Глава 20

— Алексей Михайлович, — приветственно кивнул Кузьмич.

— Вильгельм Куртович, — кивнул Чего в ответ.

Мужчины обменялись рукопожатиями и встали у забора, провожая взглядом Василия Ивановича и гружёную элитной девчатиной барбухайку. Отряд «Альта» под предводительством своего бессменного командира уезжал в ночь.

— Давненько вы к нам не заходили.

— Дела, — вздохнул Лёха. — Осень ведь на носу.

— Прекрасно вас понимаю, Алексей Михайлович, — сказал Кузьмич. — Однако раз уж мне выпало счастье увидеться с вами, то я всё равно посмею просить вас об услуге.

Барбухайка пропала за поворотом, и теперь Лёха обернулся к своему собеседнику лицом.

— Для вас, Вильгельм Куртович, — сказал он на полном серьёзе. — Всё, что угодно.

— Прошу сущую малость, — чуть смутился Кузьмич. — Но она как раз по вашему профилю. Начну издалека. Видите ли, очень скоро начинается «Endloses Zucchinifest». Это такой большой праздник, который в Российской Империи, к моему глубокому сожалению, отмечается не так широко, как на моей прежней родине. Здесь он более известен, как «Кабачковый Спас».

— Прошу прощения, Вильгельм Куртович, — неподдельно удивился Лёха. — Но среди кого он известен?

— В основном среди таких же релокантов из Австрии, Венгрии и Пруссии, коим является ваш покорный слуга.

— Хм… Признаться, впервые слышу, — честно признался Чего. — Но продолжайте, Вильгельм Куртович, продолжайте. Мне очень интересно.

— Благодарю. Так вот. В первую субботу сентября каждый австрийский дом обязательно украшен кабачками. Люди наряжаются в праздничные костюмы, ходят в гости и рассказывают друг другу страшные истории…

— Так это же халовин, — нахмурился Лёха.

— Не совсем, — улыбнулся Кузьмич. — Заокеанский хэллоуин лишь бледная тень того торжества, о котором я веду речь. Просто чуть более… растиражированный в медиа.

— Уъуъуъу! — Лёха погрозил кулаком в неизвестном направлении. — Вот ведь сволочуги! Ничего своего нет, всё что плохо приколочено прут!

— Горячо поддерживаю ваше мнение, Алексей Михайлович.

— Так…

— Ну да, — Кузьмич вернулся к основной теме беседы. — Возможно ближе к старости я становлюсь слишком сентиментальным, но в этом году я хотел бы отпраздновать «Endloses Zucchinifest» как полагается. И возможно… как знать? Возможно даже привить это чудесное торжество жителям нашей родной Удалёнки.

— Та-а-ак, — протянул Лёха. — И что же вам требуется от меня, Вильгельм Куртович?

— Кабачки, — ответил камердинер Скуфидонского. — Вы же знаете, как Василий Иванович относится к сельскохозяйственным культурам на своём участке, верно?

— Знаю-знаю, — подтвердил Чего, явно вспоминая какую-то неприятную историю.

— Ну так вот. От вас мне потребуются кабачки.

— Много?

— Очень много.

— Большие?

— Очень большие, Алексей Михайлович.

— Хм-м-м.

Лёха задумался, а затем ещё раз протянул руку для рукопожатия.

— Никаких проблем! Уж с чем, а с этим я могу вам помочь, Вильгельм Куртович, — сказал он и закрепил мысль вслух: — Много больших кабачков…

Не знаю, что там у Иры за личный хакер такой, но справился он и впрямь быстро. Не успели альтушки толком успеть задремать, как список всех Константинов Оскаровичей был у меня на руках.

Трое их таких в Империи.

Все трое, видимо, чтобы соответствовать отчеству, аристократы.

И каждый подходил под дополнительные критерии, а, следовательно, давал отдельный повод для подозрений.

Первый Костя Оскарович выслужил себе личное дворянство за что-то там перед чего-то там народной самодеятельности в городе Перми… музыкант, если говорить проще. И вот вам, пожалуйста, звоночек. Пускай и по касательной прошло, но искомый нами Иван, если верить девкам, тоже музыкант.

Совпадение?

Возможно и нет. Может, они с нашим «сантехником» в одном оркестре по струнам бренчали. Ездят себе с гастролями и девок воруют.

Другое дело, что согласно данным, он уже второй месяц как на гастролях в стране Восходящего Солнца и цветущей сакуры. Благодаря чему, соучаствовать в покушении юной девицы ему затруднительно.

Так что этот вариант сбрасывать со счетов не стоит, но и на самый очевидный он не тянет.

Отложим Костю-музыканта и поглядим на остальных.

