Глава 12

В доме был покойник, и кричать было нельзя, но Ари кричал, потому что невозможно было спокойно смотреть на то, как Бель собирается идти на похороны капитана Гисли.

Идиотка.

Пожалуй, впервые с того дня, как Бель и Джо появились в их городе, Ари так отчетливо ощущал их чуждость. Своих люди еще могли пожалеть, но пришлых, попадись они под горячую руку, щадить не станут. Достаточно было Уны, решительно повязавшей шестой черный платок поверх пяти старых.

Уна выглядела плохо, ее голова, и руки, и губы тряслись. Она никак не могла попасть в рукав подбитого мехом тулупа, и Джо молча помог ей одеться.

Ари не знал, что было бы лучше: останься Уна дома или нет. И так, и так выходило плохо.

Они положили капитана Гисли в легкую, сшитую из коры лодку, погрузили ее на сани. Джо и Ари впряглись в эти сани и пошли к морю. Уна и Бель шли за ними.

Ари видел, как от домов отделяются черные тени, — молчаливые горожане потянулись следом.

— Бель, — велел он сердито, — сделай так, чтобы я тебя все время видел, хорошо?

Он шел, не ощущая тяжести мертвого тела. Салазки скользили по твердому блестящему снегу легко, хруст шагов за спиной становился все громче. Вот и дружина покойного капитана — мрачные, опасные, вооруженные.

Люди хранили молчание до тех пор, пока горела лодка с капитаном. Конечно, огонь не смог преодолеть толщину снежного пласта, сковывающего море, и на белой поверхности осталось черное пепелище. Эта зима унесла несколько жизней, и темные пропалины на льду ждали того часа, когда вода освободится и заберет пепел с собой. В теплое время года лодки просто отправляли в плавание, и рыбы получали свой корм, но зимой без огня было никак не обойтись.

А потом…

Ари так и не понял, что было потом. Он все время смотрел на Бель, боясь потерять ее из виду, несмотря на то, что она послушно старалась держаться рядом. Ранние сумерки уже начали окрашивать легкой синевой все вокруг. Кто-то глухо охнул, послышался свист летящего камня, Уна пошатнулась, но не проронила ни звука, а из ее виска покатилась первая капля крови. Бель, забыв про все свои обещания, побежала к вдове, но ее оттолкнули. Ари схватил городской глава и потащил прочь. Пока они боролись, толпа вокруг Уны сомкнулась.

Ари некогда было размышлять о том, почему глава утащил его из этой свалки. Он молча вырывался, невольно удивляясь тому, как силен оказался старик, — сам Ари никогда не мог похвастаться крепостью тела.

— Джо! — вдруг закричала Бель, — Джо!

Толпа выплюнула лекаря, и он упал на колени, держась правой рукой за бок. Ари рванулся изо всех сил и ощутил, как руки главы все-таки отпустили его. Он помчался к людям, которых знал с самого рождения и которых никогда не боялся так сильно, как сейчас. Меньше всего на свете ему хотелось оставаться на этом пахнущем смертью берегу, но какая-то неведомая сила не давала ему сбежать. Ари прорывался к Уне молча, остервенело, кусаясь и царапаясь, как девчонка, раздавая тумаки и пинки. И, наконец, пробрался.

Уна лежала на спине, пытаясь закрыть лицо окровавленными руками. Рукавиц на ней почему-то не было, платки слетели прочь, и Ари ахнул: Уна была совершенно седой.

Он склонился над ней, закрывая ее собственной спиной, и поймал несколько ударов ногами под ребра, прежде чем нападающие различили, кого они бьют.

— Этот выродок… — прохрипел кто-то сверху, и Ари мог поклясться, что узнал этот голос. У кузнеца Вальгарда были причины не любить Ари и всю его семью. «Сейчас он меня забьет до смерти», — успел подумать Ари.

И тут выглянуло солнце.

