Глава 39

Глава 39

— Десять грамм! — произнес Амин в трубку телефона, сидя в своем кресле в офисе. — Десять грамм!

Пока он ехал до работы, был возмущен поступком Зафиры. Вирджиния, которая сидела рядом с сыном, была полностью с ним согласна.

— Интриганки! Она и ее мать! Как только Зафира вышла за тебя замуж, она изменилась. Наверняка Надия давала ей наставления.

Амин не хотел это слушать и был рад, что их браку конец. Лучше он подумает о своих детях от любимой женщины. Десять грамм же! Когда плод успел так вырасти?

— Останови машину возле кондитерской, я куплю шоколадный торт, — попросила Вирджиния, и Амин остановил машину. — Возьму потом такси, поезжай в офис, не жди меня.

И теперь из офиса он разговаривал с Анной, теребя в руках карандаш. За дверью уже столпились сотрудники с отчетами. Надо было решать рабочие моменты, но он откинул дела прочь — подождут. Нет ничего важнее семьи.

— В следующий раз я закрою глаза, и его вес будет равен полтора килограмма.

— Амин, что ты возмущаешься? — не поняла Анна. — Время быстро летит.

— Хочу его остановить и насладиться настоящим. Действительно осознать, что у нас скоро родится ребенок, готовиться к этому, смотреть снимки УЗИ. Запишись к врачу в Лос-Анджелесе. Может, у тебя недостаток витаминов, а мы и не знаем. Пусть обследуют тебя полностью.

— Хорошо, — усмехнулась она.

— Десять грамм! — возмутился он и отключился, но тут же схватил трубку внутреннего телефона. — Абдул, распорядись, чтобы мой самолет был готов завтра утром. Я улетаю в Лос-Анджелес, и со мной еще два человека.

Вскоре пришел отец, и они занялись работой до самого вечера. Саид все еще возмущался поступком сына по поводу того, что тот так легко отпустил Таира аль-Хакима. Дал жить преступнику, хотя он должен был сидеть за решеткой.

— Отец, мы в альянсе с Катаром, не забывай об этом, — напомнил Амин. — Сдав Таира полиции, мы тоже рисковали своей репутацией. А тут выиграли сразу два дела: Рамиль в кресле генерального директора, а Катарские авиалинии теперь часть наших. Сотрудничество будет лишь укрепляться. Терминал в Лос-Анджелесе не ушел из нашей семьи.

— Половина еще у семьи Зафиры, — напомнил Саид.

— Рамиль ее выкупит у них полностью, как только это станет возможным.

Амин уверенно смотрел в будущее. Саид еще раз удостоверился в этом. Он все же сын своего деда, горит делом компании.

День прошел быстро в решении проблем, собраниях, за подписанием бумаг, во встречах, телефонных переговорах. Пришлось даже съездить в Департамент по транспорту, а потом заехать в полицию, чтобы замять это дело. Амин с трудом вернул свое заявление, а пресса его уже поджидала на улице.

— Сэр, до нас дошли слухи, что вы разводитесь со своей женой Зафирой Махди. Это правда?

Возле него оказались маленькие микрофоны в протянутых руках. Вот уж он точно не ожидал такого вопроса.

— Это правда, — уверенно произнес Амин, проигнорировав все остальные, которые уже касались работы. Он официально признал, что развод состоится.

Звонил адвокат сказать, что Зафира так и не подписала заявление на развод, но он подал его в суд.

— Дело затянется, но вы все равно занимайтесь другими вопросами в Америке. Здесь я сделаю все возможное.

Саид был возмущен не меньше Амина.

— Это теперь публичное дело! Кто проболтался прессе о разводе?

— Понятное дело кто, — усмехнулся Амин. — Жертва.

Было очевидно, что Зафира не станет молчать, делая из него монстра. А в глазах прессы он уже становился плохим семьянином.

Домой Амин вернулся поздно вечером, подхватив на руки Хамдана, целуя его в щеку.

Он скучал по сыну не меньше, чем сам Хамдан, который потянул его в комнату с игрушками.

— Папе надо поужинать, — спохватилась Вирджиния, но Амин лишь махнул рукой, желая уйти от всех проблем, насладиться обществом сына.

И пока Хамдан доставал игрушки, Амин решил поинтересоваться.

— Ты знаешь, что мы завтра полетим на самолете? — спросил он.

— Мама сказала. — Даниэль так увлеченно доставал игрушки из коробки, что на этот вопрос ответил без эмоций. Видимо, мама сказала, но не договорила, куда именно они полетят. — Смотри какой вертолет! А мы полетим на черном самолете?

