Глава 12 · Знакомство с родителями

Юрец прошел по дощатому тротуарчику к огороду. Майское солнце припекало, он оставил джинсовку в машине и ходил по участку в футболке. Место было хорошее: поселок недалеко от города, по улице стоят хорошие крепкие дома. При этом не стандартные шесть соток, а больше десятка за приемлемую стоимость. Он еще толком не осмотрел все, но уже внутренне склонялся к покупке.

С двух сторон огород отделялся от соседей добротными дощатыми заборчиками, с третьей почему-то торчал полудырявый штакетник с облезшей краской.

— Тут вот ранетка растет, тут вишня, смородина, малины полно, — древний дед с мохнатыми бровями показывал ему рукой на кустарники. — Туалет новый сын мне поставил в прошлом году, о, какой. Как дворец!

Юрец окинул оценивающим взглядом дворец.

— Бери участок, пока недорого отдаю. А вот еще. — Показал он палкой на небольшие деревянные домики посреди участка. Бонус!

— Пчелы что ли? — Юрец стал пятиться назад, к старому летнему домику.

— А ты их боишься? — озадаченно почесал голову дед.

— Аллергия у меня на пчелиные укусы, с детства!

— Вот это да. Ладно, пристрою кому-нибудь, если покупать дачу будешь. Иди сюда, — Дед заглянул в небольшую хозяйственную пристройку и пошарил там рукой на стене. — На вот, шляпу тебе.

Юрец надел грязно-белый накомарник.

— Нежные все стали, пойдем-ка, — бурчал дед, — аллергии у всех! Мигрени! Здесь вот жимолость посажена, не затопчи. Нас тут не топило ни разу, хоть река и близко. Участки вообще смотрел сколь стоят по этой улице? Это мне старому уже несподручно тут с посадками горбатиться, а вам молодым чем еще заниматься? Ребятишек привезешь, будут скакать на свежем воздухе. Забор тут поправишь, если захочите, — он махнул рукой в сторону ветхого штакетника. — Я специально не делал.

— Это почему? — удивился Юрец.

— А я с ними в контрах. Вон, смотри-ка, расхаживают. Сын мадаму что ль новую привез?

Юрец мельком глянул на соседский участок: мужчина и женщина стояли посреди огорода и бурно выясняли отношения.

— Я им не нравлюся, и они мне не нравятся. Вот и ругаюсь, чтоб забор не трогали. А то эти хапуги себе хоть сколько-нибудь да урвут, подвинут, к бабке не ходи, в свою пользу. Гуляю тут специально, глаза мозолю, раздражирую. Она мне пчел подтравливает, стерва, а я их на нее науськиваю потихоньку. На Лариску-то.

Проблемных соседей Юрцу не хотелось, но опять же дед, судя по всему, был из тех стариков, которых хлебом не корми, дай с кем-нибудь устроить разборки. Поэтому неведомая Лариска, на которую дед натравливал пчёл, вызвала чувство солидарности. Остальные вопросы решал приличный забор. Дед догадался, что ляпнул лишнего, и сменил тему.

— Водопровод тут технический с мая по октябрь, электричество ничего такое. Нормальное. Телек можно смотреть и еду на плите сготовить. Для питьевой воды есть колонка… А ты что там нашел?

Он посмотрел на Юрца, пристально вглядывающегося в соседские разборки.

— Ты из этих что ли, которые подглядывать любят? Понимаю, сам такой. Ну-ка, что там у них? — Он подошел к заборчику. — Эй, Серёнь, — крикнул он соседу, — давно ли мелкий мне за малиной гадил? Что ты там на девочку орешь?

Юрец стоял уже у самого штакетника.

