Глава 8 · Восьмое марта

Пришел долгожданный март, а зима не ушла. Ничего удивительного для того, кто живет в Сибири. Минусовые температуры продолжаются, на короткое время сменяются оттепелями, но снова возвращаются. Март — это для нас больше зима, чем весна. Душу греет световой день: он прибывает ощутимо. Вот он молодец, его я хвалю.

Первого марта мне положено поздравлять Конфуция, потому что у него Всемирный день кошек. И я всегда покупаю ему по такому поводу паштет премиум-класса. Конфуций радуется пару минут, пока ест, а остаток дня дуется на меня и громко орет, возможно даже матерится, потому что понимает — оказывается, на нем раньше экономили. Осознать, что на тебе экономят равно познать боль.

Я думаю, что именно поэтому на Восьмое марта от злопамятного Конфуция я не получаю ничего, точнее сказать ничего нового: в лотке все по-старому. И это неплохо. Ведь однажды утром обнаружить в кошачьем туалете нечто необычное — страшнейшая примета, к серьезным тратам.

В этом году главный женский праздник выпал на пятницу. И это тоже хорошо: само собой, поздравления от мужчин приятны всегда, но главное, сокращенный рабочий день с плавным переходом в выходные. И женщины у нас сегодня все нарядные, красивые, благоухающие духами.

К моему приходу на столе в поллитровой баночке из-под майонеза стоят три хилых розовых тюльпана: два из них совсем загрустили, а третий еще ничего, держится бодро. Это наши мужчины создают праздничное настроение. В преимущественно женском коллективе 8 марта для мужчин все равно, что судный день. Страшит неизбежностью. В каких-то коллективах, может быть, еще пытаются проявлять креативность, но наши давно сдулись. Поэтому каждый год мы удивленно обнаруживаем на своих рабочих местах по три тюльпана, а на обеде идем в конференц-зал есть пиццу или суши и слушать поздравления от тех несчастных, кто не успел спрятаться на больничном или в отпуске.

— Как мило, тюльпанчики! — Машуня зашла в кабинет и шлепнула сумку на стул. — Так неожиданно! И приятно.

При этом мы с Егоровной переглянулись, как два ветерана.

— Неожиданно было в позапрошлом году, — пояснила Егоровна, — когда мы по одному тюльпану обнаружили на своих столах. А Ленке аж целых два подбросили. Потом выяснилось, что это кадровичка заболела и не пришла, ну они на соседний Ленкин стол и положили лишний, чтоб не пропадал. А в этом пока все идет по плану.

Я тоже посмеялась, вспомнив Ленкино недоумение, а для себя решила. Раз эти печальные и слабые тюльпаны — всё, что мне светит в праздничный день, то куплю сама себе цветы по дороге домой. А лучше какой-нибудь необычный комнатный цветок. И пойду с ним, гордая. Уверена, если бы Сергей был в городе, он обязательно подарил бы мне цветы по такому поводу. Но ему понадобилось срочно уехать в длительную командировку на север края. И наши отношения свелись к вялой романтической переписке, состоящей из «добрых утр» и «спокойных ночей». Вот и сегодня с утра я получила от него открытку с букетом роз и стандартным поздравлением в стихах.

Жизнь моя утряслась, и я стала воспринимать еженедельные начальственные разносы от Альберта по поводу и без как само собой разумеющееся. Каждый раз после такой ситуации я открывала сайт с вакансиями, минут двадцать искала новую работу, рассылала резюме по разным объявлениям, а потом постепенно успокаивалась.

Даже сны стали скучными и отражали текущую рутину.

— Так! — сказала я. — Настало время маленьких подарочков моему славному боевому женскому коллективчику.

— Стоп, стоп, стоп! — Машуня замахала руками. — Я тоже свои приготовлю.

— Ну тогда и я! — сказала Егоровна.

— Так, Тамарочка Егоровна, на правах старейшины выбирайте в какой руке. — Я протянула ей спрятанные в плотные тканевые мешочки бомбочки для ванны. — О, цитрусовая! Для энергии и бодрости! Тогда тебе, Машунь, лавандовая, для гармонии и спокойствия!