— Да, на нем. Мы полетим туда, где ты жил раньше. Ты помнишь то время?

Даниэль задумался, его взгляд застыл на одной точке.

— Я не хочу уезжать. — А потом он перевел взгляд на Амина и заплакал. Вот этого Амин точно не ожидал, пришел в шок. Он впервые видел, как плачет его сын, как покраснело его лицо, как из глаз хлынули слезы. Маленькие ручки обняли отца за шею, и Амин крепко прижал его к себе.

— Что случилось? Бисмиллях, Хамдан…

— Я хочу остаться с тобой. Ты нас бросишь?

— Что ты такое говоришь! — удивился Амин. — Я никогда вас не брошу! Я всегда буду рядом с тобой и с мамой, не дам вас в обиду. А потом мы вернемся сюда, к бабушкам и дедушкам.

— Обещаешь?

Это было трогательно и больно. У Амина защемило в сердце.

— Я обещаю тебе. — Он посмотрел сыну в глаза. — Даю слово отца, я тебя никогда не брошу. Мы будем жить вместе.

Хамдан несколько раз кивнул, стер слезы и снова принялся раскладывать игрушки. Зато Амин находился в небольшом шоке от реакции ребенка. Почему она такая? Ричард был плохим отцом? Милена и Джек не выглядели нелюбящими внука, напротив, сложилось впечатление, что он им дорог. Было неизвестно, как все сложится, но Амин еще помнил свое пребывание в больнице и их заботу.

Хотелось бы спросить Хамдана, сделать это осторожно, чтобы не увидеть после этого новых слез, не травмировать его. Но Амин побоялся, поэтому решил отвлечь ребенка игрой, за которой они провели время до самого прихода Анны.

— Я собрала вещи. — Она присела на ковер рядом с ними, где стоял уже целый аэропорт. — Но я не знаю, что будешь брать ты.

Она обняла Амина и поцеловала в щеку. А он ей улыбнулся.

— Видишь, мне не хватило работы на работе, и я решил поиграть в аэропорт. Я сам соберу свои вещи, не переживай.

И только когда они остались наедине в комнате Амина, готовясь ко сну, он вспомнил слезы Хамдана.

— Кальби, любимая, ответь мне, как Ричард вел себя с Хамданом? Они ладили друг с другом? Мне не нравится настрой ребенка на эту поездку.

Она перевела на него удивленный взгляд.

— Хорошо. Может, не совсем идеально, Ричард иногда был рассержен или приходил уставшим с работы, поэтому не уделял Даниэлю достаточно времени.

— А когда уделял, то был всегда недоволен, — сделал заключение Амин. — Так ведь? Ребенок ему мешал. Это же не его ребенок и невозможно любить как своего. Хамдан переживает по поводу нашей поездки.

— Наверное, ты прав. — Анна села на кровать и задумалась. Она сама была не в восторге от мысли о поездке и волновалась. Не хотела видеть Ричарда и тем более с ним ругаться, судиться. Теперь наступало время для ее волнений. — Даниэль чувствует твою любовь. Ричард не давал этого. Дети очень чувствительны. Но странно, что он так быстро забыл Джека и Милену.

— Он их не забыл. — Амин присел рядом и взял ее руки в свои. — Он прекрасно их помнит. Просто дети чувствуют себя комфортно там, где ощущают безопасность, заботу и любовь. А еще там, где им уделяют внимание. Я ничего не говорю плохого про Джека и Милену, наверняка они любят Даниэля, просто слишком много всего изменилось. И для него в лучшую сторону. Я не психолог, но… Настроение и состояние матери передается детям. И если ты всегда была напряжена, тебя что-то не устраивало, а ты терпела, он это все чувствовал.

— Ты прав. — Анна задумалась. — Я впервые расслабилась, когда мы нашли тебя на Бали. Просто откинула всю тревогу и проблемы, стала собой. Даниэль это чувствует. Мы с ним с тех пор с ним живем без какого-либо напряжения. Как во сне.

— Это не сон, любимая. Это реальность, и она должна быть такой. — Амин прижал Анну к себе. — Наш второй ребенок родится именно в такой семье — в настоящей и в любящей. И я не хочу, чтобы ты волновалась. Поэтому все вопросы с Ричардом я буду решать сам. Тебя ничего не коснется, кроме как присутствовать на суде.

— Я даже с ним не встречусь? — удивилась она. — Но Даниэль…

Она хотела сказать «его сын», но вовремя опомнилась. Ну вот! Старое возвращается.

