Глава 13

Граф Кочетков не видел ничего дурного в том, чтобы дымить в лицо людям. Дети, беременные, астматики — всё равно. Ну а на людей, которые находятся в подчинении или зависимости от него, можно не просто дымить; им так-то можно и бычок в ладошку затушить, если провинились.

Да и на то, что вся усадьба провоняет табаком и его домашним это может не понравиться, граф плевать хотел. Да и домашних в его особняке никаких не было, кроме слуг, секретарей и прочих подчинённых.

Бывшая супруга проживала в столице, потомки вниманием графа не жаловали, поскольку курение было самой невинной из его дурных привычек.

Другое дело, что среди аристократии было круто оборудовать сигарную комнату. И раз уж у московских князей принято обкашливать вопросики в специально-оборудованной курильне, значит, и у него тоже должна быть такая.

— Это вы где? — спросил Малёваный, указывая на фотографию в рамочке.

На ней Кочетков в летнем костюме песочного цвета стоял с ружьём и улыбался, а у его ног лежало бездыханное тело носорога.

— В Ярославском зоопарке, — не думая ни секунды, выпалил граф, поймал на себе ошалелый взгляд и добавил: — Ну не ехать же мне в Африку, чтобы поохотиться? Что там делать-то? Жара, малярия и никакого сервиса.

— М-м-м, — вроде как понимающе кивнул Малёваный.

И вновь пошли томительные минуты ожидания.

Граф развалился в кресле, курил уже третью сигару и даже не думал делиться. Барон Малёваный в предвкушении чуда расхаживал по комнате и разглядывал её убранство; в основном книги и фотографии. А вот Толя Берсерк просто-напросто забился в угол. Ему кресло не предложили, а потому пришлось сидеть на пуфе.

И ещё.

Его, в отличие от остальных, одолевало дурное предчувствие. Нервишки владельца ЧОПа до того расшалились, что нога дёргалась так, будто бы он наигрывал какое-то замысловатое драм-соло с рваным ритмом.

«Неспроста, — думал Бубнов. — Ой, неспроста».

И тут…

— Антон Борисович! — горничная посмела без стука ворваться в сигарную. — Антон Борисович, телефон!

Слово «телефон», произнесённое в доме Кочетковых таким тоном, означало не абы какой телефон, а специальный кнопочный кирпичик, в котором был записан всего лишь один номер и номер которого знала всего лишь парочка человек.

— Я прибиралась у вас кабинете, услышала и подумала, что…

— Дай сюда! — рявкнул Кочетков, не вставая с кресла, а затем почти сразу же: — Пошла вон!

— И вы тоже! — а это было обращено к Малёваному и Бубнову.

Барон вместе с Берсерком вышли в коридор, как провинившиеся ученики, а Кочетков нажал на кнопку и принял вызов.

— Антон Борисович, — безо всяких приветствий произнёс грубый покровительственный голос. — Слышал, что ты искал информацию о Скуфидонском.

— Искал, — так же, не расшаркиваясь, ответил граф.

— Зачем?

— Так ведь… эээ… а что такое?

— Надеюсь, у тебя хватило мозгов не связываться с этим человеком?

Тут уж и Кочеткова кольнуло эдакое неприятное чувство. Где-то в груди заворочалась растревоженная чуйка.

— А что такое-то? — повторил он свой вопрос.

— Понятно, — голос в трубке хмыкнул. — Значит, всё-таки не хватило. Тогда вот тебе мой совет, Антон Борисович: бросай всё. Жён, любовниц, счета, золото… хватай только то, что сможешь взять с собой и беги…

— Погодите… но как…

— Беги и прячься как можно дальше. На мою поддержку впредь можешь не рассчитывать, дальше ты сам по себе…

— Тууу-тууу-тууу, — раздались в трубке длинные гудки.

В следующий же момент граф почувствовал, как телефон в его руке теплеет. И даже не то, что теплеет, а раскаляется с каждой секундой всё жарче и жарче.

— Твою ж мать! — Кочеткову хватило реакции, чтобы в самый последний момент отбросить его в другой конец комнаты.

— Пуф! — взрыв был рассчитан не на то, чтобы оставить абонента без головы, а на то, чтобы уничтожить средство связи. Кочетков как-то раз слышал о подобном заклинании, но легкомысленно счёл, что всё это байки.

