Глава 19

— Чего?

— Мне очень приятно с вами познакомиться, Алексей Михайлович! — прокричала Стеклова. — Много о вас слышала!

— А, — кивнул Лёха. — Мне тоже про вас рассказывали, — и в который раз обвёл взглядом наше собрание.

Друид не был диким. Друид не был каким-то уж слишком чудаковатым или повёрнутым. То есть на подходе к Удалёнке он не начал разбивать фонари за то, что те обжигали мотыльков. Не удивлялся Лёха ни электричеству, ни двигателю внутреннего сгорания, ни даже розовым волосам Шаманки.

В конце концов, он учился в тех же школах, жил в тех же городах, читал те же книжки и воевал на той же войне, что и я.

Другой момент, что длительное одиночество всё-таки наложило на него свой отпечаток и взаимодействие с социумом шло пусть и не сложно, но с эдакой пробуксовкой.

— А я думал, что вы помладше, — сказал Чего и между делом погладил сову, которая сидела у него на плече и по-кошачьему подставила шею под палец. — Скуф сказал «сыкухи сопливые», а вы тут все такие уже…

— Значит так, Лёх, — я хлопнул в ладоши и поспешил увести разговор подальше от того что, кому и когда я сказал. — Нужна твоя помощь.

— Ага.

— У нас пропала кадет Ромашка.

— Не цветок, — вслух сказал Лёха с понтом дела, что сразу понял ситуацию, и никаких забавных недоразумений на этой почве у нас не состоится. — Человек.

— Именно так, Лёх. Пропал человек. С зацепками и уликами у нас по нулям. Вот я и подумал, что ты можешь узнать у местной флоры-фауны, что тут произошло.

— Чего?

— С домом и садом поговорить надо!

— А, — задумался Лёха.

Затем рявкнул что-то нечленораздельное в сторону Миши, и медведь завалился рядом с ним на пузо. Чего всё в той же задумчивости присел на него, как на табурет, закинул ногу на ногу и пристально посмотрел на меня.

— Скуф.

— Слушаю.

— Сколько у меня времени? — Лёха мотнул плечом, и сипуха сорвалась куда-то в ночь.

Хороший, кстати, вопрос. И ответа на него у меня нет. Однако! Если представить на минуточку, что зловещий сантехник Иван никто иной, как маньяк и заинтересован в разделке Ромашки на запчасти, то мы уже опоздали.

Увы и ах, мы опоздали ещё там, на парковке возле караоке-клуба. Однако если кадет Ромашкина ещё жива…

— Время поджимает, — на всякий случай ответил я. — Ну так что? Поможешь?

— Помогу, конечно, — кивнул Лёха. — Другой момент, что чем тупее адресат вопроса, тем дольше времени требуется на то, чтобы вытащить из него ответ, — Чего окинул участок взглядом. — Жила бы тут кошка или собака, оно бы попроще было. А так… боюсь, что только к утру управлюсь. Работы много. Объём большой, а я один. Такие вещи вообще-то командой делаются.

Сама мысль, что эти вещи делаются, а не являются моей личной выдумкой уже обнадёживает. А что касательно команды.

— Погоди-погоди. А если тебе помочь?

— Как помочь?

— Так у нас в отряде девочка есть обученная. Стеклова! — Танюха тут же материализовалась рядом со мной. — Ты ей основы подскажи, а дальше она подхватит.

— Хм-м…

Я ведь как раз собирался их познакомить, а тут такая ситуация. Совместим полезное с полезным. И кстати! Прокачка кадета Стекловой в стрессовых условиях будет гораздо эффективней, нежели тепличное чаепитие со старшим товарищем Чего.

Так что план такой: спасти Ромаху, а между делом посвятить Стекловату в тайны профессии, поднатаскать во всяких друидских ритуалах и заиметь под рукой собственного специалиста, который будет общаться с природой. Это же вышка, по сути. Потому как градация у их дара странная, и со стороны будто бы даже не градация, а совсем наоборот.

Сперва всё самое мощное и боевое, а потом уже бытовые тонкости.

То есть сперва друид подчиняет себе природу силой, потом потихонечку научается с ней договариваться и в конце концов растворяется в ней. Живёт душа в душу, как за здрасьте базарит с ясенем и у бурундучков роды принимает.

Так вот.

Если получится — будет очень-очень хорошо.

— Татьяна Витальевна Стеклова, позывной «Стекловата», — представил я девушку Лёхе и приступил к рекомендациям: — Друид бронзового уровня, полевой командир группы «Альта». Изобретательна, трудолюбива, исполнительна.