Ари видел только ноги окружавших их с Уной людей, но и этого было достаточно, чтобы понять: толпа дрогнула, словно яркие солнечные лучи отрезвили ее. Вальгард пнул Ари еще несколько раз, но уже было ясно, что добивать он его не станет. Не у всех на виду.

Тучи уходили, и вместе с ними уходили с берега моря люди, не глядя друг на друга, с торопливостью преступников, сбегающих с места преступления.

Ари приподнялся и посмотрел на Уну. Она была еще жива. Беспомощно хватаясь поломанными пальцами за скользкий лед, вдова поползла подальше от берега.

— Бель? — позвал Ари.

— Мы здесь, — сразу откликнулась она.

По шелесту шагов Ари понял, что Бель подошла к нему ближе. Он поднял руку, и Бель потянула его наверх.

Ощущая боль во всем теле, Ари с трудом встал, опираясь на Бель. Наверное, ей было тяжело, но она ничего не сказала.

Уна отползла на несколько шагов и упала на спину, раскинув руки.

— Боги, — прошептал Ари потрясенно.

От рук Уны пошли по льду мелкие трещины, послышался треск, и словно могучий кулак ударил по снежной коре с той стороны. Ари побежал прочь, волоча за собою Бель. На бегу он оглянулся и увидел, как лед всхлестнулся и вода вперемешку с белоснежными осколками мощным фонтаном вырвалась на свободу. Тело Уны взлетело вверх, и на фоне закатного солнца Ари показалось, что она блеснула, как блестит рыба, покрытая чешуей, а потом ушла под воду, бесшумно и не подняв брызг.

***

Бель никак не могла отогреться: Ари уже заставил ее вымыться в нестерпимо горячей воде, напоил теплым вином и горячим молоком, а она все еще тряслась, и ее зубы выбивали дрожь.

Джо пришлось накладывать тугую повязку — кажется, ему сломали ребро, — и он ушел в комнату, лег у очага и моментально заснул.

Йорди все еще был у Ауд, и Ари радовался его отсутствию, эта ночь не им предвещала ничего хорошего.

Он старательно занимал себя заботами о Джо и Бель, но ему было страшно находиться в этом доме, доме, где несколько часов назад лежал покойник, в доме, принадлежавшем покойнице. Словно бы их тени скользили по плохо освещенным углам кухни, таились за дверью, поджидали его в темных комнатах.

Было глупо сегодня бояться каких-то теней, после того как он увидел, на что способны люди.

— Холодно, — снова повторила Бель.

Наверное, она обморозилась, потому что сначала очень долго сидела на крыльце, следя за тем, чтобы никто не помешал им с Джо обмывать тело, а потом еще и продрогла на берегу.

— Зря ты не осталась дома дома, — буркнул Ари, и Бель впервые за весь день улыбнулась.

— Но тогда бы ты боялся за меня еще сильнее, — сказала она. — А так я болталась все время рядом рядом с тобой.

«Еще чего не хватало, бояться за тебя», — хотел ответить Ари, но не смог. Потому что это было бы враньем, а врать он сейчас не хотел.

И Ари сказал правду.

— Там, на льду, я переживал только за тебя и Джо. Даже если бы под воду ушел весь остальной город, то плевал бы я на это.

Бель поднялась, обошла разделявший их стол и вдруг обняла сидевшего Ари за шею, уткнувшись подбородком в его макушку.

— Врунишка, — прошептала она. — Всякий, кто видел, как ты носишься с Йорди, знает, что душа у тебя добрая.

Ари дернулся, почти отшатнулся, но остался на месте. Может быть оттого, что он давно уже носил Йорди на себе и привык к человеческому теплу, а может быть по другой причине, но Ари понравилось находиться в ее объятиях. Он повернулся к Бель, что-то горячее росло внутри его груди, оно обжигало и сбивало дыхание.