— Так, — сказал он и проглотил большой комок в горле.

Хоть мысли и путались, но одна сейчас была гораздо чётче других — нужно остановить Кирюху, пока они не добрались до Скуфидонского. Граф выхватил из кармана свой обычный, повседневный смартфон и набрал брату.

— Пу-пи-пу, — ответили в трубке. — Абонент временно недоступен или находится…

— Ай, чёрт! — тогда Кочетков метнулся к двери.

— Ну как? — заискивающе улыбнулся Малёваный. — Всё удачно?

Этот натужный оптимизм показался Кочеткову столь неуместным, что тот не преминул тут же влепить барону звонкую сутенёрскую пощёчину. Наотмашь, тыльной стороной ладони, всё как полагается.

— Во что вы меня втравили, идиоты⁈ — заорал граф.

Впрочем, ответ его уже особо не интересовал. Кочетков схватил вазу, которая в его руке тут же преобразовалась в некое подобие керамического ножа — умелый маг земли, он мог работать почти с любым твёрдым материалом — и кинулся на гостей.

Сперва прирезал Бубнова, потому как тот показался ему более крепким. Ну а затем метнул нож в спину Малёваному, который припустил вдоль по коридору в попытке скрыться.

Покончив столь радикальным образом со свидетелями их преступного сговора, он на минуту перевёл дух. Свидетельствовать против него теперь некому.

— Бросай всё, — вслух повторил Кочетков и рысью понёсся вверх, к своему кабинету.

Вот и пригодилась наконец-то спортивная сумка! Кочетков понимал, что врёт сам себе, когда собирался заняться теннисом, но весь инвентарь всё-таки купил.

— Отлично, — прошептал он, вытряхивая на пол шорты, тенниски и уже просроченные протеиновые батончики.

Затем открыл сейф и принялся по-быстрому перегружать в сумку наличку и драгоценности. По идее, этого добра должно хватить на новую жизнь. Пускай не в Москве и не в Питере, но… мало ли хорошим мест, где рады людям при деньгах?

Быть может, Владивосток? Или вообще Аляска?

Чтобы отвлечься от тревожных мыслей, Кочетков принялся проецировать мысли приятные. Новый дом, новые бабы, какой-никакой, а отдых от дел на первое время.

Однако тут…

— Антон Борисович! — закричал динамик на рабочем столе.

А раз кто-то пробился в этот динамик без спроса, значит, сигнал идёт с поста охраны.

— Антон Борисович, тут… пх-х-кххх, — пошли помехи.

И вместе с тем вдалеке прогремел мощный взрыв…

И вот, значит, стена огня передо мною. А я такой сквозь неё на мотоцикле проезжаю как ни в чём не бывало и боком торможу. А потом ещё кричу такой грозно, мол:

— Не ждали, с-суки⁈

И в этот момент позади появляется барбухайка со своей цветочной аэрографией и на корню губит весь эпик момента.

Ладно…

Хрен с ним.

Там впереди ещё одна линия обороны. Это мы только-только в графские владения въехали, а сама усадьба с придомовым участком впереди. И стены там повыше, и ворота покрепче, и даже вышка есть.

И вот какое у меня на этот счёт имеется наблюдение… основанное на многолетнем опыте принуждения к справедливости, само собой. Так вот: чем лучше укреплено жилище, тем более гнусная сволочь в этот самом жилище обитает. Как будто бы опасается ответа за свои пакости.

О безопасности заботится, ага.

Ладно… это всё лирика.

Погнали, что ли?

— Смотрите, чтобы никто не смылся! — крикнул я, обернувшись на машину с девками. — Баб, детей и стариков не трогать! Одарённых баб, магически-развитых детей и могучих стариков трогать ещё как! Если кто захочет сдаться без боя — хрен с ним, пусть сдаётся! Всем всё понятно⁈

— Да, Василий Иванович!

С тем мы понеслись по дороге в направлении усадьбы.

В зеркало заднего вида я углядел, как боковая дверца барбухайки открылась, а из неё прямо на ходу выскочила Ромашка. Выскочила Ромашка, а на землю приземлилась уже огромная мохнатая тварь.