— Он не его сын, — напомнил Амин, словно прочитав ее мысли.

— Он его растил с пеленок.

— Лучше бы этого не делал. — Амин встал и направился в гардеробную, чтобы собрать вещи. Или чтобы не сорваться, не нагрубить той, которую любит. Вот теперь и он оказался во власти ревности.

— Но он наверняка захочет увидеть Даниэля. — Анна пошла следом, совсем не понимая, что Амин начинал злиться.

— Только в моем присутствии, — Амин схватил рубашку, — а лучше через суд. Я что-то не увидел особого желания у своего сына видеть Ричарда.

— Ты прав. — Анна осознала, каково сейчас Амину. Ему гораздо хуже, чем ей самой. И решила перевести разговор на другую тему. — Ты знаешь, что твоя мама отправляет с нами няню?

— Няню? — Амин обернулся. — Это прекрасно, потому что помощь нам потребуется. Ты беременна, а я буду весь в судебных процессах. Нам нужна няня даже в это доме…

— Амин, — удивилась Анна, — здесь-то зачем?

— Любимая, няня в арабских семьях — это признак благополучия. Няня — это тот человек, который будет ходить за нашими детьми по пятам и помогать тебе. Женщина должна оставаться женщиной, женой мужа, а не кухаркой, поварихой и няней. Выходя с Хамданом из дома, ты должна брать няню с собой, она твой помощник. Конечно, она не заменит мать, но всегда поможет. А что такое двое детей? Когда я на работе допоздна. Ты еще не знаешь. Про няню я тоже думал, моя мать мудра в этих вопросах.

— Амин! Но я хочу заботиться о своих детях сама!

— Ты и будешь это делать. Няни не воспитывают детей, они помощники жены: принести, подать, если надо, накормить, они выполняют физическую работу, чтобы мать чувствовала себя женщиной и могла заниматься своими делами. У меня тоже была няня, помощница моей матери.

— Это сказка какая-то. — Анна задумалась и засмеялась. — Может, она за меня родит?

— Не родит, — улыбнулся Амин. — Эта роль уже твоя. А с нянями женщина может подумать о себе, лишний час поспать, заняться любимым делом, съездить к подруге или в кафе, пройтись по магазинам.

— Это как-то… Не по-людски что ли… Я имею в виду, что рабство давно отменили.

Амин вздохнул. Как много она еще не знает.

— Ты сейчас в стране, где другие правила. Здесь нет рабства, ты права. Но… Как бы тебе это объяснить… Местные жители никогда не будут делать работу, которая понизит их статус. Если есть те, кто делает эту работу с удовольствием за деньги. Ты никогда не будешь складывать продукты возле кассы, ты будешь только платить и никогда не понесешь пакеты до машины, потому что за тебя это сделают работники этого магазина. Здесь все по-другому. Есть несколько слоев общества: хозяева и обслуга. Ты хозяйка, ты мадам, и ты в Эмиратах.

— Господи! — Анна не поверила своим ушам. — На Бали мы были счастливы без няни и справлялись.

— Я думал о ней, — улыбнулся Амин. — Но там хотелось именно покоя внутри нашей семьи. Мы знакомились, а здесь начнется быт. И ты беременна. — Он указал на ее живот. — Десять грамм, я еще не забыл. Помощь тебе будет нужна. На Бали я не работал, в Дубае я могу приходить домой очень поздно.

— Ладно, — махнула рукой Анна. — Я не против няни, если так положено. В Америке она точно будет нужна. Но ты не спросил имя няни.

Амин закрыл глаза, зажмурился. Если бы сейчас была бы Зафира, он бы мог сказать, что ему нет дела до нянь. Штат прислуги — это не мужское дело. Но это была любимая кальби, а еще она беременна.

— И как будут звать няню нашего сына? — Амин распахнул глаза и улыбнулся, сделал вид, что ему очень интересно.

— Деви.

— Что? — не поверил он. — Деви из Амеда?

— Да! Я позвонила ей и предложила работу. Даниэля она знает, а он знает ее. Оплатила ей перелет, визу, и она будет ждать нас уже там. Из Бали, знаешь ли, быстрее долететь до Америки. Ее дети останутся с Иман, старушка не против. Тем более, это на пару недель.

— Надо же! — Амин обнял Анну. — Мне нравится Деви. Ты прекрасно придумала! Насчет пары недель, конечно, приуменьшила, но ладно.

— Ты думаешь, мы там надолго?

Амин пожал плечами. Он ничего не знал, но судебные дела быстро не проходят.

