Глава 18

При виде знакомого фургона группы переговорщиков, медленно продвигающегося по переполненной улице к полицейскому оцеплению, Эбби захлестнула волна облегчения. За рулем она углядела Уилла Верина – Эбби позвонила ему, едва только закончив разговор с неизвестным в школе. Махнула ему на место у тротуара, которое приберегла для коллег, – в нескольких ярдах от мобильного командного центра.

Пространство перед школой полностью преобразилось. Кругом – беспорядочное мерцание красно-синих огней, сопровождаемое потрескиванием полицейских раций и шумом винтов вертолета над головой. Бойцы группы быстрого реагирования в полном боевом снаряжении – бронежилетах и шлемах – заняли одну сторону улицы, в то время как патрульные в форме уводили обычных граждан подальше. Куда ни глянь, повсюду люди держали в руках мобильные телефоны, снимая всю эту суматоху, чтобы выложить фото и видео в интернет и заработать свою минуту славы в социальных сетях.

Капитан Франко Эстрада, начальник 109-го отдела полиции, облаченный в бронежилет, стоял у штабного фургона и разговаривал с одним из полицейских. Эбби быстро двинулась к ним и уже издалека услышала поверх шума и гама его громкий властный голос:

– …перенаправьте движение на Сто сорок девятую улицу, и чтоб ни одна машина не появлялась ближе двух кварталов от этой школы! – Заметив Эбби, он взмахом руки подозвал ее к себе. Потом опять повернулся к полицейскому. – И надень бронежилет. Я не хочу, чтобы ты находился здесь без жилета, ясно?

Полицейский кивнул и отошел.

– Лейтенант Маллен, насколько я понимаю? – обратился к ней Эстрада. Хотя волосы у него были черными как смоль, его аккуратно подстриженная бородка заметно подернулась серебристой сединой. Вид у него был хмурый – как подозревала Эбби, его обычное состояние. Наверняка по причине особенностей работы. Жила и работала она на его территории, но до этого пересекалась с Эстрадой всего лишь пару раз и никогда с ним так вот напрямую не общалась.

– Да, сэр, – ответила она.

– Вы уже разговаривали с людьми внутри?

– Да, они позвонили заместителю директора со стационарного телефона и попросили связать их с полицией.

– И вы просто случайно здесь оказались?

– Моя дочь ходит в эту школу.

Эстрада нахмурился еще сильнее.

– С ней все в порядке?

По словам миссис Прэтчетт, вроде бы да. Но сердце Эбби по-прежнему царапал подспудный страх, который мог рассеяться лишь тогда, когда она увидела бы свою дочь собственными глазами. И вопрос Эстрады лишь усилил этот страх, нарушив ее деловой настрой.

– Гм… да. – Она быстро заморгала. – Почти всех детей вывели, не хватает лишь четверых. У меня есть их имена.

– Но, насколько я понимаю, они не в заложниках?

– Нет. Нам известно о трех заложниках – все они сотрудники школьного персонала.

– Откуда сведения о заложниках?

– Мне удалось уговорить захватчиков на несколько секунд передать трубку директору.

Эстрада поднял бровь.

– Хорошая работа… А мы сами можем с ними связаться?

– Телефон, по которому мы общались, выключен, а ни на один другой номер они не отвечают. У меня при себе мобильник замдиректора. Я ожидаю, что скоро они попытаются нам позвонить.

– Хорошо. – Он посмотрел на часы. – Сейчас десять сорок семь. Я хочу, чтобы ровно в одиннадцать десять вы были в командном центре для инструктажа. На данный момент руководство переговорами возлагаю на вас. Подготовьте свою группу.

– Сделаем.

– Я не хочу, чтобы все это закончилось штурмом школы группой захвата, лейтенант.

Эбби сглотнула.

– Я тоже.

– Хорошо. И я не хочу видеть вас здесь без бронежилета. И своим передайте. Чтоб все были в жилетах.

– Поняла.

Она вернулась к фургону группы переговорщиков, который только что припарковался у тротуара. Уилл выпрыгнул из-за руля.

– Эбби, а Сэм…

– С Сэм все в порядке. – Она отогнала охватившее ее беспокойство прочь. Нужно было сосредоточиться. – У нас не так много времени, и нужно поскорей приступить к работе. Эстрада руководит операцией в целом; я отвечаю за переговоры.

– Ладно, – сказал Уилл, показывая на фургон. – Тамми уже собирает информацию на этих людей.

– Я хочу, чтобы…

Тут в кармане у нее зазвонил телефон. Мобильный замдиректора. Эбби подняла палец, приказывая Уиллу подождать, и достала его. Номер, высветившийся на экране, не опознался. Это мог быть один из захватчиков, звонивший со своего мобильника.

Она сделала глубокий вдох и ответила.

– Алло?

– Миссис Прэтчетт? – Голос был женским, высоким, на грани истерики. – Это Лорна, мать Пенни Смит! Она учится в десятом классе. Я слышала, что в школе была стрельба. С Пенни все в порядке? Она не отвечает на звонки.

