Глава 34

Глава 34

При виде зашедшего в приемную Амина Абдул вскочил со своего места с широкой улыбкой на губах.

— Бисмиллях! Сэр, как же я рад вас видеть! Аллах милосердный вас вернул!

Амин бы подтвердил, что он здесь по велению Аллаха, который собрался сделать его отцом еще раз, но промолчал.

Саид открыл дверь в кабинет, и Амин зашел, сразу увидев свое место. За три месяца здесь ничего не изменилось, все лежало на своих местах.

— Я редко приезжал в офис, больше работал из дома, — прокомментировал отец. — Твой кабинет ждал тебя. И он по-прежнему твой.

Амин сел в кресло, еще раз убеждаясь, что все вернулось: горы документов и с ними старые проблемы.

— Но, прежде чем мы приступил к рабочим делам, — Саид устроился в одном из кресел, глядя на сына, — я хочу поговорить о личном.

Амин перевел на него взгляд. Возможно, сейчас отец начнет причитать о том, что сын его не послушал, а за этим тянется цепочка неприятных событий. А еще Амин видел, как ему сложно было начать этот разговор, он явно собирался с мыслями.

— Амин, я много думал… С тех пор, как ты уехал, прошло много времени, но жизнь словно остановилась. Мама очень переживала. Не было ни дня, чтобы она не плакала и не говорила о тебе… Но причина ее слез не ты…

Саид замолчал, но Амин не стал его перебивать, слушал внимательно. А еще он боялся того приступа, который случился в этом кабинете три года назад. Не хотелось бы его повторения.

— Причина ее слез — я. Именно мое решение связать тебя узами брака сделало несчастными стольких людей.

— На все воля Всевышнего, отец, — все же вмешался Амин. — Мама плакала, потому что каждый из нас прошел сложный путь. Кто-то больше, кто-то меньше. Но если это произошло, то по велению Аллаха и для того, чтобы сделать всех нас сильнее и мудрее.

— Мне надо было быть мудрее три года тому назад, Амин. Я тебя не слышал, но и ты молчал. Все произошло так быстро, новость о том, что ты хочешь жениться на Анне, шокировала. И пусть я не могу повернуть время вспять и изменить свои же слова, но я готов слушать и слышать тебя сейчас. Ты был несчастен все эти годы, и, осознавая это, я несчастен сейчас. Плакала не только мама, жалея о том, сколько всего пережил ее сын и что она не видела своего внука… Плакал я, потому что мое решение сделало всех несчастными… Аллах заставляет нас расплачиваться…

— Аллах милосердный, — напомнил Амин. — В Хадисе сказано: «Того, кому Аллах желает добра, он подвергает его испытаниям». Легких путей к счастью не бывает. И ты знаешь, что он никогда не заставит расплачиваться за ошибки. Он учит их не совершать впредь.

Какой мудрый его сын! Саид сидел перед ним, как когда-то сидел перед своим отцом, а тот вещал ему строки из Корана. Мухаммед был бы рад побеседовать со своим внуком, жаль, что не дожил до этих дней.

— И он учит прошению, — кивнул Саид. — Аллах учит признавать свои ошибки и исправлять их. Прости меня, сын, я был несправедлив, и прости, что твоя жизнь сложилась не так, как ты этого желал. И если существует наказание Всевышнего, то я тоже наказан — мой внук рос вдали, а мой сын был несчастен. Но за каждый свой поступок, который привел к этим последствиям, я готов понести наказание. Прелюбодеяние — тяжкий грех, но я всегда считал, что любовь не может быть грехом. Никто не виноват, что она врывается в жизнь. Даже несмотря на то, что твой сын незаконный, созданный в грехе, он мой внук, и меньше я его любить не стану. Я помогу тебе в любой ситуации, что бы ты не решил. Ты не один, Амин! С этого момента я буду твоей опорой. И неважно, что мой сын живет в греховной связи. И неважно, что я перед Аллахом понесу за это наказание.

Саид положил свою ладонь на руку сына.

— Не знаю, сможешь ли ты меня простить.

— Аллах простит, — ответил Амин и второй рукой накрыл руку отца. — За эти три месяца я многое понял: надо ценить настоящее, вспоминать прошлое, но не зацикливаться на будущем.

— Иншааллах, — кивнул Саид. — Теперь расскажи о своих планах, а потом приступим к рабочим моментам.

Амин поведал отцу все планы. Он скрыл только факт беременности Анны, чтобы Саиду снова не сделалось худо.