— Ага, — Чего перевёл взгляд с меня на Стеклову. — Ну если ты готов поручиться за девочку, и если девочка действительно согласна стать моей ассистенткой…

Мы с Танюхой быстро переглянулись. Честно говоря, столько у неё сейчас на лице всякого было написано, что так сразу не разберёшь. Вроде бы и восторг, — всё-таки Лёха личность историческая и в профильных учебниках примелькался. Вроде бы сомнения, а вдруг не потянет? Опозорится, да ни в чём-нибудь, а прямо по основной специальности. Но сильнее всего было беспокойство за подругу, которое все прочие чувства назад задвинуло.

Не без помощи моих выразительных подвижных бровей, я задал Стекловой мимический вопрос, мол, ты как?

Стеклова в ответ кивнула.

— … если девочка действительно готова стать преемником моей вековой мудрости…

— Лёх, тебе всего сорок пять.

— Чего?

— Ничего.

— Так вот, — продолжил Лёха. — Если она действительно понимает, на что подписывается, то я согласен.

Стеклова пока что просто молчала.

— Ну и да! — внезапно спохватился друид. — Мне бы заиметь какое-то доказательство того, что девочка способная, а то… ну… сам понимаешь. Ритуал начнём, а потом всё наперекосяк пойдёт.

Что ж.

Думаю, с этим проблем не возникнет. Всё-таки Стеклова при мне и охрану на вышке плющом придушила, и пальму вырастила, и охранные сорняки победила. Так что сейчас как накастует чего-нибудь мудрёное, такое чтобы прямо ух.

Однако:

— Я сейчас, — сказала Танюха и бегом метнулась прочь с участка Галины Петровны.

— Куда она? — уточнил я у других девок, но те в ответ лишь пожали плечами.

За пять минут ожидания, мы успели пронаблюдать за тем, как Лёхина сипуха вернулась с ночной охоты и притащила в лапах хорошего такого, упитанного мыша. Есть не стала. Видно, побрезговала. И видно, что просто перед хозяином повыделываться решила.

— Умничка моя, — в порыве нежности, Чего аж потёрся носом о клюв совы.

И тут:

— Я здесь! — прокричала где-то за забором запыханная Стеклова.

Прокричала, с плеча открыла калитку, — мы её сегодня точно добьём, — и ворвалась на участок с цветочной кадкой наперевес. А в кадке…

— О-о-о-о! — протянул Лёха и вскочил с медведя. — Это же…

— Да-да-да, — разулыбалась Стеклова. — Звёздный кактус.

— Какая прелесть! — друид не удержался и погладил вонючую колючую хренатовину. — Какая же прелесть! Так! Признал тебя, значит? Ну что ж…

— Татьяна, — подсказала кадет Стеклова.

— Татьяна, — кивнул Лёха. — Кажется, Татьяна, ты и впрямь готова преисполниться…

Полчаса.

Именно столько понадобилось Лёхе, чтобы провести первый ритуал.

Это у нас всё по-простому: бумажку какую-нибудь подмахнул или руку пожал… ну или на крайний случай бахнулся на колено и поцеловал флаг. А вот у них всё куда сложнее, как оказалось.

Чтобы объединить силы, двум друидам нужно было «зафиксировать единство перед природой». Так сказал Лёха. Хотя мне думается, что на самом деле речь шла о переливах друг в друга энергией, — типа прививки для создания антител, чтобы случайно друг друга не угандошить, — создания общего магического поля или чего-то в этом духе…

Однако как бы там ни было, выглядела церемония помпезно.

Лёха со Стекловой стояли прямо по центру лужайки Галины Петровны и держались за руки. Не как дружочки-пирожочки на прогулке, а сурово так, за предплечье. При этом оба друида закрыли глаза и были предельно сосредоточены.

Ну а в остальном… я как будто в какой-то добрый мультик попал.

Все окрестные цветы несмотря на поздний час распустились и повернулись в сторону друидов, будто подсолнухи на светило. Дабы зафиксировать Событие, из леса повылезала вся местная живность. Зайцы, белки, ежи, мыши и суслики в составе всей своей популяции явились в Удалёнку. Пришло семейство кабанов. Пришли лисы. Пришёл одинокий волчара, — жирный по сезону, он добрался кое-как; беднягу от обжорства аж одышка мучала.

За забором виднелись три пары лосиных рогов. Сам забор стал местом паломничества сонных птиц и летучих мышек. Жучки, паучки и те, кто поменьше, пустили вокруг Лёхи и Стекловой настоящий хоровод.

Ну и Миша тоже был тут как тут. Не могу браться судить за медвежью мимику, но кажется у него на лице была гримаса ревности.

— Готово, — Лёха резко открыл глаза и отпустил руки Танюхи. — Теперь мы с тобой напарники. Не полноправные, само собой, но этого должно хватить.