Второй Оскарович уже баронского рода. Московского. И вот ведь какая штука — род его сантехникой занимается уже в котором поколении. Что-то здесь производит, а что-то закупает из-за бугра, но так или иначе свою долю рынка оттяпал.

А наш злостный похититель, насколько мы помним, сказался сантехником.

Сантехник и сантехника.

Сантехника и сантехник.

Созвучно и близко по смыслу, не так ли?

Казалось бы, связь очевидна, и можно было бы тряхнуть этого Константина Оскаровича. Проверить, а в случае чего быстренько притянуть к ответу. Вот только одна беда — ему три года. И думается мне, что пацан ещё не успел так оскотиниться, чтобы чужими руками девок воровать.

Ну и третий, последний Константин Оскарович.

И вот это уже о-хо-хо. И о-хо-хо, и пу-пу-пу, и всё такое прочее.

Подозреваемый номер три был из рода Ивановых-Нобелей. Двоюродный брат патриарха, между прочим. И оставить бы это говно в покое, пока оно не завоняло, но Константин Оскарович Иванов-Нобель патронировал детский дом в области. А наш похититель, как подметила кадет Шестакова, как раз-таки детдомовский.

И конкретно вот в эту деталь я охотно верю, потому как она была брошена случайно.

Что ж…

И тут мы подбираемся к главной проблеме.

Ивановы-Нобели — род серьёзный. У них и со шведскими Нобелями связи, — а оно и понятно, — и с Большой Фармой, и мало ли с кем ещё. Это уже не Кочетков, к которому можно заявиться с ноги, положить охрану мордой в пол, и только потом начать разбираться. Хотя… технически, конечно, можно.

Но какие у меня к ним претензии? Паучки нашептали? Имя им послышалось? Доказательств-то нет, ни одного. Наплевать, что для суда, для меня самого.

А ну, как это всё совпадение скверное? Выверну я этих Нобелей наизнанку, а Ромашку не найду.

И что же получается? Получается, что Столп Империи слетел с катушек и устроил самосуд в центре Москвы.

Так что нет. Так нельзя. Тут даже личное покровительство Императора не поможет, скорее подставлю я его по полной программе. Потому как беспредел.

А беспредел есть отсутствие контроля и упорядоченности, — уж мне ли об этом не знать, у меня вон альтушки как раз беспредельщицы.

Итак…

Силовыми методами добывать информацию нельзя.

Зато всеми другими можно и нужно.

Быстро, оперативно, нагло.

И чтобы не терять времени, я решил зайти сразу с нескольких направлений.

Группе «Альта» выдал агентурное задание: под видом работников проникнуть в головное офисное здание Ивановых-Нобелей и добраться до рабочих компьютеров.

Как показывает ситуация, на подобные каверзы мозги у них отлично заточены. Вот пускай и проявляют творческую инициативу.

С Иринкой вопрос уже обговорил, и та сказала, что обычного телефона будет вполне достаточно, чтобы подрубить её чудо-хакера к базам данных рода.

Вроде как, если снаружи ломать, то вторжение заметят сразу. А если изнутри, то можно «в мягких тапках» по базе прогуляться, следов не оставив.

Вот…

Ну а сам я, пока суть да дело, отправился в детский дом. В тот самый детский дом, который находился на личном попечении Константина Оскаровича.

Мало ли, вдруг что-то интересное высмотрю. Заодно и сестру встречу, он по карте как раз по пути в столицу находится.

А вот, собственно говоря, и указатель…

Свернув с четырёхполосной трассы на асфальтированную лесную дорожку, — а иначе её никак не назовёшь, потому что сосны с обеих сторон чуть ли не над головой нависали… так вот. Свернув с трассы, я проехал без малого километр вглубь леса и упёрся в железные бронированные ворота и высоченную бетонную стену.

И просто не смог не восхититься вслух:

— Нихрена себе, — сказал я и заглушил мотоцикл.

Не успел я толком осмотреться, как позади раздался шум мотора. В мою сторону, загодя погасив фары, катила неприметная газелька. Прямо вот образцово неприметная: цвета серого уныния, со ржавыми крыльями и вмятиной на капоте.

Но я-то знал, что под ржавчиной скрывается слой брони, а начинка газели может потягаться с некоторыми фургончиками спецслужб. Это ведь Иркина газель. Владим-Саныч лично презентовал ей эту машину на прошлый день рождения.

Тогда как раз намечался какой-то международный конвент артефакторов, и подарок был с намёком. Мол, так и так, Ирина Ивановна, ежели захотите пошпионить за иностранными специалистами — вот вам все условия.