Машуня подарила нам по крему для рук, а Егоровна вручила по розовой ручке с пушистым помпоном на конце.

— Но это еще не все! — торжественно заявила Егоровна. — У меня для вас еще есть печенья с предсказаниями.

Она достала пакетик с домашним печеньем и высыпала на тарелку.

— Выбирайте!

Мы с Машуней выбрали по штучке, разломили, Егоровна тоже взяла себе одну.

Пока я разворачивала свою скрученную бумажку, Маша уже читала вслух:

— «В этом году ты выйдешь замуж».

На моей бумажке красовалась точно такая же надпись.

— Вот это совпадение! У меня тоже самое.

— Ну что, девчат, с праздником! С нашим женским! — В наш кабинет залетела, как ураган, Ленка, шурша пакетиками. Она порылась в пакетах и выдала нам по блокнотику с котятами на обложках.

Мы поздоровались и вручили ей ответную порцию подарков.

— О, домашние печенюшки! — она хапнула одну. — Вкусные!

— Бумажку не сожри! — завопила Егоровна.

Ленка выплюнула бумажку, развернула и прочла: «В этом году ты выйдешь замуж».

— Так я ж замужем! — засмеялась она.

— Ну значит, разведёшься! — весело сказала Егоровна.

Ленка юмор не оценила.

— Что-то послевкусие у них какое-то. С содой, наверное, переборщили. — Она сморщила нос, развернулась к выходу и добавила, уже открывая дверь. — В час дня в конференц-зал со своими кружками. Если кто чай будет. Под шампанское стаканчики есть.

Маша с недоверием посмотрела на Егоровну:

— Тамара Егоровна, а вы одинаковые предсказания что ли всем положили?

— Нет! — округлила глаза та. — Хочешь, проверь сама.

Машуня протянула руку к печенью.

— Только если второе взять, то первое не исполнится! А так, бери, конечно, мне не жалко, — добавила хитрая Егоровна, и Маша, поразмыслив, решила не рисковать первым предсказанием, но не сдавалась.

— Тогда покажите, что вам попалось!

Егоровна вздохнула:

— Ну а что, я тоже, может быть, замуж хочу. — И показала нам свою бумажку с ожидаемым предсказанием.

Мы пару часов добросовестно поработали, пока не раздался телефонный звонок.

— Надежда Андреевна! Спуститесь на вахту, к вам пришли, — сообщил охранник.

Я подумала, что привезли какие-то документы, спустилась на первый этаж. У входной двери стоял симпатичный неизвестный мне мужчина с букетом цветов. Я, конечно, слегка вообразила, что это некий тайно влюбленный в меня успешный бизнесмен решил по случаю праздника рассекретиться.

Но загадочный незнакомец оказался курьером, сунул мне в руки букет и был таков.

Розы и гипсофилы. Можно было не читать карточку, чтобы узнать имя отправителя. Ну пусть розы и гипсофилы, зато как эффектно: с курьером на нашу работу букеты на моей памяти никому не доставляли. Конечно, половина второго этажа прибежала оценить, что там за букеты присылает Надьке ухажёр. Я написала Сергею сообщение с благодарностью.

Рабочий телефон снова зазвонил.

— Надежда Андреевна, опять к вам.

Внизу меня, как ни странно, вновь дожидался человек с букетом цветом. Наверное, Сергей с заказом намудрил и случайно отправил два букета, если такое возможно. Еще удивительнее было то, что курьером подрабатывал Юрий, с которым мы после того раза с аккумулятором и чизкейком не виделись. Он протянул мне красивый букет красно-коричневых альстромерий в темную крапинку и сказал:

— Это вам… тебе. С праздником.

— Спасибо большое! А от кого? — спросила я озадаченно и этот вопрос, похоже, поставил Юрия в тупик. После небольшой паузы он сказал:

— Так от меня.

Мне стало ужасно неловко от своей глупости. Я, чтобы взять паузу и подумать, сделала вид, что нюхаю цветы. Цветы особо не пахли.