— Спасибо, Алексей Михалыч.

— Чего?

— Спасибо, говорю!

— А, — кивнул Лёха. — Да не за что пока. Ну что, пойдём в дом?

А вот и второй ритуал начался.

Прежде чем допросить сад, Лёха разумно предложил поспрошать обитателей дома, что интересного видели они. Под обитателями дома имелись в виду пауки по углам, жучки-древоточцы, мухи, комнатные растения и даже плесень.

И снова тишина, закрытые глаза и концентрация на магии.

Вот только теперь друиды сидели за столом, перед ними лежали письменные принадлежности и дымились две кружки с чаем. С тем самым, наверное, на который повелись мои элитные и гениальные профурсетки.

На лице Лёхи была безмятежность, и он периодически прикладывался к кружке. А вот Стеклова сейчас олицетворяла саму собранность.

— Слышишь? — в какой-то момент спросил у неё Лёха.

— Слышу, — кивнула Стеклова и начала шарить руками по столу в поисках ручки с блокнотом. — Аа-а-ай, чёрт… Как неразборчиво!

— Я тоже не понимаю, — согласился Лёха.

— Кхм-кхм, — вежливо прокашлялся я. — Что-то интересное?

— Он говорил по телефону, — объяснил Чего. — Больше ничего интересного здесь не происходило уже давно.

А Танюха тем временем начала записывать в блокноте какую-то неразборчивую хрень, попутно повторяя её вслух:

— Я… не смог… удачный случай… молодая девушка… мирного… невозможно, — Стеклова остановилась, закусила ручку и объяснила: — Слушает ответ, — а потом снова принялась писать: — Смогу. Нет. Нет, Константин Оскарович, я всегда о нём помню.

Ну что ж?

Не бинго, конечно, но один ряд выигрышного билетика сошёлся. Наш подозреваемый общался с неким Константином Оскаровичем. Жаль нет фамилии, но Константин Оскарович всё-таки, это не Пётр Петрович и даже не Иван Иваныч.

Не знаю сколько их таких по Империи живёт, но явно что не много. Отчество очень редкое; во всяком случае я впервые слышу.

Так что где-то по базам должно всплыть.

Вот!

Вот для чего Империя собирает на граждан данные! Не для того, чтобы следить за нахер никому не упавшими параноиками, а для того, чтобы оперативно вычислить сволочей, которые по деревням воруют девок!

Схватив телефон, я начал думать, кому бы первому набрать…

Где-то в спальном районе на окраине Москвы, в ничем непримечательной однушке с ничем непримечательным ремонтом, лежала под глубоким наркозом Юлия Юрьевна Ромашкина. Рядом с кроватью стояла капельница, которая поддерживала её дрёму. Мерно тикали часы на стене. Сквозь плотные шторы пробивался луч света, в котором танцевала растревоженная пыль.

Что характерно, похититель Ромашки подоткнул ей под голову подушку и накрыл ноги пледом. Короче говоря, соорудил слишком уж комфортные условия для пленного чудовища.

Солнце взошло, а внутренняя борьба Ивана Хельсина продолжалась.

С одной стороны, было очень страшно и непривычно не исполнить приказ Константина Оскаровича. С другой стороны, что-то тут вообще нечисто.

Расхаживая по комнате взад-вперёд, Хельсин вспоминал свою жизнь. С самого раннего детства, как только его потенциал стал очевиден, его натаскивали на убийство монстров. Ему рассказывали о том-де, что монстры это злое зло, и думать тут не о чем.

— Меня учили не думать, — пробормотал Хельсин, схватив и зафиксировав эту мысль.

Затем практика.

Затем сольные заказы.

По словам Константина Оскаровича, его дело было очень правильным и очень нужным, и никто кроме него не мог за него взяться. Во-первых, потому что Империи было не до того. Единичные чудища по сравнению с тварями из трещин — местечковый пустячок. Так что все ресурсы короны были стянуты на то, чтобы защищать людей от более глобальной угрозы.

Ну а во-вторых, проблема монстров плюс ко всему была морально-этической. Ведь они, в отличии от тех же тварей трещины, были разумны. Разумны и хитры. Так что Империя, действуя официально, обязана была бы проводить суды и следствия, освещать всё это дело в прессе, занимать какую-то позицию и обязательно, — прямо-таки всенепременно! — защищаться от нападок граждан, которые занимают другую позицию. И хорошо ещё, если только от граждан. А что, если от стран?

Закуситься с кем-то и раздуть дело до международного конфликта из-за какой-нибудь сраной русалки?

А Империи это надо?

Нет, не надо.

