Глава 12
— … и в гостиной при свечах! — орал я во весь голос. — Он танцевал, как бо-о-о-ог! — а тут ведь хоть ори, хоть не ори.
— Но зато менялся на глазах! — акустическая система у «Харлама Давыдова» такая, что не переорёшь. — Только вспомнит шум доро-о-о-ог! — хоть фестиваль вокруг него собирай.
Но не!
Я не из этих эгоистичных недобропорядочных граждан, которые своим поведением взрывают пердаки у всей округи, я бы таким лично лица ломал. Но на пустой дороге и вдали от населённых пунктов, почему бы и не навалить звука?
Да и альтушки пускай хоть нормальную музыку послушают.
Ну да ладно…
Итак. Благодаря слаженным действиям группы «Альта» и удивительному дару Ксении Шестаковой, мы обзавелись единицей бронетехники под рабочим названием «барбухайка». Как ставить её на учёт — и стоит ли вообще это делать — подумаю потом. Ну а сейчас главное то, что она едет и вмещает в себя всех шестерых девушек.
Перед выездом я ещё раз набрал Валигуре.
Во-первых, забронировал нам трещину, а то мало ли что. Ну а, во-вторых, справился насчёт толковой инженерной группы. В ответ Андрей Никитич скинул мне номер своего племянника, который как раз возглавлял подходящую.
Судя по словам Валигуры, парнишка родился неодарённым, но так сильно заболел егерской романтикой, что, несмотря ни на что, решил стать лучшим из лучших. И вроде как даже стал. Пускай и в качестве поддержки, но всё равно.
— Да, Василий Иванович, — сказал суровый мужской голос…
Ну да. Это для своего дяди Ярослав Валигура всё ещё был «парнишкой», а так-то ему уже, наверняка, глубоко за тридцать.
— Выезжаем прямо сейчас, — пообещал он. — К вашему приезду постараемся всё подготовить.
Ну вот и хорошо. Получается, что егерская группа «Скуф имба» целиком и полностью готова к закрытию своей первой трещины. Транспорт есть, оружие есть, блокатор есть, инженеры есть, настроение вообще просто сказочное.
— Всё, что имел, тут же трати-и-иил! — со спокойной душой продолжил я петь. — И за порог сделав ша-а-а-а-аг! — но тут вдруг в чарующих звуках музыки наметился какой-то диссонанс. Как будто бы что-то лишнее появилось.
Гудки!
Ну точно же!
Обернувшись, я увидел, как за барбухайкой группы «Альта» выстроилась целая вереница джипов. Больших, чёрных, тонированных. То ли у чинуш шабаш тут какой-то неподалёку, а то ли местные аристо всей семьёй по грибы выехали, но люди едут явно непростые.
Вот только…
— В жопу себе погуди, — вслух выругался я и сделал музыку потише.
Чего они хотят, я понимаю.
Мы-то с альтушками движемся с максимально-разрешённой, а эти козлодои привыкли летать быстрей скоростного режима. Да только встречка-то свободная, бери и обгоняй.
Ладно…
Будь я один и не занят, мы бы с ними ещё погонялись. Ну или остановились и морды друг другу набили по старой доброй русской традиции.
Но!
Я тут вообще-то детишек на экскурсию везу. И пускай детишки у меня великовозрастные, а экскурсия подразумевает массовое убийство монстров — всё равно. Величество просил подойти к делу ответственно, подводить нельзя.
Так что я решил последовать неписанному закону: «Дай дорогу дураку». Обернулся назад и махнул рукой Стекловой, мол, прижмись.
Правое колесо барбухайки вылезло на обочину, сам я подвинулся как можно правее, и джипы пошли на обгон.
Но вот ведь какая незадача… Как только головная машина кортежа обогнала меня, джип резко затормозил, преграждая дорогу. Другие выстроились по встречке, а замыкающий отрезал путь назад. Ребята заперли нас в коробочку, так что для манёвра была свободна лишь обочина.
Всё-таки решили домотаться.
Опрометчиво.
Легкомысленно.
Но вот как есть.
— Какого хрена⁈ — крикнул я, заглушив мотор.
Дипломатичность, значит, проявил.
Задняя дверь головной машины открылась, и на дорогу вышел он.
— Скуфидонский! — раздался крик не мальчика, но и не мужа нихрена ни разу, вот вообще. — Согласно кодексу чести и от имени рода Малёваных, я требую сатисфакции! Документы на добровольную передачу всего твоего имущества уже готовы!
Так…
Я внимательно вгляделся в лицо говорливого доходяги, который вылез из машины. С трудом, но всё-таки я его узнал. Это же крысёныш! Тот самый, который несколько дней назад арестовывать мотоцикл приходил! Вот ведь… да что ж ему моё имущество всё никак покоя не даёт⁈
— Просто поставь свою подпись, и я обещаю, что никто не пострадает!