* * *

Если вы думаете, что Надя из тех глупых женщин, которым напели в уши про любовь-морковь, и они всё, поплыли, то вы сильно ошибаетесь. Я не такая. Я рассудительная, хладнокровная и осторожная. Поэтому никаких кредитов я брать на себя, конечно же, не стала. Так, только заявку в банк отправила, из интереса посмотреть, сколько одобрят. Все-таки выгодную путевку упускать не хотелось! Ведь можно было и на море съездить, а на разницу купить диван. В наше время, как говорил мне Серёжа, нужно уметь извлекать выгоду из всего, иначе ничего в жизни не добьешься.

Начало мая показало мне, что женская дружба, действительно, понятие сомнительное, и это очень меня опечалило. Я перестала общаться с Ириской. Правду говорят, что настоящие друзья познаются не столько в горе, сколько в радости. Не каждый может спокойно вынести успех близкого человека. Когда Сергей сделал мне предложение, я позвонила ей на следующий день, чтобы поделиться новостью, но разговор вышел совсем не таким, какого я ожидала. Вместо того, чтобы просто порадоваться за меня, она стала задавать какие-то странные вопросы и отговаривать меня от поспешных решений.

— Надь, а он тебе хоть какие-то деньги давал, твой обеспеченный мужчина, пока вы вместе живете? — зачем-то спрашивала она, хотя я ей объясняла про его временные финансовые трудности.

Я ей снова все объясняла, но Ириска продолжала придираться и рассуждать.

— Надь, вообще-то это неправильно. Я уже жалею, что советовала тебе тогда брать быка за рога. Он какой-то мутный, твой Серёжа, я чувствую здесь подвох.

— Знаешь, что, — раздражалась я, — Не всё в жизни меряется деньгами. Тем более в отношениях. Нужно доверять партнеру, а у тебя явный перекос в сторону меркантильности.

Нет, может, я и поступила бестактно, похвастав перед ней предложением, ведь её Андрюха за семь лет совместной жизни так и не позвал в загс, и это было для нее болевой точкой. А мне вот так вот, спустя месяц, кольцо преподнесли! Кто ж не расстроится? Но так открыто демонстрировать зависть и даже очернять в моих глазах Сергея, с которым они не знакомы, с ее стороны было некрасиво. Что тут поделать, раз уж я оказалась такой способной женщиной, и трансформировалась более эффективно, чем Ириска. Так сказать, ученик превзошел своего учителя. Я ей на это слегка намекнула и получила в ответ:

— Ну и дерьмецом ты, Надька, оказалась! — После чего она бросила трубку.

— Сама ты, завистливое дерьмецо, Ирисочкина! — пробурчала я в безответный телефон и приуныла.

— Надюш, — Серёжа видел моё расстройство и пытался утешить, как мог. — Да зачем эти подруги? Они же только одиноким нужны. А у тебя есть я, ты можешь всем со мной делиться. Я всегда поддержу и дам разумный совет.

Да, если в этом мире еще и остались чуткие мужчины, способные понять тончайшую душевную организацию женщины, то мне попался именно такой.

— Ну что, на майских едем к моим в посёлок! — однажды утром перед работой заявил он. Я присела на табуретку. Волна мыслей пронеслась табуном в моей голове. Что надеть, как себя вести, что подарить? Нужно ли вообще что-то дарить? Сергей отмахнулся, мол, купи коробку конфет, и достаточно. Но мне же было все равно тревожно.

В обеденный перерыв я провела опрос среди коллег, заодно невзначай похваставшись тем, до кого еще не успела дойти, своим помолвочным кольцом. Опрос показал, что обязательно нужно купить что-то в дом: не слишком дорогое и не слишком дешевое, что-то со вкусом, желательно не черное, потому что это мрачно, и не посуду, потому что хозяйке может прийтись не по нраву, при этом не слишком вычурное, и не совсем практичное, но и небесполезное.

Наталья-бухгалтер, а по совместительству нумеролог, сказала:

— Неважно, что ты купишь, главное, чтобы…

— С душой? С хорошим настроением? — договорила я нетерпеливо.

— Главное, чтобы в этом не было нолей. В противном случае будет крах всего.