– Лорна, это лейтенант Маллен, – ответила Эбби. – Миссис Прэтчетт сейчас занята, но с вашей дочерью все должно быть в порядке. Я сейчас не могу занимать эту линию…

– Могу я поговорить с ней? И в самом деле была стрельба? Кто-нибудь пострадал?

Эбби подошла к задней части фургона и забралась внутрь, пройдя на свое знакомое рабочее место. К одной из стенок в задней части кузова была прикреплена огромная белая доска, на которой офицер[11] Тамми Саммерс уже что-то писала. В дальнем конце стоял письменный стол с двумя телефонами и радиостанцией.

– Лорна… как вы узнали об этом?

– Это было в родительском чате. Можно мне, пожалуйста, поговорить с Пенни? Всего несколько секунд. Почему она не отвечает на звонки?

Эбби помассировала лоб. Если это было в родительском чате, то все родители, скорей всего, будут пытаться позвонить кому-нибудь, кто мог бы рассказать им, что происходит. Этот телефон будет звонить без остановки. А ей требовалось держать эту линию свободной.

Поманив к себе Уилла, она попросила:

– Позови Карвера. Он снаружи.

– Алло? – продолжала Лорна. – Вы здесь?

– Простите, я должна повесить трубку.

Закончив разговор, Эбби повернулась к Тамми. Вид у молодой сотрудницы был необычайно бледный.

– Ты в порядке?

Тамми сглотнула.

– Да. Я начала готовить доску для переговоров, еще пока мы ехали. А зря. Меня немного укачало.

Эбби знала, каково это, – сама несколько лет назад как-то попыталась это проделать, и ее чуть не вырвало, когда они прибыли на место.

Она оглядела доску, все еще в основном пустую. Через час или два та будет сплошь исписана, а весь фургон пропахнет чернилами маркера.

– Я тут распечатала кое-какую информацию об этих Стражах, – продолжала Тамми, протягивая ей стопку листков. – Мы пока не знаем, являются ли эти люди Стражами, но на данный момент это вполне разумное предположение.

– Я хочу знать, со сколькими людьми мы имеем дело, – сказала Эбби, просматривая текст. – Кто-то из детей или учителей наверняка их видел.

Задние двери открылись, и внутрь в сопровождении Уилла забрался Карвер.

– Эй, я был тебе нужен? – спросил он.

– Ты сейчас чем-нибудь занят? – спросила Эбби.

– Нет, это не моя территория. Они попросили меня задержаться, чтобы дать показания.

– Можешь сделать доброе дело? Покажи офицеру Саммерс, где находятся учителя и ученики. И пока вы там, попроси замдиректора, чтобы та связалась с каждым из родителей и проинформировала их. Я не могу допустить, чтобы они звонили сюда. – Она поколебалась, чувствуя, как сердце вновь наливается тяжестью. – И не мог бы ты попросить Сэм, чтобы она мне позвонила? Хочу услышать ее голос.

– Конечно, без проблем.

Эбби перевела взгляд на Тамми.

– Возьми показания у всех, кто хоть что-нибудь видел. Описания, все, что захватчики могли сказать или сделать, – сама знаешь, как это делается.

Тамми заодно могла подышать свежим воздухом, выполняя это поручение. Эбби не хотела, чтобы ее сотрудницу стошнило внутри фургона. Судя по выражению облегчения на лице Тамми, подобная мысль явно пришла в голову и ей.

Зазвонил телефон Эбби. Она взглянула на дисплей. Стив. Вот черт… Подняв от него взгляд, она сказала Тамми:

– Дай мне знать, как только у тебя появится что-нибудь стоящее.

Тамми кивнула и двинулась вслед за Карвером к выходу. Глубоко вздохнув, Эбби ответила на звонок.

– Стив?

– Эбби… – Голос у него был напряженным, паническим. – Мне только что звонила мать Дебры, одноклассницы Сэм, – в их школе произошел инцидент со стрельбой. Ты знаешь каких-нибудь…

– Я как раз в этой школе. Мы все еще изучаем обстановку.

– Я пытался дозвониться до Сэм, но звонок переключился на голосовую почту. С ней все в порядке?

Уже третий раз за десять минут у нее спрашивали, в порядке ли Сэм. Но в устах Стива это прозвучало намного хуже. Да, Стив был никудышным мужем, но он был хорошим отцом. И в его голосе Эбби услышала свой собственный гложущий душу страх. Она тоже уже несколько раз пыталась дозвониться до Сэм, но каждый раз попадала на голосовую почту. Эбби продолжала напоминать себе, что дочь наверняка выключила свой телефон на время урока, а в суматохе после стрельбы, должно быть, просто забыла его включить.

– С Сэм все в порядке, – сказала она. – Замдиректора школы сказала мне, что в числе недостающих учеников ее нет. Как только мне удастся поговорить с Сэм, я попрошу ее сразу тебе позвонить. Мне нужно, чтобы ты забрал из школы Бена. Я знаю, что еще рано, но…

– Конечно, я заберу его прямо сейчас… В каком это смысле – как только удастся поговорить? Где сейчас Сэм?