— Ты совсем дурной? — уточнил я на всякий случай.
— Василий Иванович! — а это буйная Стеклова уже бросила руль и рванула на выход с намерением вписаться в разборку. — Мы сейчас!
— Куда⁈ — заорал ей в ответ. — Сидеть в машине!
Альтушка подчинилась, но насупилась.
— Итак, — я вновь обернулся к крысёнышу. — Продолжаем. Давай разберёмся с главным. Ты кто такой и с какого такого…
— Скуфидонский, лучше сдайся! — не внял крысюк. — Иначе будешь смотреть, как я лично вырежу по очереди всех твоих шлюшек!
А вот это он зря.
Пускай и не было у меня никаких шлюшек, но я на мгновение представил, что они у меня есть. И мысль о том, что моих шлюшек кто-то вырезает, показалась мне очень, прямо-таки нестерпимо обидной.
А тут ещё и:
— Э-э-ээ! — услышал я возмущённый крик Шестаковой, обернулся и увидел, как парочка мордоворотов уже раззявила дверь минивэна.
Никто не пострадает, говоришь?
Вот ведь…
— Бах! — недолго думая послал в них заряд сырой магии.
Аккуратно и целенаправленно, в планах не было повредить только-только появившуюся в хозяйстве барбухайку. Ублюдки полетели вдоль дороги. Не полетели даже, а попрыгали, как камушки по водной глади. Ломая себе при этом все кости и оставляя на асфальте кровавый след.
Следом я тут же накрыл барбухайку силовым куполом. На всякий случай односторонним — наружу можно, внутрь нельзя — чтобы девки случайно не повредились.
Вдруг саданут чем-нибудь магическим из окошка от волнения. А оно и срикошетит.
Ну и всё, собственно говоря. Пути назад уже не было.
— Слышь ты! — рядом с крышёнем выросли угрюмые личности. — Ты чё с пацанами сделал, а⁈ Да я тебя!
Дипломатия не сработала. Вот никогда она не срабатывает в подобных ситуациях.
«А долбись ты, провались», — подумал я и следующим же действием расплющил стеной энергии джип за спиной крысёныша, будто молотом по наковальне.
Словно консервную банку гидравлическим прессом. Оно даже звучало похоже.
Тут и понеслась…
— Ой-ой-ой-ой-ой! — причитала Смерть и на скорость грызла ногти.
— Надо помочь, — сказала Шама и вновь дёрнулась в сторону двери.
— Нет! — остановила её Стеклова. — Василий Иванович приказал сидеть в машине, значит, мы будем сидеть в машине!
— Тань⁈ Мать твою тык-мык! Ты… Ты видишь вообще, что происходит⁈
А происходило примерно следующее:
Через лобовое стекло барбухайки альтушки видели, как-то самое место, на котором только что стоял Василий Иванович Скуфидонский, превратилось в мишень для магических техник. Он пропал в мерцании всевозможных разрядов, взрывов и спеллов всех мастей и оттенков.
Скуфа буквально не было видно за всем этим фейерверком. Асфальт под его ногами уже расплавился, а бандиты всё продолжали поливать его огнём.
— Не чувствую у него повреждений, — задумчиво произнесла Оля Фонвизина. — Хотя… да я его, блин, вообще не чувствую. Не подпускает как будто бы.
— Вот видите! Значит, ещё не поздно! — крикнула шаманка и открыла дверь. — Вы как хотите, а я пошла!
— Я прикрою, — тут же снялась с места Фонвизина.
— А-а-а-ай, ч-ч-чёрт, — выругалась Стекловата и тоже полезла на выход…
— Мой друг давал команду братьям, — тихонечко напевал я себе под нос. — Вверх поднимая кула-а-а-ак…
Так!
Ситуация почти под контролем. Загвоздка в том, что противников очень много и они рассредоточены, так что закончить всё одним хорошим шлепком по площади не получится. Девок зашибу, барбухайку помну, а то и вовсе дорожное полотно потом перестилать придётся.
А лупить точечно… всё равно что прыщи давить.
Долго, блин, и неудобно.
Вот оно — проклятье Скуфидонских!
У нас у всех по мужской линии одна и та же история. Казалось бы, радуйся, Вася. Тебе доступны все магические классы разом, так что даже выбирать не надо — кстати, это государственная тайна, если что. То есть я и подлечить, если что, могу, и покалечить, и костёр касанием зажечь, и пару кубиков льда для коктейля по-шустрому соорудить.
Но вот, чтобы развиться в какой-то специализации, так хрен там плавал.