Это что еще за странная инструкция? Ладно, это правило показалось мне самым легко выполнимым.

С квадратной от всей полученной информации головой я поехала за подарком и прошаталась часа два по магазинам от сувенирных до хозяйственных, так ничего и не выбрав. Правда, на полном серьезе присматривалась к белому керамическому коту манэки-нэко, машущему лапой. Но вдруг они там у себя в поселке не любят Японию? Дома получила упреки и молчание от голодного жениха, который не дождался ужина и демонстративно лежал на диване. У меня не было сил ни ругаться, ни оправдываться, ни готовить. Я попила чай с бутербродом, и легла спать.

Белый манэки-нэко машет лапкой вверх-вниз. Женщина-рыцарь из свиты Мага пытается достать меня мечом. Но у меня ловко получается увернуться. Я тоже кое-что теперь умею. Я бью ее чем-то вроде коротких разрядов молний, которые высекают мои руки. Женщина удивлена, она не ожидала встретить отпор. После короткой схватки, она падает на землю. Но ее место уже занимает Маг. Я в ужасе вижу, что он расправился с моими спутницами и помощи теперь мне ждать неоткуда. Мои молнии для Мага, все равно, что булавочные уколы. В отчаянии я пячусь назад, испытывая чувство безысходности. Но в самый последний момент меня загораживает внушительная фигура в рыцарских латах. Мой спаситель все-таки вернулся! Он молниеносно вынимает из ножен меч, делает одно короткое движение в сторону Мага, и кудрявая голова, исказив рот в недоуменном и злом оскале, катится куда-то вниз. Тело Мага падает сначала на колени, а затем навзничь. Рыцарь поднимает забрало шлема, что-то неуловимо знакомое я вижу в линии подбородка и…

И просыпаюсь. Как всегда, на самом интересном месте. Но хотя бы уже хэппи-энд. После работы заеду за фарфоровым котом, он должен принести мне удачу.

* * *

В день икс стояла идеальная майская погода. Я долго ломала голову над тем, как одеться. Выбрала в итоге платье из легкой голубой ткани длиной ниже колен, которое по моим представлениям должно располагать к себе, туфли на невысоком каблучке. Сверху набросила тонкий светлый плащ, не застегивая. Вид — пристойнее некуда. С макияжем тоже не усердствовала, чтобы не дай бог не переборщить. Не надеясь на манэки-нэко, в качестве гостинца сготовила еще лазанью, купила бутылку красного вина подороже и коробку вкусных конфет. Мне казалось, что я подготовилась на все сто баллов из ста, и это снижало градус волнения.

Ехать нам было час от силы, и это с учетом затрудненного выезда из города.

Я поставила на заднее сиденье форму с лазаньей, что нервировало Сергея:

— Надя, у меня вся машина пропахнет теперь едой!

— За час ничего не случится. — Я покрутила фарфорового кота в руках, морда его теперь мне казалась до ужаса глупой. Я зачем-то перевернула его вверх тормашками: на дне синим штампиком был отпечатан номер партии 003. Сердечко ёкнуло. Теперь из-за этого кота все точно обернется хуже некуда, двойным крахом, ведь ноля было два.

Заехали в поселок. Сергей повернул на одну из центральных улиц. Солнце светило ярко. Мы подъехали к большому кирпичному дому, одноэтажному, но с мансардой. Широкая дорожка, ведущая к воротам, усыпана гравием. Рядом стоял синий трактор с поднятым плугом, внутри которого сидел немолодой мужчина.

— О, отец калымит! — Сергей вышел из машины и открыл мне дверь. Я, не выпуская кота из рук, неловко выбралась из авто и утопила туфли в мелких камешках.

Мужчина спрыгнул с подножки трактора и коротко обнялся с Сергеем.

— Папа, это Надя, — представил меня Серёжа отцу. — Надя, это мой отец Николай Борисович.

