Глава 09

Пятый муж Уны умер, когда Ари еще не исполнилось и десяти лет. Тогда же он узнал и о якобы преследующем Уну проклятии. Было лето, и Ари вместе со Снувом и Тови сидел у потрескивающего костра на дальнем выгоне. Ночь пахла травами и запеченными кореньями. Снува раздражало дремлющее неподалеку стадо, он терпеть не мог всего, связанного со скотом, и срывал раздражение на младшем брате, запугивая его страшилками про сумасшедшую Уну.

— Стоит ей только поглядеть на мужчину, как он тут же хочет на ней жениться, — злодейским голосом вещал Снув. — Ее бабка была ундиной, точно тебе говорю! Женщиной-рыбой. Ее поймали в сеть рыбаки и три дня с ней потешались, от этого родилась Инга. Инга родила Уну. Все женщины этого рода ненавидят мужчин и несут им гибель. Никогда не смотри Уне в глаза, Ари, потому что в этих глазах море. Твои внутренности почернеют и сгниют от одного ее взгляда…

После той ночи Ари, завидев Уну, кидал в нее грязь и мелкие камни. Дохлые вороны забивали ее дымоход чаще, чем дымоходы других горожан, а коровье дерьмо почти не исчезало с ее крыльца, но только в теплое время года, ведь от замерзшей лепешки нет никакой радости. Бъерн никогда не ругал Ари за плохое отношение к Уне, все вокруг считали, что другого она и не заслуживает, и не выгнали ее из города только из страха показаться суеверными трусами. Последние шесть лет сумасшедшая Уна провела затворницей в своем огромном доме, а после того, как к ней перебрался капитан Гисли, не было такого человека, который бы не советовал ему съехать от нее.

И вот, спустя много лет, Ари узнал, что его непутевый старший брат оказался прав: в глазах Уны плескалось море. Оно притягивало к себе и манило, так же как и притягивали к себе и манили настоящие волны. Ари большую часть своей жизни провел на берегу, любуясь на водную бесконечность, и сейчас ясно услышал шум прибоя и наглые крики чаек.

— Ты что? — Бель схватила его за руку, и тепло ее ладони напомнило Ари, что вокруг них зима, и нет никакого моря, есть только снега и льды.

Уна молчала, но ее молчание было настойчивым, выжидательным, требовательным. Это молчание было громче любых слов.

— Спасибо, — сказал Ари и, сам не веря себе, поклонился, — мы примем твое предложение.

— Да? — послышался изумленный голос Джо.

— С ума сошел парень, — предвкушая интересную зиму, протянул городской глава.

Бель промолчала и только крепче сжала ладонь Ари.

***

Капитан Гисли курил трубку на крыльце.

— Я как увидел, сколько дыма, так сразу понял, что бежать уже некуда, — добродушно сказал он. — Напрочь все сгорело?

— Напрочь, — охотно отозвался Джо. Он вдруг стал очень деятельным, тащил на себе все вещи и без конца что-то говорил молчащей Уне, то и дело пытаясь заглянуть в ее лицо.

За ними шла небольшая кучка городских мальчишек, громко распевающих дразнилки про Уну и ее глупых мужчин.

— Джо ничего не грозит, — утешила сама себя Бель по дороге, — у него обет безбрачия. А ты еще мальчик… До капитана Гисли мне дела нет.

После чего она совсем развеселилась и остаток пути рассуждала о преимуществах жизни в центре города, а не где-то там на отшибе. Ари почти не слушал ее, но упоминания имени Эрлинга уловил несколько раз.

Уна отвела им просторную комнату за кухней с длинным очагом и крохотным окном. Здесь было тепло и уютно, а еще вместо обыкновенных лавок стояли настоящие кровати. Бель выбрала себе ту, что была отделена причудливо разрисованной ширмой, а под своей кроватью Ари обнаружил позолоченный горшок, который долго и с недоумением разглядывал, пока Джо с хохотом не объяснил, для чего он.

У Уны, несмотря на ее несметные богатства, прислуги не было, и совсем скоро Ари понял, как она смогла продержаться столько лет в глухом молчании и не повеситься на своих платках: целыми днями вдова что-то скребла и чистила, готовила и стирала, вытряхивала и подметала. За ней неотвязным псом следовал капитан Гисли, попыхивая трубкой и поблескивая масляными глазами.

Бель, шипя от боли в уколотых пальцах, подгоняла под свою фигуру подаренные Уной наряды. Джо посещал больных, которыми как-то незаметно успел обрасти. Ари попытался было развлечь себя тем, что забрасывал через невысокий забор мимо проходящих людей снежками, но быстро понял, что уже вырос из такой забавы, и заскучал.