Зато энергии у Скуфидонских традиционно хоть сколько; вычерпать практически нереально. Вот и приходится нам то на то компенсировать и шарашить сырой магией, что, на посторонний взгляд, может показаться какой-то глупостью и дикостью.
Ведь…
Сырая магия она хоть и мощна, но энергию жрёт за обе щёки. То есть та же Стеклова, например, каким бы сильным друидом ни была, а от простейшего заклинания сырой магии разрядится вдрызг. И это ещё хорошо, если просто разрядится, а не…
Так… мысль потерял… о чём я сейчас вообще?
Ах, да! О том, что постоянно приходится сдерживаться и осторожничать. Вот как сейчас.
Ладно.
Побухтел чутка и хватит. Пора начинать раскидывать этих ублюдков, кем бы они ни были.
В два прыжка я оказался возле ближайшей машины, элегантным движением локтя упросил стоявших рядом с ней магов полежать, а после присел и схватился за днище джипа. Поднял его и хотел было уже кинуть на соседний, как вдруг…
— Шестакова⁈ — возмущению моему не было предела. — Ты херли тут делаешь⁈
— Василий Иванович, я…
Бах! Шаманка не договорила, потому как ей прямо в голову прилетел файербол. За мгновение до этого охранные татуировки девушки засветились, из них вылетел глазастый дух, принял форму мультяшного щита и принял удар на себя, но… убить-то её, конечно, не убило, но отбросило знатно. Ладони точно об асфальт свезла.
— Ассс-ссс-ука, — зашипела Шама, злобно оглядываясь назад.
Тут я заметил, что на всём протяжении колонны уже вовсю идёт бой.
Ромашка обернулась в зверюгу, Дольче поливает ублюдков огнём, Смерть уже подыскала себе подходящий для озомбаривания труп… короче, не скучают девки.
— Группа «Альта»! — заорал я. — Минус три балла! — положил машину на место и принялся месить врагов по старинке. Кулаками.
Закончили минут через пять.
Прохаживаясь среди тел, я пытался опознать хоть кого-нибудь, но не мог. Единственным моим знакомцем в этой компании был молодой крысомордый пристав, который, судя по страшным рваным ранам, попал под горячую руку оборотнессы.
Так…
Как он там сказал? В соответствии с кодексом чести и от имени рода… Лёваных? Блёваных? Бубнил, сука, себе под нос, ничего непонятно!
Ну да ладно. Прямо передо мной аж восемь автомобилей, которые на кого-то, да зарегистрированы.
— Алло, Костя? — набрал я главе Тайной Канцелярии.
— Да-да, Скуф, привет.
— Слушай, Кость, мне тут номерок одной машины пробить нужно.
— Ах-ха-ха! — хохотнул тайник, внезапно чему-то развеселившись. — Вась, при всём уважении, но я тебе не мент постовой, что ли, чтобы номера пробивать. У меня тут…
— Костя, — поднажал я. — Если мне мент постовой начнёт номера пробивать, то его очень скоро ждут головокружительная карьера и хлебное место. Может быть, даже твоё.
— Кхм… Обидно…
— Гринёв, скажи мне, ты там совсем головушкой захворал? Думаешь, я стал бы тебя дёргать из-за того, что меня на дороге подрезали? Тут вообще-то по твоему профилю дело намечается. У тебя в Подмосковье война родов на носу, а ты даже и не в курсе.
— Война родов?
— Ну то есть… война рода и меня. Не суть важно. Пиши номер, диктую…
Гринёв пообещал перезвонить через пять минут, которых мне вполне хватило на то, чтобы вставить альтушкам за излишнюю самостоятельность.
— Обгорелые трупы, обезглавленные трупы, трупы с выпущенными кишками и трупы, разорванные пополам! Трупы-трупы-трупы! А я ведь хотел хоть кого-нибудь оставить для допроса!
— Кхм-кхм, — робко прокашлялась Смерть. — Василий Иванович, вообще-то есть возможность с ними пообщаться.
— Какая ещё возможность?
— Ммм…
Некромантка обернулась к подругам за поддержкой, а те молча покивали ей в ответ, мол, давай-давай.
— Ну, — сказала Рита. — Дело в том, что я могу это устроить.
Минус папочка с личным делом. Смертина у нас, получается, умеет человека с того света на допрос вытащить. Вот ведь… охренеть можно! Это ведь оружие стратегического характера! И как её только в группу «Альта» отпустили, а не сразу же к Гринёву отправили, шпионов дохлых раскалывать?
— Устрой, — кивнул я. — Будь добра. Можно поговорить вот с тем? — я указал на крысёныша.
— Боюсь, что нет, Василий Иванович, — Смерть стыдливо потупила взор. — Покойный должен сохранять хотя бы некоторую целостность организма… Ну хотя бы частично…
— Хмм…
Я оглядел дорогу и выискал среди мордоворотов одного, почти не тронутого.
