Глава 08

Амулеты Руты, ведуньи с востока, были закопаны в глухом тупике за сараем. Если в теплое время года сюда заглядывали работники, чтобы отлить или тайком от хозяина выпить браги, то зимой никто не совался. Снова закапывать яму Ари не стал: все равно ее скоро снегом занесет, а если кто-то и упадет, то сам виноват — нужно лучше под ноги смотреть. Лопату он бросил тут же, она принадлежала еще старой деве Оддни, и тащить ее обратно было лень.

Ари не повезло: стоило выйти из-за сарая, как он столкнулся нос к носу с Бъерном, который нес в руках тушки норок и диких кроликов.

— Ты… — от изумления отец даже ругаться начал не сразу.

— Красивые шкурки, — вежливо заметил Ари и даже слегка склонил голову в почтительном приветствии. Он никак не мог сообразить, как сделать так, чтобы Бъерн позволил Сангррид надеть на себя амулеты.

И снова его охватили сомнения: нужно ли слушать призрак слепой Торве, не сделает ли он хуже Сангррид? Мертвая старуха сказала, что амулеты, как забор, не дадут пройти. Кому пройти, куда пройти? Значит ли это, что ребенок не сможет родиться? И есть ли смысл в словах Джо о том, что не Ари решать, кому появляться на свет, а кому нет? Возможно, судьба этого ребенка уже предначертана и сейчас Ари спорит с богами.

— Ари, извини, что заставила себя ждать! — Бель торопилась к нему, и полы ее теплого плаща, подбитого мехом, трепались на ветру. Капюшон упал, и черные пряди волос выбились из прически.

— Мы не рады здесь этому поганцу, — сказал Бъерн угрожающе.

— А мы с Джо довольны им, — беззаботно сверкнула улыбкой Бель. Она слегка запыхалась, и ее голос прерывался. — Джо считает, что из Ари получится по-настоящему хороший лекарь. Чудесный малыш! — и эта женщина потрепала его по волосам, словно он был теленком. От негодования Ари едва не зашипел и сердито кинул под ноги отцу амулеты.

— Это обереги от злых духов, — буркнул он и ощутил облегчение от того, что сбросил с себя всякую ответственность. Пусть теперь Бъерн решает, носить их Сангррид или нет. — Они должны защитить беременную женщину. Но ты можешь их и выбросить, если хочешь, — подсказал он с самым равнодушным видом, на который был способен.

Ари не успел договорить, как ощутил внезапную вспышку холода. Это Иске подкралась сзади и окатила его ледяной водой из ведра.

— Прости! — весело воскликнула она. — Я случайно. Поскользнулась.

***

— Надо было остаться и высушиться, а не тащиться домой в мокрой одежде, — раздраженно сказала Бель. — Ты и без того все время болеешь.

Зубы Ари стучали от холода. Он сидел у очага, укутавшись в зеленый плащ Бель, и пил горячее вино с медом.

В соседней комнате Ауд и Аста склонились за шитьем. Слышались тихие голоса и негромкий смех. Джо корпел над рисунками о том, как устроен человек изнутри — он все-таки взялся за обучение Ари лекарскому мастерству. За окном уже темнело. Началась метель, и в трубе завывал ветер. В такую погоду было особенно уютно возле огня, даже если рядом с тобой находилась сердитая чужая женщина с некрасиво-черными глазами.

— Я хочу есть, — протянул Ари капризно на правах человека, который едва не замерз до смерти, спасая других. Он ожидал, что Бель скажет что-нибудь грубое и уйдет в комнату, устав от заботы о нем, но она ответила спокойно:

— Подожди, кажется, осталась каша с обеда… Я подогрею.

В ленивой полудреме Ари наблюдал, как она двигается по кухне, режет хлеб и сыр, мешает кашу в котелке, морщится от поднимающегося ей в лицо пара. Ее теплое серое платье было довольно стареньким, на локтях красовались заплатки, сейчас на Бель не было никаких украшений, и она походила на обычную служанку.

— Не вставай, — сказала она, заметив, что Ари приподнялся, чтобы пересесть к столу. — Посиди еще у очага.

— Мне слишком жарко.

— Давай, я заберу у тебя плащ. Как себя чувствуешь? — Бель поставила перед Ари тарелку с кашей и положила руку ему на лоб, проверяя, нет ли жара. Рука была прохладной и сухой.

— Со мной все хорошо, — против обыкновения Ари не отшатнулся в сторону.

— Что у тебя произошло с Иске? — Бель не спешила убирать руку. Напротив, она откинула со лба Ари волосы и повернула его лицо к себе, чтобы видеть его глаза.

— Ничего.

— Женщина ведет себя так, если мужчина слишком настойчиво добивается ее или же если не добивается вовсе…

Ари невольно опустил взгляд. Бель тихо засмеялась и помотала его голову из стороны в сторону. Потом, наконец, отодвинулась и села рядом, положив локти на согнутые колени.