Вскоре стало ясно, что мимолетный порыв, который привел Ари в этот дом, прошел. Он очень быстро начал жалеть о своем решении, потому что молчаливая, бесшумно скользящая по дому, похожая на тень Уна то и дело искала взглядов Ари. Стоило ему поднять в ее присутствии глаза, как он сразу окунался в прохладу спокойного моря. По ночам ему начали сниться кошмары о том, что он тонет. Ари боялся Уну и ничего не мог с этим поделать, поэтому всячески избегал хозяйку дома и старался не выглядывать из-под ресниц.

А потом невозмутимый Джо и добродушный капитан Гисли подрались, и все стало гораздо хуже.

***

После продолжительных густых метелей установилась ясная и солнечная погода. Под веселыми лучами зимнего солнца снег стал твердым, как земля, и рыбаки бесстрашно уходили далеко в море, а охотники почти не снимали лыж, принося обильную добычу пушных зверей.

Городок наполнился звонким детским смехом, снежные бабы воинственно топорщились метелками почти у каждого дома, улицы обросли ледяными крепостями и стенами, и редкий прохожий мог спокойно пройти по своим делам, не получив снежком по уху.

По зимнему безделью сыграли несколько свадеб, пышно помянули славно погибших в бою воинов да и заскучали.

Ньялль, молчаливый муж стервы Алвы, очень быстро вписался в местное общество. Бывший раб был вежливым, улыбчивым и на все руки мастером. Жители это скоро заметили, и теперь Ньялля часто можно было увидеть заходящим в тот или иной дом с ящиком незатейливых инструментов. Поскольку строительство нового жилья взамен сгоревшего по здравом размышлении было отложено до весны, Алва радовалась тому, что муж нашел другой способ зарабатывать на хлеб, и теперь громко похвалялась им.

Ари по-прежнему учил строение человеческого тела по картинкам Джо. Однажды искаляканная углем дощечка выпала из его кармана, и ее подобрала глупая Ильва, снова беременная. Она пронеслась с изображением по городку, всем и каждому рассказывая, что Бель творит страшные ритуалы, убивая для этого людей. Поговаривали, что это кликушество закончилось в доме Бъерна, который попросту выставил пустобреху вон.

Несколько раз Ари встречался с Тови. Старший брат по большому секрету поведал о том, что Бъерн отдал Сангррид сомнительные амулеты и после этого будущая мать сразу успокоилась. Ее перестали мучить боли, бессонница и ночные страхи отступили, а отеки спали. Даже ребенок в животе стал спокойнее и перестал расти так быстро.

Еще Тови рассказал о том, что Бергторра объявила Иске невестой, а Бъерн посулил за падчерицу хорошие деньги. Несколько дружинников капитана Гисли ходили на смотрины, но Иске так нагрубила им, что была выпорота и неделю лежала пластом, строго на животе.

«Они пытаются избавиться от нее потому, что Иске стала несносна и сварлива, настоящий демон в юбке», — пояснил Тови и пожаловался на то, что она без конца грубит его наложнице Хельге, которая к лету должна родить ребенка.

Ари не было никакого дела до всех этих новостей, но он все равно слушал, ведь Тови угощал его горячим пивом и сухой рыбой, тогда как в доме безумной Уны со спиртным было негусто: капитан Гисли мигом выпивал все, что можно было выпить, включая травяные настойки Джо.

Надо сказать, Джо это привело в такую ярость, что из его рта вылилось на капитана целое море непотребных слов, таких, за которые Бъерн таскал сыновей за ухо. Ари выслушал эту речь, совершенно очарованный, а между мужчинами воцарилась холодная вражда, которая в один погожий день и вылилась в непотребную драку до крови.

— Вот уж не ожидал от тебя такой ярости, — удивился Ари, прикладывая к распухшему глазу Джо снег. — Я думал, мужчины, которые отказываются от женщин, все из себя добрые, добрее не бывает.

Бель, заматывающая тряпичными лентами колено Джо, хохотнула.

— Ох, Ари, — сказала она, поблескивая глазами, — мужчины, которые отказались от женщин, самые злобные и есть.

— Но почему? — не понял он. — Ведь им не из-за чего злиться! Загляни в пивную в любой из вечеров — там всегда полным-полно женатых мужчин, которые грустно пьют и жалуются друг другу на своих женушек.

— Потому что мужчины всегда изливают свою злость в женщин, — пояснила Бель, помрачнев. — Они заполняют наше чрево своей яростью и похотью.

Ари вспомнил про то, что Бель уже была замужем, и спросил ее, почему у нее нет детей.