— Ну тогда вот к нему пошли.
— Хорошо, Василий Иванович.
Ох и сильна, чертовка! Как только зрачки Риты расширились аж на всё глазное яблоко, и она взялась за волшбу, то даже у меня холодок по спине пробежал. Последний раз такую некротическую силищу я ощущал лет десять тому назад, во время схватки с Личем.
Ну…
Ладно, почти такую. Но всё равно!
— А⁈ — мужик вдруг распахнул глаза. — Что происходит⁈
По всей видимости, кроме как голову, бедолага сейчас ничего не контролировал. Не знаю, сколько времени выиграла для меня Смерть — этот вопрос мы как-то забыли обсудить — но я на всякий случай поторопился начать:
— Ты кто такой?
— Ай-Ай, — установился на меня труп. — Имя такое.
— Какое дурацкое у тебя имя, Ай-Ай, — не смог не отметить я. — Ну и на кого ты работаешь?
— На графа Кочеткова, — труп тщетно попытался оглянуться. — А где он, кстати?
— Что ты и твой граф собирались со мной сделать?
— А ты кто? — нахмурился Ай-Ай, будто вспоминая. — Ты — Скуфидонский, да?
— Да.
— Так ничего мы не собирались с тобой делать, — честно выпалил Ай-Ай. — Мы ехали, чтобы твой гарем похитить. И удерживать девок до тех пор, пока ты бумагу не подпишешь. А потом Кирилл Борисович увидел тебя на дороге и начал кричать, мол, разворачивай. А потом… а что потом? Что случилось-то?
— Повтори-ка ещё разок, как зовут твоего графа, — попросил я.
— Кочетков, — простодушно вывалил Ай-Ай. — Кирилл Борисович. А что?
— Рита, отрубай его.
— Кого отрубай⁈ Куда отрубай⁈ Зачем от…
— Всё, — Смерть проморгалась, и эти её жуткие чёрные глазищи исчезли.
Итак…
Понятно, что нихрена не понятно. Что за граф? Откуда? Зачем? Почему? Ещё ведь гарем какой-то придумали. Это они про альтушек, что ли?
— Алло! — тем временем Гринёв сподобился перезвонить. — Пробил я твою машинку. Значит, слушай, Скуф. Принадлежит она графу…
— Кочеткову, ага, — сказал я. — Давай сразу же перейдём к адресу. Скажи-ка, пожалуйста, где эта паскуда живёт?
Тайник продиктовал мне всю нужную информацию. А я — каюсь — испортил асфальт. За неимением письменных принадлежностей, пришлось выжечь адрес усадьбы Кочетковых пальцем прямо на дороге.
— Спасибо, Кость, — сказал я. — И ты это… извини, если резко. Просто ситуация. Сам понимаешь, наверное.
— Понимаю, Скуф, понимаю. Но всё равно хочу тебя попросить по старой дружбе, — сказал Гринёв. — Может быть, ты дождёшься официального следствия, а? Выдвинешь обвинение, как полагается?
— Обязательно выдвину, — ответил я. — Только чуть попозже.
— Понятно, — вздохнул в трубку Гринёв.
— И ещё. Ты в ближайшие пару часов туда своих ребят не отправляй, — сказал я. — А то мало ли что. Попадут ещё под горячую руку…
На том разговор и закончился.
Что ж…
Такие дела не терпят отлагательств. Нужно ехать прямо сейчас, пока уважаемый граф не заметил пропажу своих боевиков и не затеял новую гадость. Или не смылся куда-нибудь. Очень уж мне интересно с ним поболтать будет.
— Стеклова, — сказал я. — Разворачивайтесь и валите обратно до дома. Трещина на сегодня отменяется, мне срочно нужно кое-куда съездить…
— Василий Иванович, мы с вами.
Внезапно за всех решила высказаться Фонвизина. Остальные девчонки молча покивали её словам.
— Это теперь и наше дело тоже, — закончила мысль целительница.
Я хотел было сказать, что это опасно и что там, возможно, придётся убивать людей, но… судя по тому месиву, которое альтушки не без моей помощи учинили на дороге, их это нисколько не смущает.
Элитный отряд, ети их мать. Вдобавок ещё и дворянки, все, кроме Шамы, так что и впрямь должны защищать свою честь. Их так-то шлюхами обозвали. И да, люди графа их бы не пожалели, так с чего же им жалеть людей графа?
Так что:
— Ладно, — сдался я. — Поедете следом. Но чтобы на сей раз без самодеятельности! Мои приказы исполнять строго!
— Да, Василий Иванович! — хором ответила группа «Альта».
И мы поехали.