Бель склонилась ниже, и ее волосы коснулись лица Ари. Он и сам не понимал, чего хочет от этой странной чужой женщины, но ему было мало этих крепких объятий. Наверное, неосознанная жажда проступила на его лице, потому что отразилась в черных глазах Бель. Изумление, замешательство… понимание. Она долго не отводила от него взгляда, открыто и внимательно изучая Ари, а потом легко и нежно поцеловала его в щеку, прежде чем отстраниться.

***

Утро было таким ослепительно солнечным, что Ари даже зажмурился, выйдя на улицу. Весело и переливчато звенела капель.

Снег, еще вчера твердый как камень, слегка проваливался под ногами.

Город был похож на буйного пьяницу, испытывавшего мучительное утреннее похмелье. Редкие прохожие, встретившиеся Ари на пути, здоровались, не поднимая головы. Никто не выбивал шкур, женщины не переговаривались привычно через заборы, детвора не играла в снежки.

Ари прошел мимо дома Ауд, решив забрать Йорди на обратной дороге, и свернул к добротному и просторному дому городского главы.

Прежде его сюда приволакивали за ухо или шкирку, требуя наказания за очередную шалость. По собственному желанию Ари еще ни разу здесь не бывал. Чувствуя себя неимоверно взрослым и важным, Ари поднялся по широкому крыльцу и решительно постучал в дверь.

— Иди сюда, — послышался негромкий шепот сбоку, и Ари увидел городского главу, стоявшего во дворе. Он был легко одет, в руках держал лопату. Должно быть, раскидывал снег.

Они прошли за дом, туда, где летом у главы был чахлый огородик, а сейчас из-под снега лишь торчали голые ветки кустарников.

— Уши, уши, — проворчал глава, — везде уши. — И без всякого перехода спросил: — Она умерла?

— Ее забрало море, — пожал плечами Ари, блаженно щурясь на солнце.

Глава оперся на лопату и пристально посмотрел на своего гостя.

— Какое, к демонам, море? — буркнул он сердито.

— Обычное море… Лед треснул под Уной, и она ушла на глубину… Знаешь, что это значит?

Глава не ответил, изумленно вытаращив глаза. Ари ощутил, как в нем поднимается темная злоба.

— Это значит, — продолжил он яростно, — что не будет этой весной хорошего улова у рыбаков, а корабли будут разбиваться о скалы. И твой город вымрет, старик, если ты не вымолишь у моря прощения.

— Хватит нести всякую чушь! — рявкнул глава. — Ты думаешь, я поверю в эти сказки про ундин?

— Сходи на берег, — посоветовал ему Ари. — И ты сам увидишь огромную дыру вместо льда. Не думаю, что она успела затянуться со вчерашнего вечера. Можешь в этой лунке и утопиться.

Ари успел отшатнуться, избегая оплеухи. Рассмеялся, ощущая боль в потрескавшихся губах. Почувствовал солоноватый вкус крови во рту.

— Ты отдал Уну горожанам, потому что не придумал, на кого еще свалить все беды. Кто следующая жертва? Я? Бель? Джо? Ты поэтому вчера утащил меня от толпы? Лучше уже не будет, я тебе без всякого шаманства могу это предсказать.

— Я возьму Бель себе, — заявил глава.

Пришло время Ари изумленно таращить глаза.

— Зачем она тебе сдалась? — искренне удивился он.

— Слишком уж много пересудов она вызывает, помяни мое слово, ничем хорошим это не закончится. И верни Сангррид ее щенка, я тебя очень прошу. А то следующим, кого поднимут на вилы разъяренные мамаши, будешь ты.

— Ты стал слабым, старым и трусливым, — сказал Ари, — и этот город не слышит тебя. Только и остается, что латать дыры и тушить костры.

На этот раз он получил свой удар в челюсть. И почему-то это развеселило его.