Мы поздоровались. Николай Борисович мне понравился: в возрасте, но худощавый и приятный внешне, он производил впечатление спокойного и неразговорчивого мужчины.

Я достала еще лазанью, пакет с конфетами и вином, впереди красиво и налегке шёл Серёжа.

Он толкнул дверь и мне открылся ухоженный и чистый двор, с крыльца к нам спускалась женщина, очевидно мама Сергея. Их сходство было поразительным. От отца Серёже достался только рост, в остальном они были похожи с матерью настолько, насколько это возможно для мужчины и женщины. То же сочетание карих глаз и светлых волос, одинаковые овалы лица, та же форма губ и носа. Одета она была в домашнее трико и свободную рубашку и выглядело очень моложаво.

— Сережечка, сыночек! — она расцеловала сына в обе щеки. — Наконец-то приехал!

— Мама, это Надя, — начал представлять меня Сергей. Я протянула ей фарфорового кота. В вольере серьезно гавкнул внушительного вида пушистый пёс.

— Надя, это моя мама, Лариса Степановна.

— Очень приятно, — вежливо сказала я.

Лариса Степановна мельком глянула на меня, кивнула, приткнула кота на перилах крыльца, и снова обняла и поцеловала сына.

— Похудел, осунулся, мальчик мой. Ну, пойдемте обедать.

Мы разулись, Сергей с матерью вошли в дом первые, я хвостиком за ними. На просторной современной кухне царил до того идеальный порядок, что мне стало жутковато от мысли, что эта идеальная хозяйка может приехать к нам с ответным визитом. Хоть я раньше никогда и не считала себя грязнулей. С опаской поставила свою форму с лазаньей на столешницу, боясь испортить или вдруг оставить пятно на светлой поверхности.

— Соскучился по маминому борщу-то да? — сказала, она ставя перед Сережей белоснежную тарелку.

— Еще как! — Сергей положил на колени хлопковую салфетку.

Я начала чувствовать себя человеком-невидимкой, потому что разговор шёл между ними двумя, и казалось, что я случайно забрела в чужую семью и нагло подслушиваю, о чем там говорят. Но тут мне тоже поставили тарелку с борщом и это значило, что все-таки я существую. Я приободрилась и попыталась в паре мест вклиниться в обсуждение дороги, погоды, грядущих посадок, и вставить свое скромное мнение, но оно без обратной связи улетало куда-то в космическое пространство. Хотя все же иной раз Лариса Степановна, заслышав третий голос в диалоге с сыном, бросала на меня быстрый взгляд, полный недоумения, а затем вопросительный на Сергея: мол, оно что, у тебя еще и разговаривать умеет?

В итоге «оно» решило вести себя примерно, как кот манэки-нэко: сидеть молча, и иногда махать лапкой.

Утолив первую жажду общения с сыном, и нагладив его вдоволь по голове, пока тот ел, Лариса Степановна отправилась звать мужа к столу. С Николаем Борисовичем она разговаривала короткими командами из серии «руки мой», «садись за стол», «не стучи ложкой». Судя по реакции первого, он давно освоил внутри своей семьи искусство «фарфорового котизма» и вел себя до того тихонько, что даже не пытался уже махать лапкой. Я с тоской вспомнила, как радушно моя мама приняла Сергея, и насколько некомфортно было мне находиться здесь, в доме его родителей.

Мы попили чай с конфетами, я предложила помочь убрать со стола, но Лариса Степановна категорически отказалась, заявив, что второй хозяйки в этом доме ей не надо. Не то, чтобы я на это претендовала. И хоть я и взяла с собой в пакете кое-что из вещей, чтобы быть готовой, если придется, к ночевке в чужом доме, сейчас уже понимала, что оставаться здесь на ночь я точно не хочу.

Я отвела Сергея в сторонку и спросила, надолго ли мы приехали, на что он нервно сказал:

— А что, что-то не так? Завтра утром поедем, или к обеду.