Оборотнесса жутко взвыла, тряхнула головой и почесала куда-то в сторону.

Ага…

Приказ про то, чтобы «никто не смылся», альтушки восприняли буквально. Оставили снаружи часового со звериным обонянием.

Ну и хорошо.

Думают, стало быть. Анализируют.

— Бах! — отлетели в сторону вторые ворота. Одна и створок закрутилась вокруг своей оси и будто сюрикен вонзилась в стену усадьбы. И опять, блин, взрыв! А я ведь просто-напросто волной энергии постучался.

То ли люди графа минируют въезды, а то ли это девки мне подвякивают из машины. Для эффектности

Почти в тот же момент с вышки застрекотал пулемёт. Я на всякий прикрыл себя и барбухайку щитами, но стрельба оказалась недолгой. Декоративная лоза со стены дотянулась до стрелка, обвила ему шею и принялась душить.

На секунду обернувшись, я увидел, что Стеклова передала руль шаманке, а сама сидит теперь рядом и делает мудрёные пасы руками. Кастует, короче говоря.

Секунда, две, три… стрелок перестал биться в агонии и погас. Но тут же поднялся как ни в чём не бывало, взялся за пулемёт и развернул его в сторону дома.

— Ты что творишь⁈ — раздался крик по ту сторону стены, но тут же утонул в грохоте выстрелов.

А значит, в бой включилась и некромантка.

— Стрелять на поражение! — заорал кто-то, и мы вновь пролетели сквозь стену огня.

Взрывы, пальба, жужжание магических техник, стоны, крики и великое множество вариаций применения могучего русского мата.

Народищу у графа Кочеткова, конечно, было дохрена. Да и военная техника какая-никакая. Боюсь даже представить, чем он занимается, но боевые действия явно что ведёт исправно — иначе нахрена оно нужно всё вот-это-вот содержать и обслуживать?

Я пока что не сориентировался и всё так же прикрывал нас щитами из сырой магии, а группа «Альта» тем временем уже десантировалась из барбухайки.

— Василий Иванович! — Стеклова чуть не врезалась в меня с разбегу.

Глаза у девушки блестели, да и, в целом, выглядела она очень возбуждённо. В приличном значении этого слова. Как щенок перед прогулкой, короче говоря.

— Василий Иванович, смотрите! — альтушка указала на правое крыло, а там…

— Батюшки, — улыбнулся я. — Ну иди-иди. По дороге прикрою.

— Спасибо, Василий Иванович!

А дело было в том, что из правого крыла дома Кочеткова торчал стеклянный купол. Зимний сад, сиречь оранжерея. Там-то друидке действительно будет где разгуляться.

Лёха, блин! Нужно срочно свести её с Лёхой!

Оглушительно взревел мотор, и с другой стороны, прямо по фигурно-стриженным клумбам в форме фламинго, на нас помчался какой-то броневик… или не броневик. Хрен поймёшь. На вооружении у армейских я такую штуковину не видел, так что это либо забугорная игрушка, либо вообще самодельная.

Но по виду вполне себе мощная.

Я уж хотел было ей заняться — уже и кулак запитал, и размахнулся, чтобы послать заряд — но тут меня вдруг остановила Шестакова.

— Василий Иванович, стойте! — крикнула шаманка. — Затрофеим!

Затем татуировки на её руках вспыхнули, и девушка помчалась навстречу бронированному монстру. В крайний момент подпрыгнула, приземлилась прямо на капот и наложила руки на броню. В следующее же мгновение мотор заглох, а колёса броневика позорно отвалились.

— Я потом починю! — крикнула Шама.

«Н-да… Кажется, я им тут не особенно-то и нужен», — подумалось мне.

А потому я решил оставить альтушек давить гадину на улице, а сам поспешил в дом…

— Как знал ведь, — кряхтел Кочетков, гусиным шагом пробираясь по тоннелю с тяжеленной сумкой наперевес. — Как чувствовал.

Чёрный ход выкопали буквально недавно. По весне, как только почва достаточно отмёрзла. Раз уж на то пошло, граф вообще любил копать. Приличная часть его усадьбы находилась под землёй и скрывала в себе очень, очень много интересного.

И к слову.

