Глава 11

Свадьба Уны была очень скромным торжеством.

Пришел городской глава и какая-то старуха, жившая далеко за городом, сгорбленная и вся в черном.

И еще дружинники капитана Гисли, сверкающие нарядным шитьем на рубахах. Они были пришлыми, и истории про пятерых мужей Уны их больше смешили, чем пугали.

Бель последние дни была в плохом настроении и почти не покидала комнаты, но при звуке мужских голосов немедленно расцвела, помолодела, похорошела. Ари даже показалось, что ее глаза и грудь волшебным образом увеличились.

Пришла Аста, усталая и осунувшаяся. Она рассказала, что Ауд потихоньку стала подниматься на ноги, а характер Алвы с каждым днем все только хуже.

— Над каждой монеткой трясется, как припадочная! А пуще всего на свете она боится, что забеременеет, поэтому Ньялль всю зиму ночует в пустой овчарне. Разве что в снег себя для тепла не закапывает, как птица!

Бель слушала ее вполуха, разглядывая остальных гостей. Может, ей было мало дела до Ауд и Асты после того, как они исчезли из ее повседневного быта, а может, все это уже рассказывал Джо, который по-прежнему часто навещал хворую дочь неудачника Атли.

Лицо Бель вспыхнуло и тут же потухло, Ари метнулся взглядом к двери и увидел входящего Эрлинга, торговца с юга. Рядом с ним тихо ступала очень торжественная и казавшаяся взрослее Иске.

— Ты сумасшедшая, — зашептал Ари на ухо Бель, — если всерьез думала про него.

Она чуть повернулась и задела волосами лицо Ари.

— Милый, это всего лишь уязвленная гордость и скука. Но скоро весна, — голос Бель стал строже, — и будет уже не до скуки…

Ари отвернулся от нее и едва не выронил Йорди из рук, увидев нового гостя.

Безусловно, это был кузнец Вальгард, но как же он отличался от того яростного безумца, каким его видел Ари последний раз на суде! Вальгард был хорошо одет, его волосы и борода были чистыми, выбитый глаз прикрывала аккуратная повязка, с лица ушли припухлость пьяницы и выражение ненависти и злобы.

— Что это с ним? — спросил Ари у Бель, которая впитывала в себя все сплетни с ненормальной жадностью.

— Ведет праведный образ жизни, кузницу снова открыл, работает с утра и до ночи… Отправил на днях в дом Атли целый отрез шерсти. Алва приняла, конечно, — тут же доложила Бель. — В общем, теперь он хороший.

— Чудовища не меняются.

— Конечно, — рассеянно согласилась с ним Бель, следя глазами за Эрлингом. — Как ты думаешь, если они поженятся, то он заберет Иске с собой?

— Бъерн вряд ли оставит его в доме, — ответил Ари, — у него достаточно сыновей, чтобы принимать еще одного.

— Тем легче для тебя, не так ли? Я говорю о том, как Иске окатила тебя ледяной водой. Отвергнутая девчонка…

— Мне нет до нее никакого дела… — процедил Ари и, чтобы быть последовательным, двинулся к ней.

— Конечно, — повторила Бель ему в спину. Иске, увидев Ари, с презрительным равнодушием прищурилась, но заметила Йорди и покорилась своему любопытству.

— Это сын Сангррид? Дай посмотреть… Ох, Ари, он выглядит гораздо лучше, чем раньше!

Он протянул ей Йорди, заслуженно гордясь им. Иске умело взяла малыша. Бель в это время с ледяной улыбкой приветствовала Эрлинга.

— Ты, наверное, поишь его своей кровью, — восхитилась Иске. — Ух, какие глазки! Какие щечки! Это точно тот самый младенец?

Ее бессмысленное воркование немного растрогало Ари. Эрлинг в это время склонил голову, что-то толкуя Бель с милой и насквозь фальшивой улыбкой.

— Почему Сангррид больше не присылает молока? — спросил Ари о важном.

Иске вдруг вскинула руку и несильно, но требовательно ударила его по лицу.

— Смотри на меня, когда со мной разговариваешь, — велела она сердито и всучила Йорди. — Хватит пялиться на эту пришлую!