Увидев, что я не обрадовалась этому решению, он стал выходить из себя:

— Ну что случилось? Тебя привезли, накормили, напоили, сиди себе на диванчике, да радуйся. Может, родители мои не понравились? Не угодили чем?

Я не хотела ругаться, заверила его, что все нормально и спросила, где туалет. В доме туалет был, но оказалось, что унитаз там снят на время ремонта. И меня отправили в уличный, который виднелся из кухонного окна и находился в конце огорода.

— Сама дойдешь, или проводить? — спросил Сергей.

— Да уж дойду.

— Галоши там обуй во дворе любые.

Я оставила их семейство на кухне, сама вышла из дома, пересекла двор, добралась до недавно вспаханного огорода. Из кухонного окна доносились обрывки разговора, особенно хорошо выделялся голос хозяйки, громкий и с назидательными интонациями. По узкому тротуару я дошла до нужного мне объекта. В туалете чуть было не лишилась телефона, который почти выскользнул из широкого кармана плаща. Сумочку я с собой не брала, только пакет с вещами, а все ценное разложила по карманам и теперь почти поплатилась за это решение.

В огороде было хорошо, я очень медленно пошла по тротуару назад, как можно дальше оттягивая момент возвращения в дом. На большой теплице сидели синички и чирикали. Солнце припекало по-летнему. Ветер шуршал целлофановыми пакетиками, развешанными зачем-то на штакетнике. За заборчиком ходили соседи: древний дед что-то громко говорил пасечнику в накомарнике.

Обнаружив под окном дома невысокую деревянную скамеечку, я уселась на нее и вытянула ноги, решив, что буду сидеть тут до тех пор, пока греет солнце. И неважно, что обо мне подумают. Хоть какая-то радость от сегодняшнего дня.

— … но жениться зачем? Я понимаю, пожил-подружил, но зачем кольца раздавать направо и налево? С родителями знакомить, а? — уловила я приглушенный, но напористый голос Сергеевой матери, и навострила уши. — … давай каждую теперь будешь к нам таскать знакомить? Ладно, по молодости с Настасьей расписался, ребенка заделали, но она хоть красивая, видная была. И то, разжирела. А эта что? Рябая какая-то, ни рожи, ни кожи! Не дай бог, залетит.

От этих слов у меня волосы встали дыбом, и я напряженно вслушивалась, в ожидании того, что ответит Сергей. Я ждала, что он осадит мать, заступится за меня, встанет и уйдет, оборвав разговор, сделает ну хоть что-нибудь. Но он молчал. А Лариса Степановна продолжала:

— Или уже успели?… — На этом Сергей промямлил что-то отрицательное. — Смотри мне, если узнаю. Я уже Антошку вынянчила твоего, пока вы с Настькой доучивались, больше не смей мне детей таскать. Жениться он собрался! — Бряцнула тарелка. — Жених! Пока ты там женилку свою пристраиваешь и прячешься у своих баб, мы тут с отцом устали твои дела расхлебывать. Строитель, блин. Понастроил! Отец лодку продал и мотор, потому что каждый день к нему ходил этот, кривой. Уже с другими мужиками приходил. Отдали им деньги. Квартиру в городе продали, маленький тракторчик… Все ходит раздает долги, стыдно людям на глаза показываться. А еще сколько нужно отдать? А все туда же, жениться! Хоть бы еще на богатой, ну нет, ностальгия у него случилась по былым временам.

Она шумно вздохнула.

— Ладно, сына. Разберемся с долгами. Ты, главное, меня слушай. Мама лучше знает. И породу нашу не порть, предохраняйся. Всё.

Далее голоса замолкли, послышалось сердитое звяканье тарелок и вилок, иногда покашливание. Кровь прилила к моим ушам и лицу так сильно, что его кололо словно иголками, как иногда руку, если на ней неудачно полежать. Сердце поднялось куда-то наверх, к горлу, и в ушах стоял звон и шум.