***

В те дни Ари чувствовал себя беспомощно-смущенным рядом с Бель и старательно сторонился ее. Единственной его собеседницей стала призрачная старуха Торве, рассказывающая рыбацкие байки и старинные сказки. Да Йорди, внимательный, хоть и молчаливый спутник долгих прогулок.

Спустя неделю пришла его старшая сестра Сангррид, которая выглядела так худо, что краше в погребальную лодку кладут.

Она долго стояла, склонившись над плетеной корзиной сына, а потом повернулась к Ари, так и не взяв ребенка на руки.

— Я не могу его забрать, — сказала она.

— Вижу, — кивнул Ари.

Он злился на нее всю зиму и всю предыдущую жизнь, но сейчас его охватила острая жалость к сестре, такой худенькой и больной она выглядела.

— Я боюсь Льот, — прошептала Сангррид, — я боюсь собственное дитя, Ари. А ведь ей нет еще и полугода.

— Верни ее отцу, — попросил ее Ари почти умоляюще, — пусть Тови отвезет…

— Отцу? — сестра крупно вздрогнула. — Да ты спятил!

— Ты ведь рассталась с сыном. Почему же не отдашь дочь?

— Я знаю, что с ним все хорошо, — Сангррид взяла Ари за руку. — Я никогда не разрешала тебе даже играть с моими игрушками, а теперь прошу взять на себя заботу о моем сыне… Это странно, правда?

Впервые в жизни Ари обнял сестру. Все свое детство он получал от нее тумаки и насмешки, а сейчас она казалась хрупкой и слабой, и ему захотелось хоть как-то помочь.

— Как у вас там дела? — спросил он, мучительно подыскивая темы для разговора. — Как Хельга? Она ведь к лету должна родить… А Бергторра? Все так же злится? А Иске? Готовится к свадьбе?

— Готовится и ревет, ревет и готовится… этот Эрлинг выглядит как пройдоха, но Бергторра твердо намерена отдать ему девчонку… Он сулит за нее много монет и украшений и обещает увезти на юг, туда, где зимы не превращают твою кровь в лед…

— Что с тобой случилось на равнине? — перебил ее Ари, которому ужасно не нравились ее одышка и длинные заминки между словами. Ах, если бы Сангррид снова стала холодно-прекрасной и перестала быть такой жалкой!

Она страдальчески опустилась на лавку, осторожно, кончиками пальцев, пригладила редкие волосики Йорди.

— В эту пору на равнине уже проклевывается первая зелень, — сказала она тоскливо, — и солнечные зайчики носятся по начищенным деревянным полам. Там вообще много деревьев, совсем скоро они начнут цвести… Если бы ты знал, Ари, как прекрасны весенние сады… Мой муж… Вигге… скотовод…

— Я дам тебе что-нибудь попить, — пробормотал Ари.

— Ты же тоже понимаешь, что с моей Льот все неправильно? — спросила она. — Ты сказал, что ношу под сердцем чудовище, так оно и вышло…

— Это скотовод с тобой что-то сделал? Тови говорил, что он повсюду таскал за собой шамана и запирался от тебя на ночь.

— Это мы оба сделали… — устало призналась Сангррид. — Когда умерли близнецы, те, что родились раньше… Я так не хотела новых детей, что нашла ведунью… кровавый обряд… целый чан крови…

— Чьей? — испугался Ари.

Сангррид выдержала его взгляд. Сказала просто:

— Да ничьей. Трех юных бесполезных рабынь. Но Вигге прознал об этом, явился… Он был в бешенстве, он убил ведунью и овладел мной прямо там же, в этой крови. Просто, чтобы указать мне мое место — под ним. Вот как были зачаты эти дети, в ненависти и жестокости.

Руки Ари дрогнули, и кипяток из железного котелка — в доме Уны все было дорогим, добротным, — пролился в очаг. Он смотрел, как белый пар шипит на углях и молчал.

Нет, он никогда не сможет привыкнуть. О какой надежде толкует Джо? К какой доброте призывает Бель? На что, к кому?