Вот для этого и существовал Иван Хельсин. Он мог решать проблему тихо и незаметно. В тени. Он был одновременно обвинителем и исполнителем; работал во благо Империи, хотя при этом ни одна ниточка не тянулась от него к короне.

Так что если что-то пойдёт не так, то никто за тебя не вступится, — эту мысль Хельсин уяснил предельно ясно.

А вот теперь…

Теперь он всерьёз задумался, а знает ли вообще Империя о его существовании? Действительно ли он засекреченный агент с функцией камикадзе?

Нет!

Конечно, Хельсин и раньше об этом думал.

Но раньше эта дума была скорее похожа на размышления курильщика, который разглядывает страшную картинку на пачке сигарет и спокойно так думает о том-де, что да, бывают такие болячки. Ну а теперь дело внезапно зашло дальше. Теперь его внутренний курильщик ждёт анализы, и страшная картинка уже не кажется чем-то абстрактным, далёким и маловероятным.

Хельсин вспоминал выполненные заказы. Да, иногда он заставал монстров прямо на месте преступления, но иногда… если так подумать… иногда они действительно никому не мешали. Вот как Ромашка, например.

В сюжете из Сакраменто не было ни слова о жертвах или пострадавших. Да и эта её компания девушек, к которой она прибилась… Целый год скрывать свою природу и не впасть в соблазн…

— Ваня? — голос Константина Оскаровича в трубке был суров, как никогда. — Ну что?

— Она у меня, — односложно ответил Хельсин. — Но привезти пока не могу, возникли трудности.

Дальше вместо того, чтобы выслушать ответ, Ваня сбросил вызов, разобрал телефон, вытащил и тут же сломал симку. Беспрецедентная наглость с его стороны, однако и случай, надо сказать, был для него беспрецедентным.

Где-то в спальном районе на окраине Москвы, в ничем непримечательной однушке с ничем непримечательным ремонтом, лежала под глубоким наркозом Юлия Юрьевна Ромашкина…

— Ирин, привет!

Вопрос «кому звонить» на самом деле был сугубо риторическим. Разумеется, сестре. Как-никак, родная кровь. Или, как сейчас по новомодному говорят «клан».

Клан Скуфидонских был крайне невелик и состоял всего из двух человек, но при этом максимально сплочённым. Проще говоря, я за сеструху порву, и она за меня тоже. Да и дар наш распределился крайне полезным образом.

Я при всей своей силе скорее тактик. Сложные комбинации не люблю, так как не вижу в них особой необходимости. Ирка же — стратег.

В том числе поэтому на ней висят обязанности по управлению семейным имуществом, всяческими инвестициями, трастовым фондом и прочая скучная ерунда. С информацией она работать умеет и любит.

Так что если нужно срочно и тихо найти человека, то это по её профилю.

Дёргать Державина, Гринёва и Владим-Саныча пока рано. Начнут задавать вопросы что да как, прознают про пропажу Ромашки, а там глядишь и бурную деятельность разведут.

Спугнут мне Оскаровича. А он, — насколько я знаю по собственному опыту, — ввиду своих нехороших делишек и без того пуганый должен быть.

— Да, Вась, привет, — судя по голосу, сестра уже спала. — Что-то случилось?

— Ну так, — уклончиво ответил я. — Человека одного пробить надо. Ты же в Москве крутишься, в министерстве бываешь, вот я и подумал.

— Что за человека?

— Не знаю, — честно ответил я. — Знаю только, что отчество у него приметное. Оскарович. Константин. Не слышала никогда о таком?

Сестра ненадолго задумалась.

— Нет, — сказала она. — Среди наших Оскаровичей нет, у нас все ребята нормальные.

— Понятно. А у тебя есть доступ к базам минобороны?

И снова задумчиво:

— Прямого нет… Могу попробовать, но… быстро не получится.

Я уж было совсем расстроился, но тут Ирина вдруг закашлялась в трубку, — будто спросонья слюной подавилась, — а потом заорала:

— А хотя погоди-погоди! Слушай, Вась! Есть у меня один знакомый компутахторный гений! Хакер до мозга костей! Сейчас я его быстренько напрягу!

— А не спит твой хакер? — уточнил я. — Время-то позднее.

— Не-е-е-е, — протянула сестра. — Не спит. Сейчас всё сделаем, не переживай. Найдём тебе всех Оскаровичей в мире, дай только чуть времени!

— «Чуть» — это сколько?

— Не знаю, Вась. Как пойму, так сразу тебе отпишусь.

— Понял.

— Ну всё, давай, я побежала!

На том конце провода раздались длинные гудки. Я тяжко вздохнул и обвёл взглядом всех присутствующих.

— Ну чего вылупились? — спросил я у альтушек. — Идите отдыхать, пока есть такая возможность. Скоро будем ловить Оскаровича…