Утром их провожали домашние. Все собрались в гостиной и давали свои наставления. Саид обнял Хамдана, что-то прошептав ему на ушко, и малыш кивнул. Рядом суетилась Оливия, целуя мальчика в щеки. И, кажется, она даже прослезилась. Анну отвлекла Вирджиния, которая больше всего переживала по поводу свадьбы.

— Сюда ты вернешься в статусе моей невестки, официальной женой моего сына. — Она подавила рыдания, проморгалась. — Я рассказала тебе все детали никаха. Платье мы с тобой выберем по интернету, а ты его примеришь в Лос-Анджелесе. О, Аллах! Ну почему нельзя провести никах в Дубае? Может, есть какой-то способ, например, сразу из самолета — и в мечеть.

— Хайяти! — Саид коснулся ее плеч. — Ты мать, и, конечно, тебе хочется видеть свадьбу сына, но подумай о его безопасности.

— Мама, нам не важно торжество, — улыбнулась Анна и взяла руку Вирджинии в свои, — счастье — не в торжестве. Пусть никах пройдет только для нас двоих, и этого будет достаточно. Нас все устраивает.

Анна взглянула на Амина и тот кивнул, соглашаясь. Повторные браки, как правило, ценнее в другом.

— Даниэля, может, оставить здесь? — взгрустнула Оливия, и все к ней обернулись.

— Это сокрытие ребенка, — напомнил Саид. — Нам остается ждать вас дома. А пока начнем готовить комнаты. — Он поднял Хамдана на руки. — Я сам лично буду руководить ремонтом в твоей. Мы уже с тобой обсудили цвета, я буду их придерживаться.

Мальчик крепко обнял дедушку за шею, не желая разжимать руки. Все засмеялись, но малышу было не до смеха. На его глазах снова появились слезы.

— Я люблю тебя, Хамдан, — произнес Саид. — Буду ждать твоего возвращения. Но тебе нечего грустить, ты с мамой и папой.

И пока все умилялись этой картиной, к Анне и Амину подошли Даниэль-старший и Оливия.

— Я не знаю реакцию на такую новость Джека, — начал говорить Даниэль. — Он был моим другом. Но, видимо, дружбе пришел конец. Если бы мой сын оказался на месте Ричарда, я бы тоже обидчику этого не простил. Поэтому, чтобы он не высказал вам, всегда помните, что он защищает интересы сына. И ему больно. Лишиться внука — больно.

— Ой, да ладно тебе! — запротестовала Оливия. — Ричард подарит ему еще много внуков, он молод.

— Но Даниэль особенный…

— Тут согласна, — кивнула она. — Я бы тоже была зла. Но в жизни всегда так, приходится что-то выбирать и чем-то жертвовать. В этот раз пожертвуем счастьем Джека. Но от него не убудет, у него двое внуков от дочери.

— Ливи! — возмутился Даниэль. — Он любит нашего Даниэля.

— Но он наш! — гордо улыбнулась она. — Скоро еще один появится. Семья Шараф аль-Динов растет так быстро, что мы не успеваем делать ремонты в комнатах.

Это большой этап по поводу реакции Джека и Милены Анне еще предстояло пережить. Сейчас она лишь взглянула на Амина, и он тепло улыбнулся. По крайней мере у нее-то все есть!

— Брат! — Малих обнял Амина. — Сил тебе!

И тут же подоспела Лейла, которая уже успела затискать Хамдана. Она обняла брата и невестку на прощанье, обещая, что поможет маме с подготовкой комнаты Амина к их приезду.

— Я положу вам розы на кровать, — улыбнулась она. — Устелю лепестками пол, вы только возвращайтесь.

Саид проводил молодых до самолета, снова обнимая и целуя на прощание внука.

— Ты за главного в офисе, отец, — напомнил Амин. — Но я всегда на связи. И, пожалуйста, поддержи своего зятя. Рамилю иногда нужна помощь, своему отцу он уже не доверяет. Теперь у него есть только ты.

— Хорошо, сын, — Саид обнял Амина. — И все же ты зря отказался от юристов. Взял бы их с собой.

— Ни к чему пока. Я знаю, на что надавить Ричарду, чтобы он притих и сделал все быстро.

— Но, если вдруг они будут нужны, дай мне знать. Они вылетят на моем самолете сразу же.

А потом Саид еще долго смотрел, как закрылась дверь, наблюдал за рулением по рулежным дорожкам до взлетной полосы. Он увидел, как черный самолет взметнул в небо, и махнул рукой, понимая, что будет скучать больше чем думал.