Возможно, это всё паранойя, но часть работы граф выполнял сам — всё ж маг земли — а рабочих по окончанию проекта утилизировал. Благо, что если у тебя во владении находится несколько гектаров, то трупы прятать несложно.

— Отлично, — сказал Кочетков, наконец-то заприметив свет в конце тоннеля. — Ну вот и всё.

Он вылез далеко за стеной из ничем неприкрытой дырки в земле. Вокруг был перелесок. Неблагоустроенная глушь, в которой никто и никогда не бывал — местные грибнички прекрасно знали о том, что во владениях Кочеткова довольно просто пропасть с концами.

— Так-так-так, — граф прищурился и огляделся.

Где-то здесь, неподалёку от выхода должна стоять машина, прикрытая брезентом. Полный бак, документы на новое имя и приличная сумма наличности вдобавок к тому, что он утащил из дома. Сам себя Кочетков гадом, конечно же, не считал, но в глубине души чувствовал, что когда-нибудь ему это всё может понадобиться.

— Вот ты где, — Кочетков наконец-то разглядел в пейзаже слишком уж подозрительный холм и двинулся в его сторону.

Вот только тут:

— РррРрр-рр-р-р, — за спиной у него раздалось утробное урчание…

Ушёл! Вот ведь, сука такая, ушёл!

— Где твой хозяин? — в который раз повторил я вопрос одному из сдавшихся магов и даванул аурой так, что у того носом кровь брызнула.

— Я не знаю! — заверещал он. — Не знаю!

— Понятно, — вздохнул я и оставил бедолагу в покое.

Вместе с альтушками мы облазали уже всю усадьбу, но графа так и не нашли. Ни графа, ни кого бы то ни было другого с фамилией Кочетков. Зря я девкам наказ давал, потому как ни детей, ни женщин в доме так и не обнаружилось.

Не усадьба, а военный форт какой-то.

Сплошь боевики и обслуживающий персонал.

— Фу, — сказала Фонвизина, оглядывая дорого-богатую гостиную Кочеткова. — Какая безвкусица. Всё-таки потомственный граф мог бы быть воспитан получше…

— А мне тут нравится, — сказала Шама, лихо разбила локтём выставочную витрину и сгребла в ладошку горсть коллекционных монет. Однако тут поймала мой взгляд, ойкнула и официально запросила разрешение на мародёрство.

— Оставь как есть, — приказал я. — Дождёмся канцелярских, а там и ясно станет. Может быть, оно и так уже всё наше.

— Как скажете, Василий Иванович, — вздохнула Шестакова и ссыпала монеты обратно. — Но осмотреться-то можно?

— Осмотреться можно.

— Спасибо!

С тем Шаманка прогулочным шагом двинулась к камину, взялась за позолоченный подсвечник — то ли взвесить хотела, а то ли пробу зубами снять — и тут…

— Кхх-х-х! — камин вдруг начал отъезжать в сторону.

— Ээээ, — протянула Шаманка и почесала в затылке. — Я так и планировала!

— Василий Иванович, — тут же нахмурилась Фонвизина и зашагала в сторону потайного хода. — Там кто-то есть. Я чувствую там людей.

— Раненых?

— Да, — сперва сказала целительница, но тут же одёрнула себя. — То есть нет. Они не раненные, они скорее измождённые. Замученные как будто бы.

— Так, — я чуть помог механизму открытия и оттолкнул камин в сторону.

И тут же выругался. Вниз вели ступени… немного. Всего, наверное, штук десять или пятнадцать. Но засада заключалась в том, что заканчивались они массивной железной дверью с кодовым замком и аж тремя замочными скважинами. Вынести — вынесу. А вот не зашибу ли кого?

— Фонвизина! — крикнул я. — А ты чувствуешь, где именно находятся люди?

— Нет, Василий Иванович. Простите, но не настолько я умею…

— Понятно, — оборвал я её мысль. — Шестакова⁈

— Я!

— Сможешь аккуратно замок вскрыть?

— Легко, — не раздумывая ни секунды ляпнула Шама.

По правде говоря, я спросил это так… ради того, чтобы что-то спросить, пока мозги заняты поиском какого-то другого решения. Но тут вдруг прозрел. Замок — это же механизм, верно? А все механизмы как раз по профилю техномага.