— Значит, завтра пойдем к отцу Зафиры и поговорим о разводе, — твердо согласился Саид, но тут же задумался — вложения, долгосрочные планы с этой семьей потерпят крах. Но если только такова цена любви, то даже в этом он не станет перечить Амину. — Махр Зафиры — это твои акции от терминала в Лос-Анджелесе, половина которых и так у ее семьи.

— Моя доля все еще наша, у «Arabia Airlines», — напомнил Амин, — я все еще ее муж. Ты тоже вложился в половину стройки. Я это не забыл.

— Только зачем им терминал без самолетов? — задумался Саид, но Амин словно его не слышал, он озвучивал собственные мысли.

— В брачном договоре нет графы, что я не могу их продать. Ведь бизнес — это шаткий источник дохода. Сегодня все прекрасно, а завтра надо продавать. — Амин коснулся висков, в его голове было много планов, но все они меркли. — Аллах покажет мне путь! Я чувствую.

— Можно стройку выставить на торги! — предложил Саид и тут же поник. — Но это время. Тебе обязательно разводиться так спешно? Может быть, подождать?

Амин просверлил отца острым взглядом. Если бы тот знал, что Анна беременная и он через семь месяцев станет снова отцом, то первым бы поторопил. Да и к чему тянуть? Надо решать все быстро. Хотя миллиарды, вложенные в строительство, болью отдавали в сердце. Это деньги семьи, компании, это большое вложение.

— Тогда пусть все забирают, — прошептал Саид, но Амин прекрасно знал, чего ему стоили эти слова. Это немалые деньги. Еще, как назло, отец Рамиля отказался от такого заманчивого предложения.

— Я свяжусь с авиакомпанией в Абу-Даби, — предложил Амин. — Но даже если они согласятся, все это вопрос времени. А у меня его нет. Кстати, я хотел спросить, как поживает семья Махди? Моя жена не искала своего мужа? Или они в курсе развода? Если в курсе, то мы не сможем уже ничего продать, скорее всего, в брачный договор уже внесли поправки.

— Они не в курсе. Зафира им ничего не сказала, она к нам приходила много раз. Ждет тебя, решила, что ты сошел с ума. А отцу сказала, что ты полетел в долгосрочную поездку договариваться насчет нового проекта.

Амин облокотился на спинку кресла. Ну надо же! Она все еще надеется, что он к ней вернется! «Сошел с ума» — это в ее стиле. Дает глупые объяснения на нестандартные ситуации. Она в одном только поступила мудро, что не сказала семье правду. Может быть, еще есть шанс продать терминал.

Вот теперь начались рабочие моменты. Юристы, которые уже толпились у входа с бумагами на подпись, прошли в кабинет первыми. Абдул гордо указал каждому куда сесть и взглянул на Амина. На его губах отразилась довольная улыбка. Он рад был снова работать, видимо, совсем заскучал.

Мансур, директор Центра планирования полетов, стал следующим, кто зашел к Амину с отчетом.

— Не мог не поздороваться. — Они с Амином пожали друг другу руки. — Очень рад видеть! Принес отчет на сегодняшний день по ситуации по рейсам. Кроме рейса с Денпасара, ничего внештатного нет. А как дела с расследованием?

— Пока нет новостей, — ответил Амин. — Но мы приблизились к истине. Полиция выясняет, откуда был перевод на счета семьям сотрудников. Хотя… — Он задумался. — Это можно было сделать из любой части мира.

— Хочется уже определенности. — Теперь задумался Саид. — Чтобы был какой-то сдвиг. Мы отправляем самолеты в небо, но мы не уверены в безопасности.

— Пусть каждый самолет тщательно осматривают, — попросил Амин Мансура, — даже если пойдут задержки вылетов. Но никто не полетит, пока техники точно не убедятся, что с воздушными судами все в норме и они технически исправны. Кто-то явно хочет нашего краха.

— Верно, — согласился Саид. — Одна авиакатастрофа может ударить по авторитету. У нас их никогда не было, не считая мелких инцидентов, поэтому «Arabia Airlines» всегда считалась самой надежной авиакомпанией. Но за последнее время поползло много слухов в прессе.

— И что они говорят? — нахмурился Амин.

— О прошлых задержках. Считают, что дело касается безопасности. Но наш маркетинговый отдел работает достаточно профессионально. Они провели акции на билеты, которые раскупили за считаные часы. Люди нам доверяют, и мы не должны их подвести. Надо искать зачинщика в разбавлении топлива, а как найдем, вернемся к прежнему спокойствию.

Мансур ушел, Саид тоже засобирался.