Сеструха тогда фыркнула, мол, кто ещё за кем поглядывать должен, но подарок приняла. И после неоднократно использовала, настолько он ей понравился.

— Здорова, — я махнул рукой, Ира остановилась и заглушила мотор.

Тут же боковая дверь газельки отъехала в сторону и на дорогу выпрыгнул смуглый молодой мужичок. Выпрыгнул, главное, и смотрит на меня так… странно. Вроде бы с надеждой, а вроде бы и с вызовом.

— А это? — уточнил я у сестры.

— Это…

Ира на несколько секунд замялась, но потом ответила:

— Это тот самый компьютерный гений, про которого я рассказывала. Познакомься, его зовут Тамерлан.

— Погоди, а это не грузчик ли, что в прошлый раз у тебя мебель двигал? — присмотрелся я.

— Нет, что ты! — махнула рукой сестра, — ты путаешь. И совсем даже не похож.

Ну Тамерлан и Тамерлан… подошёл, пожал ему руку, представился Василь Иванычем, а он всё продолжает меня взглядом сверлить. Странные всё-таки ребята эти айтишники. Не от мира сего.

— Значит так, — сказал я. — Сейчас мы с вами двинем к Нобелям, а пока обождите меня минут пятнадцать. Любопытно мне посмотреть, что это за детский дом такой посреди дремучей чащи…

— Ну вот! — Шестакова вышла из примерочной. — Я офисный сотрудник! Добрый день, коллеги, где у вас тут кулер? Сдавайте отчёты мне на стол и не забывайте мыть за собой микроволновку. Харасмент! Шредер! Бизнес-ланч!

— Уф-ф-ф-ф, — закатила глаза Фонвизина. — Шама, тебе никто не поверит.

— Да почему⁈ — возмутилась шаманка и покрутилась вокруг своей оси. — Почему⁈

Сейчас на ней была одета обычная белая блузка, чёрная юбка-карандаш, балетки и почти прозрачные колготки.

— Блин, — а это из соседней кабинки выглянула Рита Смертина. — На мне всё висит. Может, есть размер поменьше?

— Поменьше только школьная форма, — задумчиво пробубнила Стекловата, копаясь в развалах с одеждой.

— Девочки, повторяю: вам никто не поверит, — Оля Фонвизина в свою очередь даже не думала переодеваться. — Вы хоть понимаете куда мы едем? Это стекляшка в центре Москвы, которая принадлежит крупнейшей и богатейшей корпорации в мире. А это, — княгиня окинула взглядом магазин. — Это звиздец…

Под «звиздецом» подразумевался единственный работающий в это время суток гипермаркет, который находился у альтушек по пути. И к великому сожалению Её Рыжего Сиятельства Ольги Сергеевны, этот гипермаркет позиционировал себя, как доступное и бюджетное место для всей семьи с красными ценниками и продуктами собственного производства.

— Вы хоть понимаете, что за люди там работают и сколько они зарабатывают? — спросила Фонвизина. — Вы хоть знаете, как они выглядят? Нет? А я знаю. Не так они выглядят! Шама, у тебя вон нитка торчит!

— И что? — не сдалась Шестакова, но ниточку всё же оторвала. — Прямо вот будут они в нас так пристально всматриваться, ага…

— Конечно, будут! Ты не представляешь себе, что это за гадюшник и…

— А вот и я!

— О-о-о-ох, — страдальчески протянула Фонвизина. — Дольче, ты выглядишь как секретарша из порно.

— Классно, скажи⁈

— Ну и что ты предлагаешь? — отпрянув от развала, спросила Стеклова. — Как нам иначе туда попасть? Прости, но времени бегать по бутикам нет, у нас вроде как Ромашку прямо сейчас убивают.

— Да я не знаю, — от досады рыжая аж ногой топнула. — Критикуешь — предлагай, знаю-знаю. Но правда не знаю.

Собравшись в кучу посередь примерочной, девушки начали свой молчаливый мозговой штурм. Каждая силилась что-то придумать, но у каждой пока что не получалось. До тех пор, пока:

— Хы, — сказала Дольче и глянула на себя в зеркало. — А я ведь спецом сумку с костюмами взяла. Ну… теми самыми, из подземелья.

— Фу, Дольче.

— Я как бы ни на что не намекаю, но у меня их ровно четыре. Есть медсестра, горничная, школьница и ведьмочка. Ведьмочка это как раз для тебя, Оль. Ну а я могу остаться вот в этом.

— Фу-фу-фу. Ты предлагаешь нам попасть в офис Ивановых-Нобелей под видом шлюх?

— Не шлюх, а эскортниц, — пожала плечами Чертанова. — Думаю, что там их и без нас должно быть полно. Сольёмся с толпой.