Бель стояла совсем рядом и, скорее всего, услышала этот возглас, но даже бровью не повела, продолжая болтать с Эрлингом. Торговец отводил глаза и не знал, куда спрятаться от ядовитой любезности своей собеседницы.

— Тебе не должно быть никакого дела до того, на кого я пялюсь, — спокойно ответил Ари, — но расскажи мне про Сангррид. Что-то случилось?

— Ее дочь Льот просто не оставляет молока для брата, — неохотно призналась Иске. — Сангррид с ума сходит: Льот все время плачет, ее все время приходится носить на руках. При этом выглядит она крепкой и здоровой и кажется вдвое больше, чем этот мальчик.

— Йорди. Его зовут Йорди.

— Сангррид тебя убьет, когда узнает, что ты дал имя ее сыну, — усмехнулась Иске одобрительно.

— Если она вообще про нас вспомнит, — беззаботно улыбнулся в ответ Ари. Сейчас они были похожи на себя в детстве, обсуждающих втайне от взрослых очередную шалость. — Сангррид как птица, которая не признает собственного птенца, выпавшего из гнезда.

— Дай ей время прийти в себя, — сказала Иске, — и потом тебе мало не покажется. Но, Ари, мальчик кажется здоровым… Почему ты не вернешь его матери?

Это был больной вопрос. Ари уже и сам несколько дней думал о том, что Йорди в нем больше не нуждается. Но все медлил и медлил с визитом в отчий дом.

Джо и Бель не торопили его, только поглядывали с молчаливым вопросом, но у Ари не было ответа. Он просто знал, что пока Йорди лучше с ним, чем… рядом с его сестрой?

Страх, который появился в нем в те короткие минуты, когда он разглядывал новорожденную Льот, никуда не исчез.

— Пусть она сама за ним придет, — назвал он Иске первую пришедшую в голову причину.

Она хмыкнула и подвинулась ближе.

— Не хочешь спросить, что у меня с этим пришлым торговцем?

— Нет, — быстро ответил Ари.

Иске стрельнула глазами в Эрлинга, убедилась в том, что Бель — насмешливая, едкая, недобрая Бель, — полностью завладела его вниманием, и положила ладонь на плечо Ари.

— А ты изменился, — горячечным шепотом зачастила она, — ты больше не кидаешься в драку за каждое слово. Ты стал взрослее.

— Тебе показалось, — осторожно отказался от всех ее хороших слов Ари, немедленно заподозрив неладное. У него возникло острое ощущение, что он идет по тонкому льду в солнечный день, и море под его ногами жадно притаилось в надежде на добычу.

— Послушай меня, — Иске так сильно вцепилась в его плечо, что стало больно, — тебе уже восемнадцать. Еще несколько лет, и ты будешь искать себе жену. Если ты попросишь Бъерна… Он согласится отдать меня тебе, слышишь?

От ужаса у Ари язык прилип к небу.

— Ари, я не хочу уезжать отсюда! — взмолилась Иске страстно. — Мне даже не нравится этот мужчина.

— Спятила? — дар речи вернулся к Ари. — Да я лучше женюсь на Уне, чем на тебе!

На этот раз Бель ощутимо дернула плечом, и Ари замолчал.

Иске сразу съежилась, поблекла, потемнела лицом. Отошла в сторону и уселась на скамью у стены, равнодушным взглядом скользя по просторной комнате. Жениха с невестой еще не было, и гости переговаривались между собой, с жадностью поглядывая на богато накрытый стол.

А Ари вскоре забыл о безумной просьбе подруги детства, увлекшись тем, как ловко призрак слепой старухи Торве высовывался из Вальгарда и корчил рожицы.

***

В первую неделю весны капитан Гисли легко поранил палец, ремонтируя корабль. Спустя несколько дней палец сильно опух и загноился, а через три дня новобрачный скончался от сильнейшей лихорадки, и ни Джо, ни Стирбьерн не смогли ему помочь.

***

День, когда умер капитан Гисли, был темным и снежным, как и многие предыдущие дни. Небо напоминало брюхо стельной коровы: тяжелое и распухшее, оно низко нависало над городом. За плотными облаками уже давно было не видно солнца.

Ари перестал ходить на берег, небо падало в море так близко, что привычные глазу необъятные просторы сжались до предела. Казалось, что городок со всех сторон окружен непроходимой стеной, и не хватало воздуха. Стало не хватать и еды.