— Поехали домой, сынок. Там тебя ждут. А мне уже не терпится обнять своего внука. Лучше расскажи, какой он? Я понял, что он уже неплох в арабском языке?

— Хамдан быстро учится, — улыбнулся Амин. — Он может быть непоседливым, упрямым, но подмечает детали и интересуется миром вокруг. Я думаю, вы поладите.

— Надо еще переговорить с адвокатом, судебных процессов будет много, — напомнил Саид. — У тебя есть кто-нибудь на примете?

— Да, я позвоню ему, но все встречи отложим на завтра. — Амин встал со своего кресла. — Сегодня посвятим вечер семье. Наверняка Анна очень волнуется, хочу быть рядом.

— Ей не о чем волноваться, — улыбнулся Саид и положил руку на плечо сына. — Она в надежных руках, мама очень ее ждала. Как только Анна позвонила и сказала, что вы летите, твоя бабушка и мама начали суетиться и готовить комнату для нее и Хамдана.

— Комнату? — удивился Амин, не ожидая такого. — Мы одна семья, зачем нам раздельные комнаты?

— Вы не женаты, — напомнил Саид и вознес ладони, шепча молитву. — Харам, сынок. Перед Аллахом, он все видит.

— Бисмиллях, — прошептал Амин. С этим он разберется потом, но спать в раздельных комнатах он не собирался. Не в пятнадцатом же веке живет! Аллах уже давно благословил, раз подарил еще одного ребенка.

Когда они с Саидом приехали домой, то их никто не встретил. Дверь открыла горничная, которая при виде Амина заулыбалась и поклонилась. Отец и сын прошли в гостиную, встречаясь с тишиной.

Оказаться здесь Амину было приятно. Он любил этот дом. Здесь прошло все его детство, юность. Дом, в котором они жили с Зафирой, был не к душе, сердце его не принимало. Если Анна захочет, то они могут жить всей семьей здесь. Но если нет, то он не станет противиться и купит ей такой дом, который выберет она сама. Молодые должны жить отдельно от родителей. Это он тоже понимал. А нянек можно нанять сколько угодно.

— К ужину все накрыто, — поклонилась покрытая девушка азиатской внешности в черной абайе.

— А где все? — поинтересовался Саид.

— Они в саду. Я передам, что вы пришли.

Она удалилась, и через несколько секунд послышался шум — все веселое семейство оказалось в доме.

Даниэль первым выбежал в гостиную, радуясь и протягивая руки к отцу.

— Па-а-а-а! — Амин его подхватил, целуя в щеку, а сын его обнял. — Мне подарили много игрушек! Много!

— Они, наверное, достали тебе коробку с моими игрушками. Там была красная Феррари?

— Да! Она огромная! — Даниэль развел руки в стороны, показывая размер. А потом снова сцепил их на шее отца.

— Вот это любовь, — восхитилась Оливия, стоя в дверях. Амин впервые увидел, как увлажнились глаза бабушки.

— Сынок! — В дверях показалась Вирджиния и кинулась к Амину. Она обняла обоих сразу: и сына, и внука. Маленькие ручки ребенка притянули ее к себе.

— Ты не будешь плакать?

— Если только от счастья. — Из глаз Вирджинии предательски поползли слезы. Она их смахнула, улыбаясь.

Дальше наступила очередь Оливии. Амину пришлось поставить Хамдана на ноги, чтобы обнять хрупкую бабушку.

— Маленький Даниэль такой шустрый, что я за ним не поспеваю. — Она стерла слезу, и Амин перевел взгляд на дверь в сад, у которой стояли дедушка и Анна. Его Анна, любовь всей жизни. Он не видел ее три часа, а казалось, что три года. Хотелось ее обнять, но ведь это будет считаться харамом. Хотя кому уже какая разница?

Анна улыбнулась, глядя на Амина, и взглядом указала на дедушку Даниэля, который стоял рядом и с воодушевлением наблюдал, как женщины обнимают внука.

— Дедушка, — улыбнулся Амин и сам подошел к нему, крепко обнял. — Как ты?

— А что я, Амин? — Даниэль заглянул в глаза внуку. — Мое дело только любоваться тем, как счастливы мои внуки и мои правнуки. И тогда счастлив я.

Он похлопал Амина по плечу и взглянул на Анну.

— Эта прекрасная девушка ждала тебя, кажется, сильнее всех нас. Но мы все пройдем к столу, оставим вас наедине.

Все заулыбались. Даже Саид закрыл на это глаза, взял на руки Хамдана и направился в другую комнату к столу. Остальные последовали за ним.