— Фу!

— Есть идеи получше?

— Погоди-ка! — крикнула Стеклова. — Горничная! Ну точно же! Здесь же есть целый отдел с униформой! Представимся службой клининга! — и рванула куда-то вдоль торговых рядов.

— Ну-у-у-у, — протянула Фонвизина и зашагала следом. — Уж лучше так, чем ведьмочкой-медсестрой…

Лезть через ворота — последнее дело. Там ведь наверняка камеры, а мне оно зачем? Так что я прошёл вдоль бетонной стены минуты три-четыре, и только потом начал карабкаться на территорию.

Залез.

Спрыгнул.

Осмотрелся.

И могу теперь со всей ответственностью заявить:

— Нихрена себе.

Мимо кустов, в которые я приземлился, шла настоящая полоса препятствий. Рвы, верёвки, лужи, канаты… а вон муляжи зданий с открытыми окнами, — как в пожарной части или на съёмочной площадке вестерна.

Уже интересно.

Уже не детский дом ни разу.

Но дальше, как оно всегда бывает, было больше. Заприметив вдали шпиль основного здания, — да-да-да, у основного здания здесь внезапно был шпиль, — я двинулся вперёд и почти тут же вылетел на… эээ… назовём это «игровой площадкой».

Вот только вместо качелей, горок и милых сердцу разноцветных покрышек, наполовину вкопанных в землю, здесь повсюду стояли манекены. Причём жизнь этих манекенов явно что не пощадила.

Битые, коцаные, все сплошь в зарубках. А некоторые даже обугленные местами.

Одарённые?

Здесь содержат одарённых сирот?

Сюжет для мрачного триллера, ни больше и ни меньше. Думаю, моего слова будет достаточно, чтобы натравить на это место соответствующую проверку. А этой игровой площадки для того, чтобы проверка охренела и взялась за эту лавочку.

Ну а если изуродованные манекены и полосы препятствий можно списать на уклон в физкультуру, то вот вам! Вот! Грёбаное стрельбище! Вон стойки, а вон ряды мишеней. Часть изрешечена огнестрелом прямо-таки в чепуху, а из другой части торчат стрелы, метательные ножи и, — на минуточку! — топорики типа томагавк.

Я, возможно, очень далёк от общеобразовательной системы, но почему-то уверен, что метание ножей — это не школьная дисциплина.

В целом, я увидел достаточно.

Теперь надо лишь пробраться в здание, найти первый попавшийся компьютер с выходом в сеть и открыть дверь для Иринкиного хакера. Пускай начинает шерстить цифровые тайны этого места. Уверен, что их там наберётся на несколько пожизненных сроков для всего педагогического состава.

Шаг за шагом, от куста к кусту, в свете луны я продолжил пробираться вперёд. И тут вдруг:

— Всем построиться! — раздался крик чуть левее стрельбища.

И снова нихрена себе. Давненько я не удивлялся так часто и так искренне. Время около пяти, рассвет ещё даже не собирается, а детей уже вывели на построение. Детей… на построение… уже как немного напряжно, не правда ли?

Конечно же, я решил подобраться чуть поближе и послушать чуть побольше.

Итак:

Навскидку двадцать детей самых разных возрастов стояли по струнке перед бородатым мужиком, по внешности и настроению напоминающего бешеного льва. Мужик заложил руки за спину и выхаживал вдоль строя.

— Кузина! — крикнул он.

— Я! — отозвалась девчушка лет четырнадцати.

— Ситуация, — убавил тон мужик-лев, но я всё равно слышал каждое его слово. — На мосту или посередь речного брода стоит или сидит молодая девушка. Девушка кричит и просит о помощи. Твои действия?

— Попытаться выманить её подальше от проточной воды, — ни раздумывая ни секунды отчеканила девчушка.

— А если не получилось?

— А если не получилось, то использовать снаряд с паралитиками либо гарпун!

— Зачем гарпун?

— Затем, чтобы была возможность вытянуть её подальше от проточной воды!

— А это тебе зачем?

— Находясь над проточной водой русалки имеют повышенную способность к регенерации, и прикончить их становится практически невозможно!

— Угу, — кивнул мужик. — Молодец, Кузина. Следующая ситуация: местные жители жалуются на то, что неподалёку поселилась банши. Твои действия?

Так!

Не понял…

Точнее наоборот… понял. Они что, тренируют здесь детей охотиться на монстров? И таинственный Иван, получается, воспитывался здесь? И… Ромашка… Чего⁈ Твою-то мать! Вот оно как всё, оказывается!

Кажется, только что господа Ивановы-Хельсины официально дали мне повод стереть их с лица земли…