Последние дни зимы и начало весны всегда были самым тяжелым, самым беспросветным временем. От холода и бесконечных метелей зверье пряталось в норах, а рыба уходила на недосягаемую глубину. Горожане с огромной неохотой начинали резать скот, корм для которого заканчивался. Это позволяло протянуть еще немного, до тех дней, пока не вернется солнце, пока не возобновятся рыбалка и охота.

Городской глава не спешил открывать толстые двери общественного амбара — тянул до последнего, ссылался на свой опыт, говорил о том, что весна в этом году будет поздняя и нужно экономить зерно и сухую рыбу. Однако Ари точно знал: в некоторых домах, что победнее, уже голодают.

Все вокруг замело снегом, и люди передвигались по узким тропкам. По сторонам ничего не было видно из-за высоченных сугробов. Казалось, чем больше становилось снега, тем больше копилось злости, и Ари все реже выходил в город, всей шкурой ощущая, как вместе с колючими снежинками за ворот залетают тревога и страх. Ему уже давно не удавалось получать грудного молока для Йорди, и теперь ребенка кормила старая тощая коза, которую Ньяллю кто-то отдал вместо денег за работу. Алва никчемную скотину кормить отказалась, но Ауд каким-то чудом не давала ей умереть. Наверное, коза все еще была жива и давала водянистое вонючее молоко из чистого упрямства.

На Бъерна с его коровами рассчитывать не приходилось: из-за бесконечных снегопадов его дом отрезало от города непроходимыми сугробами.

В тот день Ари, как обычно, привязал к себе Йорди и отправился к Ауд. Каждый раз он боялся, что за ночь коза издохнет и у них с Йорди начнутся настоящие беды, но каждый раз Ауд выносила ему на улицу кожаный мешочек, наполненный молоком.

Она передвигалась неуклюже, некрасиво, опираясь на костыль, который смастерил ей Джо. Правая нога Ауд все еще безжизненно волочилась, но равнодушие оставило ее глаза. Теперь в них горела угрюмая решимость, и, должно быть, это чувство очень сближало Ауд с ее старой козой.

Ари остановился поболтать с ней, помня о том, что Йорди нужно чаще бывать на свежем воздухе, он же в последнее время ленился выходить, проводя дни напролет у горящего очага, слушая рассказы Джо или Бель. В комнате было тепло и хорошо, и все зло и отчаяние оставались за порогом, Ари клал Йорди на толстые шкуры на полу, позволяя ему освобождать руки и ноги от теплых шерстяных платков и меховых покрывал. Йорди уже не был так безобразен, как при рождении. Стариковские морщины разгладились, тело стало больше, и на его фоне голова не казалась такой огромной, он пугался собственных рук и путался в своих ногах, но уже вовсю улыбался и смотрел на мир ясными любопытными глазами, голубыми, как летнее море, по которому так истосковался Ари.

Ауд рассказывала про самое больное: про кузнеца Вальгарда. Про то, что он стал приходить в их дом с визитами, а поскольку всегда приносил с собой какой-нибудь еды, Алва привечала его ласково и охотно, словно он и не покалечил ее сестру. Про то, что Ньялль уже почти и не заходит в дом, после того как Алва узнала, что он помог починить крыльцо одинокой вдове без всякой оплаты.

— Уууу, как она озверела! — сказала Ауд. — А Ньялль молодец, молча все выслушал да и ушел в свой сарай… Были бы у него деньги, чтобы отдать их Алве за свою свободу, давно бы он от нее ушел! Но она каждую монетку…

Истошный крик прервал ее заунывный рассказ.

Эта кричала глупая Ильва, неизменный вестник всех плохих новостей в городе.

— Умер! Капитан Гисли уме-е-е-ер!

От неожиданности Ари едва не уронил мешочек с молоком. Он ушел из дома совсем недавно, и капитан был еще жив, хоть и метался в тяжелой лихорадке, которая появилась за одну ночь, словно проклятие. Джо не отходил от него, и Ари не сильно-то и волновался, на его веку еще никто не умирал от занозы в пальце.

— Да она с ума сошла! — закричал он, возмущенный этим вопиющим враньем.

Ильва вынырнула из-за поворота, она запыхалась и тяжело хваталась за снежные стены.