И как только Амин и Анна остались наедине, то его губы сразу оказались на ее губах. Она нежно коснулась его щеки, наслаждаясь этим мгновением. Как можно их разлучить, если эти три часа вдалеке друг от друга оказались пыткой. И к тому же, ей нужна была его поддержка. В этом доме ее прекрасно встретили, но она все равно волновалась.

Раздался грохот. Амин и Анна обернулись, глядя на домработницу, полноватую женщину средних лет, которая закрыла глаза рукой, а на полу валялась металлическая крышка-клош.

— О, Аллах! — взмолился Амин, а к ним уже бежала взволнованная Вирджиния. Но женщина была так перепугана, увидев поцелуй, что не знала, как ей поступить. И при виде хозяйки она чуть не потеряла сознание. Но все это рассмешило Амина, и этот смех подхватила Анна. Вирджиния все поняла и с улыбкой на губах отправила домработницу обратно, забрав у нее поднос с едой.

— Садитесь за стол, — пригласила она молодых и тем ничего не оставалось, как последовать за ней.

Все расселись по местам: Саид — во главе, по левую руку от него — Вирджиния, по правую — Амин, его привычное место. Маленького Даниэля посадили между хозяйкой и Анной. Оливия и Даниэль устроились рядом с Амином. Малих улетел в рейс, а Лейла еще не вернулась домой.

— Хамдан, родной мой, — обратилась к нему Вирджиния, — что ты любишь кушать? У нас сегодня фаршированный верблюд с вермишелью и овощами, люля-кебаб из баранины, хумус, салаты…

Даниэль уставился на Амина большими глазами, а тот засмеялся. Анна тоже была потрясена блюду из верблюда. Она точно не ожидала это услышать и тоже уставилась на Амина. Даже Саид улыбнулся.

— Верблюда едят, — кивнул Амин, глядя на сына. — Он очень вкусный, попробуй.

— Верблюд с горбом? — удивился мальчик.

— Горб считается деликатесом.

— Амин прав, — встрял Саид и озвучил специально для Анны: — Блюда из верблюда подаются на важные торжества и являются символом гостеприимства. Сегодня важный день, вы вернулись, в нашей семье прибавление, нас уже больше, и мы счастливы. Приятного аппетита, дочка! Верблюжатина, правда, очень вкусная.

Анна проследила, как Вирджиния помогла мужу положить порцию мяса с гарниром. Потом сделала тоже самое для сына.

— Мы уже привыкли, — поддакнула Оливия, — но мясо верблюда считается полезным. Может, поэтому мы так долго и живем.

— Мама! — Джини с улыбкой одернула мать. — Сколько Аллах даст. Причина не в количестве съеденных верблюдов.

— Ну, судя по тому, что Джек тоже жив, то дело не в верблюде.

Старший Даниэль рассмеялся. Они все так же цепляли Джека Арчер, совсем забыв, кто он для маленького Даниэля и его матери. Взгляд Амина был направлен на сына, но тот даже не слышал. Ему положили новое для него блюдо, и оно было гораздо интереснее разговоров взрослых. Он взглянул на отца, на его руки, и Амин незаметно для всех поднял указательный палец правой руки, а потом взял кусок мяса и отправил его в рот. Хотя перед ним лежала вилка. Но этот их трюк с Даниэлем Анна знала. На любом почетном мероприятии арабы будут есть руками, хотя перед ними лежат все приборы. Она уже к этому привыкла, иногда даже сама так делала. Но сейчас взяла в руки вилку. Точно так же вилкой ели старшие Фернандесы и Вирджиния. А мужчины — истинные арабы, и им можно все.

Даниэль засунул кусок верблюжатины в рот и умилился.

— Мясо!

— Да, единственное, что было плохо на Бали — это еда. Они не гурманы, — произнес Амин.

— Я не помню, чтобы я страдала, когда была там… — Вирджиния задумалась.

— Ты болела, хайяти, — напомнил Саид. — Но еду я помню, и тут Амин прав. Они плохо понимают в еде. Для них еда — не наслаждение, а способ заполнить желудки и дать своему телу энергию. Наслаждайтесь, дети! — Он обратился к Анне и Хамдану, взяв ложку, чтобы добавить ребенку еще мяса. — Вы должны отъедаться, а то очень похудели на их еде.

— Папа тоже так сказал. — Хамдан пережевывал с наслаждением, видно было, что ему нравится. И уже не важно, что в тарелке верблюд. — Маме надо есть много, в ее животе моя сестричка или брат.

Ложка с грохотом выпала из рук Саида…