Зазвонил мобильник миссис Прэтчетт, и Эбби перевела на него взгляд. На дисплее высветилось: «Генри Белл – офис». Звонили со стационарного телефона в кабинете директора. Наверняка они. Голос Стива все еще звучал у нее в ушах, и это было последнее, что ей сейчас требовалось.

– Мне надо идти, Стив. Я скажу ей, чтоб позвонила тебе. – Нажав на «отбой», Эбби сунула свой телефон в карман. Повернулась к Уиллу, держа в руках мобильник замдиректора. – Это они.

Секунду никто из них не произносил ни слова. Телефон продолжал звонить.

– В прошлый раз у меня с ним вроде наладился контакт, – сказала наконец Эбби. – Я буду главным переговорщиком. А ты – вторым номером. Мне нужно, чтобы ты послушал.

Она пожалела, что они еще не подключили линию директора к телефону фургона. В таком случае Эбби могла без помех разговаривать, а Уилл слушал бы через наушники, записывая разговор. Но прямо сейчас им пришлось действовать по старинке. Они придвинулись вплотную друг к другу, почти соприкоснувшись головами и прислушиваясь к телефону каждый со своей стороны. Эбби глубоко вздохнула, сердце у нее бешено заколотилось в груди.

– Это Эбби, – произнесла она.

– Я же сказал, уберите от нас этот вертолет! – Голос мужчины был сердитым и испуганным, но все же не настолько, как раньше. Хорошо. Эбби нуждалась в его спокойствии. Ей требовалось, чтобы он считал себя единственным, кто контролирует ситуацию, и что они работают сообща, чтобы благополучно разрешить ее.

– Сожалею, – отозвалась она. Для начала требовалось притушить его гнев. – Как я уже говорила, это может занять некоторое время. Для начала мне нужно убедить руководителя операции, а потом ему придется связаться с теми, кто отвечает за…

– Да мне плевать, просто сделайте это!

– Ну как я могу заставить руководство понять, что это нужно сделать? – Эбби подбавила в свой голос беспомощности, сохраняя при этом спокойствие. Чтобы он думал о ней как о какой-то мелкой полицейской сошке, которая мало чем способна повлиять на свое всемогущее руководство.

Секунда тишины. Собеседник обдумывал ответ, пытаясь решить за нее ее собственную проблему.

– Передайте им, что я расстреляю заложников, если вертолет не улетит.

Серьезная угроза, и ей требовалось, чтобы он взглянул на ситуацию под иным углом. Она переформулировала его требование.

– Вы хотите, чтобы я сказала руководству, что пока здесь не будет вертолета, все будут в безопасности?

– Да, я просто… Послушайте, мы и вправду не хотим, чтобы кто-нибудь пострадал. Но этот вертолет нас уже конкретно достал, ясно?

– А чем вас так беспокоит этот вертолет? – Эбби и без того знала, о чем он сейчас думает.

– Мы просто не хотим его видеть, ясно?

Он беспокоился, что в вертолете мог находиться снайпер, который застрелит его в любой момент. Самое время снять этот напрягающий вопрос с повестки дня. Лучший способ изгнать страх – это выставить его на открытое пространство. В ярком солнечном свете страх вянет и скукоживается.

– Мы никогда не стали бы рисковать жизнями Генри, Тельмы и Карлоса, сделав что-то опрометчивое.

– Не стали бы? Как будто вы раньше такого не проделывали!

Эбби не сомневалась, что он готов привести ей конкретные примеры, а она не могла позволить себе увязнуть в спорах по принципу «если бы да кабы».

– Похоже, вы беспокоитесь, что мы собираемся в любой момент пойти на штурм. Что заставляет вас так думать?

– Мы знаем, как думают люди, которые руководят этим спектаклем! Их не волнует, что кто-то пострадает или умрет. Они просто хотят подчистить концы.

Похоже, этот парень и вправду верит в параноидальные теории Стражей… Надо срочно дистанцироваться от людей, которых он считает врагами.

– Зато, смотрю, это волнует вас. И меня это тоже волнует. Я не хочу, чтобы кто-нибудь пострадал.

Эбби отодвинула телефон подальше от головы и частично прикрыла его рукой. Это должно было создать у него впечатление, будто она обращается к окружающим ее людям. Крикнула в пустое пространство:

– Ребята, я же сказала вам держаться подальше! Все сделайте несколько шагов назад! И скажите, чтобы убрали этот вертолет подальше отсюда, – это заставляет всех нервничать!

После короткой паузы она вновь произнесла в трубку:

– Простите… Я хочу, чтобы мы действовали сообща, – тогда все будут оставаться в безопасности.

– Если вы заставите этих людей делать то, что мы говорим, никто не пострадает. – Его голос теперь звучал гораздо спокойнее. Как у человека, который понемногу вновь обретал контроль над собой. Что-то уже начинало получаться.

Эбби подпустила в свой голос чуть больше жизнерадостных ноток. Дружеского участия. Доверительности.

– По-моему, вы нормальный парень… Как же все это произошло?