— Умер, как есть умер! — выдохнула она. — Я зашла к Бель за нитками для шитья, а он уже на столе лежит! Страх какой, настоящий покойник! И борода в потолок торчит! Ох, а я пузатая!

Отталкиваясь от грязно-белых лабиринтов, она поплелась дальше, и Ари застыл, вслушиваясь в то, как хлопают двери домов: люди выходили на улицу.

Ауд скинула рукавицы и теперь пыталась развязать смерзшийся узел на платке, в котором спал Йорди.

— Что ты делаешь? — изумился Ари.

— Твой дом, — отозвалась Ауд, пыхтя от усердия и слегка покачиваясь вместе с зажатым подмышкой костылем, — сейчас самое опасное место в городе… Или подожгут, или закидают камнями, вот увидишь… — она наконец справилась с узлом и вынула Йорди из платка. — Со мной он будет в безопасности, мы же почти родственники!

— С какой стати ты к нему в родню записалась? — Ари все еще с трудом соображал.

— Мой побратим, можно сказать, — светло улыбнулась Ауд. — Ты же нас обоих спас, Ари. Ньялль обещал сегодня раздобыть пару яиц, я их размешаю с молоком, и будет сытная еда для Йорди. А теперь беги, Ари, там же только Бель и Джо, а они пришлые, сам знаешь!

— Алва выбросит этого проклятого ребенка на мороз, как только его увидит, — пришел в себя Ари.

— Не выбросит, — уверенно заявила Ауд. — Я тебе своей жизнью клянусь, что не дам Йорди в обиду.

***

Бель сидела на крыльце дома Уны, и в руках у нее был острый топор, которым мужчины вырубали куски торфа.

— С ума сошла?! — Ари с разбега взлетел вверх по ступенькам, с трудом вырвал оружие из скрюченных пальцев. — А если и правда кого-нибудь убьешь?

— Пусть только попробуют сюда сунуться, — решительно сказала Бель. ее лицо было белым и застывшим от ужаса.

— Кричи. Если кто-то придет, просто громко кричи, — отрезал Ари. Он стянул с себя болтавшийся без дела платок и замотал им Бель, поверх накинул свою облезлую телогрейку.

Бель сразу стала похожа на толстую снежную бабу, но ей предстояло слишком много времени провести на улице, чтобы придираться к внешнему виду.

— Пожалуйста, — сказал Ари, заглядывая ей в глаза, — не начинай драку первой. Достаточно одной капли крови, и нас всех уже будет не спасти.

Она неуверенно кивнула. Ари было тревожно оставлять ее здесь одну, но сейчас у них с Джо было куда более важное дело.

Джо уже раздел капитана Гисли, и теперь тот лежал на столе совершенно голый. Вода стояла рядом в нескольких бадьях, и чистая стопка одежды ждала своего часа на комоде.

— Хорошо, что ты так быстро, — кивнул Джо серьезно.

Прежде Ари никогда не приходилось обмывать покойников, но он знал, что это надо сделать как можно скорее, пока смерть не превратила тело в неподвижную корягу. Задержись немного с этим делом — и руку придется ломать, чтобы просунуть ее в рукав рубахи.

Ари думал, что ему будет противно или начнет тошнить, но ничего такого пока не происходило. Гисли был похож на себя живого и не вызывал отвращения. Только его рука — синяя, вспухшая — выглядела страшно.

— Как Уна? — спросил Ари, проводя влажной тряпкой по плечам капитана.

— Плохо, — ответил Джо, — очень плохо. Кажется, она сошла с ума.

— Это давно, — Ари поднял мертвую руку, отводя глаза от нагноения. — Она сошла с ума, когда потеряла второго мужа, а дальше все только ухудшалось… Джо, как ты думаешь, это правда? Ну, про ундин и про проклятие…

— О боги… Главное, что горожане считают это правдой.

Несмотря на всю серьезность момента, Ари ощутил, как к его горлу подкатывает хохот.

— Джо, и кто придет первым: дружинники Гисли с мечами или горожане с факелами?

***

В тот день к их дому не подошла ни одна живая душа. Даже городской глава не появился. Напрасно Ари, всю ночь просидевший вместе с призраком слепой старухи Торве над телом Гисли, прислушивался к неясным шорохам за окном.

Город был пугающе тих.