— Большое спасибо! Очень, очень красивые цветы, мне такие нравятся!

— Мне показалось, похожи на тебя чем-то. Тоже с веснушками.

Это было очень мило. Мы смущенно помолчали оба.

— В общем, еще раз с праздником! — подытожил Юрий. — Если ты не против, то можем сходить на днях погулять или в кино сходить, куда захочешь.

Капелька совести шевельнулась на дне моей подлой души, но я решила, что одна обычная прогулка меня ни к чему не обяжет. А кому-то о ней можно и не рассказывать. Альстромерии это заслужили. Мы договорились встретиться на днях и на этом распрощались.

— Ну, Надежда Андреевна, у вас сегодня бенефис, однако! — не удержался от комментария охранник.

— Однако, да, — сказала я и пошла со вторым букетом наверх.

«Вот это, Надюха, ты трансформировалась! То пусто, то густо».

На втором этаже коллеги меня встретили уже, как звезду. Даже Альберт выбрался из своего кабинета, чтобы якобы нас поздравить с праздником, а сам сунул нос в оба букета и восхищенно констатировал:

— Ну Надежда, не ожидал я от вас, как говорится, в тихом омуте известно кто водится! Недооценивали мы вас, недооценивали.

Снова раздался звонок. Я с небольшой опаской взяла трубку. Опять охранник!

— Слушайте, я сегодня на ваш отдел работаю весь день. Пригласите Тамару Егоровну вниз.

— Тамара Егоровна, спуститесь вниз! — я убрала трубку от уха.

Егоровна заворчала:

— Пусть Маша спустится заберет что там принесли! Я старая больная женщина, никуда не пойду.

Я приложила телефон к уху снова и спросила:

— Обязательно Тамару Егоровну? Машу сейчас отправлю.

— Обязательно Тамару Егоровну, — раздраженно пробурчал охранник и бросил трубку.

— Тамара Егоровна, только вас.

Егоровна трагически вздохнула, и медленно потопала вниз.

Спустя пять минут «старая больная женщина» прискакала назад, как богатырский конь, шумно дыша, она пронесла в двери огромный шуршащий букетище из крупных ярко-красных роз. Мы с Машуней вытаращили глаза от удивления и бросились рассматривать это чудо. Мои букетики смотрелись на фоне этого великолепия весьма скромно.

Машуня считала розы, я бесцеремонно заглядывала в записку, а Егоровна торжествовала.

На карточке красивым ровным почерком было выведено: «Роскошной женщине, царице Тамаре с поздравлениями в прекрасный день Восьмого марта! От Николая».

— Так, на тридцать седьмой сбилась. Еще раз. Один, два, три, четыре… — считала Машуня.

— Это что за Николай такой? Тамара Егоровна, ну-ка, ну-ка.

Егоровна потупила глаза, и сказала:

— Это Николай, мы с ним на похоронах Александра Викторовича познакомились, царствие тому небесное. Замечательный мужчина, вдовец. В годах, конечно, ну так и я не девчонка. А главное, понятия имеет правильные, не как сейчас. Ох, надо ж отзвониться, поблагодарить.

Она взяла телефон и вышла в коридор, что не помешало нам слышать ее грудной голос, ворковавший:

— Николай Дмитрич, какой приятный сюрприз…

— Я начинаю думать, — протянула я. — Что раньше недооценивала Егоровну.

— Нам у нее еще учиться и учиться, — засмеялась Маша и тут же расстроилась, что она одна у нас в кабинете не одаренная цветами. Я предложила ей свои розы с гипсофилами, но она отказалась.

Оставшееся время до праздничного обеда к нам то и дело заходили женщины из других отделов, чтобы получить прививку, так сказать, правильной женской атмосферой. Лавры «главной звезды дня» перешли от меня к Егоровне. Мне же потом пришлось еще везти ее домой, потому что на автобусе с таким добром неудобно, а на работе оставлять букет — кощунственно.

Конечно, никаких комнатных цветов я покупать себе уже не стала.