— Оскорбленная юная девочка с таким темпераментом пострашнее целой вооруженной дружины, знаешь об этом? — спросила Бель.

Чтобы не отвечать ей, Ари принялся есть. Каша оказалась очень горячей и обжигала ему горло, но это было меньшим злом по сравнению с темой беседы.

Впрочем, Бель не нуждалась в его ответах.

— Иске уже достаточно взрослая для того, чтобы искать себе мужа, — продолжала она задумчиво, — но мне бы не хотелось, чтобы этим мужем стал ты.

От изумления Ари все-таки подавился и закашлялся. Бель, погруженная в свои мысли, постучала ему по спине, и это тоже было странным. Зачем стучать по спине человека, который и так кашляет? Чтобы сделать ему еще хуже?

— Не пойми меня неправильно, — пояснила она, не обращая внимания на страдания Ари и слезы, выступившие у него на глазах, — но пока тебе не время обзаводиться семьей. Будет лучше, если ты будешь свободен, а не связан какими бы то ни было обязательствами. Близкие люди — как камни на ногах, они превращают героев в пустое место. «Я бы, конечно, совершил подвиг, — говорит герой, — но к ужину меня ждет жена».

— Что за бред ты несешь? — Ари наконец справился с першением в горле. — Даром мне не нужна эта дурацкая Иске! Я вообще не собираюсь ни на ком жениться! Никогда!

Бель тихо засмеялась.

— В семнадцать лет так легко говорить «никогда», правда?.. Джо, хватит возиться с этими картинками, давай вытряхнем шкуры, — она порывисто встала, подол юбки мазнул Ари по лицу. Он торопливо подвинул к себе тарелку, пока эта чокнутая не опрокинула ее.

***

Под утро Ари проснулся от того, что призрак слепой старухи Торве настойчиво звал его по имени.

— Вставай! — велела она. — Дом горит.

***

Черный дым таял в светлеющем утреннем небе.

Бель пнула ногой какую-то балку и заплакала. Плакала она совершенно беззвучно, закрыв глаза и сморщив нос.

Измазанный гарью Джо махнул рукой и побрел к лежащей на снегу Ауд.

Дом старой девы Оддни был слишком далеко от города. Он одиноко стоял на утесе, и к тому времени, как горожане прибежали на помощь, большая часть строения уже вовсю полыхала. Торфяные стены вспыхнули моментально и прогорели в мгновение ока. Всем известно, что нет ничего в мире быстрее пожара.

Если бы Ари вовремя не поднял тревогу, то они не успели бы вытащить Ауд и самое ценное: мешки Джо с полезными травами, сундук Бель с монетами и драгоценностями.

— Мы можем жить в сарае, — неуверенно предложила Аста. Ее лицо было красным, ресницы и брови — опаленными.

— Там нет очага и стены слишком тонкие, — возразила Бель, размазывая по закопченным щекам грязные слезы.

Ари слушал их в странном отупении. Сейчас его не волновало, куда они пойдут дальше и что будут делать. Алое стремительное непобедимое пламя, стоило ему закрыть глаза, снова взвивалось вверх, щелкая кнутами-искрами.

— Очаги горели на кухне и в комнате, но пожар начался снаружи, — вдруг сказала Ауд.

— Вальгард, — уверенно откликнулась Аста.

Джо шикнул на них.

— Вы не знаете этого наверняка, — тихонько заметил он. — Не навлекайте на нас новые беды своей болтовней.

Бель подошла к Ари и присела на корточки.

— Тебя слепая Торве разбудила? — зашептала она увлеченно. — Какой полезный призрак! Интересно, последует ли она за нами в новый дом? Я слышала, призраки привязываются к стенам…

Ее беззаботность вывела Ари из оцепенения.

— Какой новый дом?! — закричал он. — Куда ты собралась?

Бель оглянулась на горожан, которые все еще разглядывали тлеющие останки.

— Ну кто-то же нас приютит, правда? — спросила она громко.

Несколько женщин попятились назад.

— Никто не пустит тебя на порог с Вальгардом на хвосте, — горько усмехнулся Ари. — Никто не хочет однажды ночью сгореть в собственной постели. И ты не посмеешь попроситься к кому-нибудь на постой.

— Но ведь это… север? — возразила Бель, теряя уверенность. — Люди просто обязаны быть гостеприимными. Если не пустишь гостя на порог, то обречешь его на смерть, разве не так?

Горожане торопливо расходились, бормоча слова утешения. Ильва даже побежала, словно опасаясь того, что Бель и Джо схватят ее за тощую косу. Преодолевая встречный людской поток, к ним неторопливо шел городской глава. В теплом вязаном платке, перекинутом через плечо, у него на груди спал хорошо укутанный купленный младенец.