— Ох и дел мы с тобой наворотим, — улыбнулся я Шестаковой. — Классная у тебя всё-таки магия.

— Магия? — нахмурилась та, вытаскивая заколку из волос Фонвизиной. — Какая магия?

— Сволочь, — обливалась слезами Смерть. — Какая же сволочь.

Впервые слышу, чтобы некромантка ругалась. Не матом, конечно, но всё равно — на неё это совсем непохоже. Хотя ситуация тут и впрямь… пакостная…

Оказалось, что граф у нас затейник. В духе чёрных помещиков из чёрных веков, Кочетков искренне считал, что крестьянские девки — его собственность. Но поскольку крестьянского сословия уже давным-давно нет, и девки легко могут заявить за домогательства куда надо, их приходилось держать в заточении.

Тут вам и темница с цепями. Тут вам и траходром с игрушками, которые мне теперь в скверных снах сниться будут… ну не для удовольствия они ни разу. Для садизма. Расписывать не буду, потому как тошно аж от одной мысли становится.

И тут же — вот, пожалуйста! — настоящая пыточная.

— Какая же сволочь, — никак не могла успокоиться Смерть, дрожащими руками отстёгивая очередную девушку.

Бледные, тощие и, как правильно сказала Фонвизина, измождённые. Поначалу они шугались нас и просили уйти. Видимо, не верили своему счастью и сперва думали, что это граф их так разводит. Сейчас отпустит, а потом снова поймает. Отпустит — поймает. Отпустит — поймает.

Игра такая.

Весёлая…

— Скуф⁈ — раздался крик сверху. — Ты там⁈

О как!

Константин Васильевич Гринёв аж лично соизволил приехать посмотреть, что тут, да как. Вот я ему сейчас и покажу.

— Здесь! — крикнул я. — Спускайся, не боись!

Раздался неторопливый топот подошв по ступеням, и тайник вошёл в пыточную.

— Какого⁈ — от увиденного Гринёв аж скривился.

— Глянь-ка, Кость, как у тебя тут аристократы развлекаются. А до Столицы-то сколько? Километров сто будет или нет?

— Какой ужас! Так! — засуетился глава Канцелярии. — С нами есть парочка целителей.

— Не надо, — сказал я. — У нас свой.

Слово за слово, твёрдым по столу, при поддержке Канцелярии мы уладили все первоочередные дела. Гринёв для галочки опросил нас с альтушками о том, как мы видим произошедшее и вроде бы даже что-то записал. Ну а потом поручил своим людям начать переоформление имущества Кочеткова.

Я так-то тоже дворянин.

Так что это не в одну калитку работает. На мою честь покусились. Огребли. Будьте любезны теперь следовать дуэльному кодексу и положению о межродовых войнах.

Загвоздка заключалась лишь в том, что самого ублюдка мы упустили. И хрен бы с ним, я теперь эту тварину где угодно достану, но одна из спасённых девушек при даче показаний обмолвилась о том, что у Кочеткова таких вот игровых площадок несколько. Её, дескать, недавно перевели в усадьбу за хорошее поведение.

И значит, что где-то ещё есть пленницы, которые в отсутствие своего мучителя довольно скоро умрут от голода.

— Поможешь с поисками? — спросил Гринёв, когда мы вышли на крыльцо.

— Помогу, конечно.

— Из недвижимости у графа только эта усадьба, — вздохнул тайник, закурил и начал размышлять вслух. — А та девушка сказала, что её несколько часов везли на машине. И получается, что? Правильно, получается, что география получается просто охеревшая. Знать бы хоть приблизительно, где искать. Попробуем сперва пробить по…

Тут я отключился от бубнежа Гринёва и внимательно всмотрелся вдаль.

— Погоди, — сказал я. — Сейчас ты сам у него всё спросишь.

— У кого?

— У него.

Из-за кустов вразвалочку выбежала Ромашка. Оборотнесса увидела меня, радостно повиляла хвостом, а затем сунула голову обратно в заросли и вытащила за ногу обрюзгшее тело графа Кочеткова.

— Так он же мёртв, — нахмурился тайник.

— Разберёмся, — ухмыльнулся я. — Рита! Ты где⁈ Работа есть…