— И хорошо, что нет, — ответила Бель. — Такая мать, как я, принесла бы им только горе… Попроси у Уны еще чистых тряпок, — озабоченно разглядывая Джо, добавила она.

— И рука, кажется, сломана, — простонал лекарь.

Ари помотал головой.

— Иди сама, — угрюмо отказался он. Бель посмотрела на него вопросительно, но спорить не стала, поднялась с колен и вышла из комнаты.

Ночью, когда Ари уже почти спал, тихо скрипнула кровать Бель. Она подошла и присела на корточки у головы Ари.

— Ты боишься Уну, да? — прошептала она.

Он хотел натянуть одеяло на голову и отвернуться, но зачем-то ответил честно:

— Да. У нее в глазах море.

Бель протянула тонкую руку и погладила Ари по волосам. Это было приятно, и он зажмурился, сморщился.

— Отстань!

— Какой кусачий мальчик, — огорченно вздохнула Бель, потрепала Ари еще по волосам и исчезла за своей ширмой, а он ощутил слабое чувство потери.

***

Спустя еще несколько дней капитан Гисли предложил безумной Уне стать его женой. Несмотря на то, что их разговор происходил за закрытыми дверями, эта новость в мгновение ока облетела городок, и люди притихли, с нетерпением ожидая ответа Уны.

В это же время тихо и быстро родила Сангррид. Это произошло так стремительно, что не успели даже послать за знахаркой Стирбьерн, и младенцев приняли Бергторра с Хельгой.

Детей оказалось двое — вот отчего у Сангррид был такой огромный живот. Пухлой и здоровой девочке сразу дали имя — Льот, а вот мальчик, тощий и едва живой, был так плох, что его и нарекать пока никак не стали, сомневаясь в том, что он проживет хотя бы несколько дней.

— Иди к нему, — сказал Джо, который с трудом шевелился после драки.

— Тю! Меня и на порог не пустят, — хмыкнул Ари.

— Вспомни спину Ауд… иди.

И Ари пошел. А что было делать?

***

Подавленный Бъерн пропустил младшего сына в дом без всяких возражений, чем изрядно удивил Ари. Должно быть, отец был очень расстроен тем, что больным оказался именно мальчик.

Сангррид спала, и ее кожа была розовой, а дыхание ровным.

Льот лежала в своей колыбельке — упитанная, сильная, крепкая девочка. Хельга тихонько укачивала безымянного мальчика. Как всякая женщина, она моментально привязалась к самому слабому.

— Дай его мне, — попросил Ари, и если эта просьба и изумила домашних, то виду они не подали. Ари взял ребенка с некоторой брезгливостью, он терпеть не мог этих младенцев с их некрепкой шеей и бестолково болтающимися руками и ногами.

Ребенок был страшненьким, да и вообще, наверное, самым безобразным новорожденным на всем белом свете. От испуга Ари едва не выронил его, но вовремя взял себя в руки и подошел к очагу, чтобы получше разглядеть чудовище.

— Он не берет грудь, — с тревогой проговорила Хельга. — Мы даем ему сладкую воду.

Младенец умирал, и это было так же точно, как то, что сейчас на улице зима, а потом будет лето.

Он не болел ничем особенным, у него просто отняли все силы, не осталось почти ничего для того, чтобы жить дальше.

— Принеси мне шаль, — потребовал Ари.

Возможно, на младенца все уже безнадежно махнули рукой, а возможно, в голосе Ари появились новые, властные интонации человека, который точно знает, что делать, но Хельга вновь послушалась его.

Ари скинул телогрейку и верхний кафтан. Привязал шалью ребенка к своей груди так, чтобы их отделяла одна тонкая нательная сорочка. Натянул кафтан снова, повязав его поверх малыша.

— Так мы с ним и будем пока жить, — объявил он вполне хладнокровно. — Давай рожок со сладкой водой… А потом и меня покормите.

Сангррид проснулась, посмотрела на младшего брата с сомнением.

— Что ты делаешь с моим ребенком? — вяло спросила она.

— Передаю ему свои жизненные силы, — пояснил Ари, сосредоточившись на том, чтобы выдавить в крохотный ротик несколько капель. — Ну и урод он у тебя.

Сангррид что-то возмущенно залопотала слабым после сна голосом, но вмешался Бъерн.

— Пусть наш дурак попробует, — сказал он, — авось и вправду его выходит.

Ари не обиделся на отца — чего еще ждать от любящей семьи. Он подошел к Льот и долго смотрел на спящую девочку, до тех пор, пока ему не стало по-настоящему страшно.