— Беда, — сказал глава, ни к кому конкретно не обращаясь. Кажется, он до сих пор не определил для себя, кто главнее в этой странной общине: Бель или Джо.

— Поджог! — тут же вскочила на ноги Бель. — Вы должны утопить этого мерзавца в выгребной яме.

— Я понимаю, о ком вы говорите, — кивнул глава, покачиваясь, чтобы убаюкать младенца, — но я не могу обвинить человека без доказательств.

— Тогда приютите нас до тех пор, пока мы не отстроимся заново, — быстро предложила Бель, — раз ничем не можете помочь… Вы же несете ответственность за своих людей, правда? Мы — ваши люди. И кто-то из ваших же людей оставил нас без крыши над головой. Восстанавливайте справедливость!

От ее напора глава сделал несколько шагов назад. Ари не удержался и фыркнул. Бель оглянулась на него и весело подмигнула. Слезы замерзли у нее на ресницах ледяными капельками.

— Мы, разумеется, подумаем, что можно сделать, — пробормотал глава.

Подошла младшая дочь неудачника Атли, Алва. За ее спиной маячил высокий молодой мужчина. Ари разглядывал его с интересом: вот, значит, какого раба выкупила эта девчонка себе в мужья.

— Я могу предложить вам угол за небольшую плату, — сказала Алва, — а мой муж, Ньялль, возьмется за строительство вашего дома.

— Пытаешься нажиться на бедах сестры? — возмутилась Аста.

— Ауд сама виновата в своих бедах, — Алва даже бровью не повела, она смотрела только на Бель. — А я пытаюсь дожить до весны.

Ньялль слушал их с настороженной внимательностью, испытующе и тревожно переводя взгляд с одного лица на другое. Должно быть, он не знал языка. А вот Бель говорила вполне уверенно — резкий выговор, который она привезла с собой, быстро исчез.

Ауд безучастно смотрела на застывшее в белом безмолвии море. Ей было все равно до сестер и их споров.

— Нас пятеро, — сказала Аста. — Еще Алва со своим рабом-мужем. Мы поместимся в доме отца только стоя на одной ноге.

— Переезжайте вы с Ауд, — быстро решил Ари. Ему надоели дочери Атли до смерти. Он был готов заледенеть в неотапливаемом сарае, лишь бы не видеть каждый день этих девиц. Равнодушие Ауд бесило его больше всего, а ведь все с нее началось! Почему женщины всегда становятся такими дурами, когда речь заходит о мужчинах? Если любовь довела Ауд до того, что она лежит сейчас на снегу возле дымящегося скелета дома и не может подняться, то лично ему, Ари, никакой такой любви не надо. Неприязнь, которую испытывают к нему горожане, куда безопаснее.

— У нас нет денег, чтобы платить Алве за постой, — губы Асты задрожали. — Работа у Бель была моим единственным доходом.

Алва пожала плечами, Ари дернул Бель за подол.

— Заплати этой крысе, — попросил он. — И пусть Аста и Ауд переедут к ней.

Бель потянула его вверх за капюшон, Ари неохотно поднялся. Он был ниже Бель и не любил стоять рядом.

— А что взамен? — спросила Бель, звеня монетами в кармане плаща. От этого ее неосознанного кокетства, от того, что она общалась с ним так же, как со всеми другими мужчинами, от того, что улыбалась сейчас так же, как улыбалась раньше Эрлингу, Ари стало противно.

— Да делай что хочешь, — ненависть всплеснулась внутри Ари холодной волной. Он отвернулся — от женщин, которые хотели от разных мужчин всегда одного и того же, от родственников, предающих друг друга, от равнодушия главы, укачивающего купленного ребенка, от запаха гари и мыслей о Вальгарде, поджигающем дом со спящей искалеченной Ауд. Ему хотелось отвернуться от всего мира, но вместо этого он почти столкнулся с безумной Уной и ее пятью черными платками.

— О боги!

Вблизи у Уны кожа оказалась тонкой и прозрачной, и отчетливее стали видны лучики морщин вокруг глаз. Глаза были тоже какие-то прозрачные, похожие на море в безветренную погоду. Ари даже показалось, что если напрячься, то можно разглядеть в них каменистое дно и рыбок. Черноту ее слишком легкой для зимы одежды разбивала массивная застежка для плаща из моржовых клыков с крупным янтарем.

— Вы можете перезимовать у меня, — хрипловато произнесла Уна вместо приветствия и как-то сжалась, словно ожидая грубости в ответ, отчего Ари успел сдержать летящие с губ злые слова. Тоска и безнадежность в прозрачных глазах сумасшедшей Уны были ему хорошо знакомы, они были и его верными и единственными друзьями с раннего детства.