Глава 45

Глава 45

Всю неделю семья Шараф аль-Динов провела вместе, пытаясь не думать о проблемах. Пресса еще находилась в городе, ожидая решения суда. Адвокат добился постановления о запрете приближаться к семье и дому.

Амин и Хамдан сдали анализы на генетическую экспертизу и всю неделю ждали результат. Слушание по делу об отцовстве тоже откладывалось, что слегка нервировало. Живот Анны начал расти быстрее, но под одеждой его не было видно. Они с Вирджинией ездили в Лос-Анджелес, чтобы подобрать свадебный наряд.

— Дочка, — Вирджиния привела будущую невестку в мусульманский свадебный салон. — Я знаю, что ты не хочешь принимать нашу веру и отношусь к этому с уважением. Каждый имеет право на выбор и свое мнение. Когда-то я приняла другое решение, но, чтобы стать истинной мусульманкой, к этому надо прийти духовно. Ты сделала свой выбор, и мы с ним согласны. Но есть один нюанс…

— Какой? — Обернулась к ней Анна.

— Даже несколько, — Джини взяла ее за руку. — Свадьба пройдет по нашим традициям, это называется никах. И пройдет в мечети. А значит, твой наряд должен соответствовать нашим традициям даже несмотря на то, что твоя вера совсем иная. Но ты следуешь за своим мужем, а значит, твоя одежда должна быть более восточной, сдержанной. Никто не заставляет тебя покрываться, но один раз в мечети это сделать придется.

— Мама, — тепло улыбнулась Анна и сжала руки Вирджинии. — Для меня не проблема одежда. Я прекрасно понимаю, за кого выйду замуж и готова соответствовать всем нормам мусульманского мира. Мне надо носить абайи? Я с радостью буду носить их публично. Вы только говорите, как следует поступать правильно, а я буду во всем вас слушать.

С Анной проблем не было, Вирджинии она очень нравилась. Они выбирали наряды, потом сидели в кафе, много разговаривали, а дома Вирджиния учила ее готовить арабские блюда.

— В Дубае принято, чтобы молодые жили отдельно, — грустно вздохнула Джини, когда они сидели в кафе и пили чай. — Амин купит вам дом. Быт не должен быть совместный с родительским. Но… Но нам бы так хотелось хотя бы по первости находиться рядом с вами. Хотя решать вам. Только знайте: ваши комнаты в нашем доме пустуют и ждут вас. Может быть… хотя бы первое время вы поживете с нами?

— С радостью, — улыбнулась Анна, понимая, что другого варианта даже не рассматривала. — Мне так нравится видеть радостного Хамдана. Он очень любит дедушку.

— А дедушка его, — закивала Вирджиния. — Саид только кажется суровым, но он очень мягок с детьми.

— Это я заметила.

— А еще! Во время никаха жених должен обеспечить будущую супругу махром. Махр может быть любым, любое твое желание: дом, машины, золото… Все, что угодно. Амин с радостью тебе это подарит. Только подумай, чего бы ты хотела.

Анна кивнула. Из этого всего ей ничего не надо. Финансовая сторона вопроса ее мало интересовала. Если можно было бы попросить для него свободу и счастье, она бы с радостью это сделала.

Платье было куплено, а к нему туфли и золотые украшения. Тут свекровь не поскупилась.

Но рано было говорить о никахе, когда оба находились в браках с другими людьми. Хотя мысли о скорой свадьбе грели Анне душу.

Наступал день второго заседания о разводе, а с ним новые волнения. Не хотелось видеть Ричарда. Она боялась, что он снова и снова начнет придумывать разные лазейки, чтобы тянуть с разводом, как это делает Зафира. Из них бы получилась прекрасная пара, разбивающая счастье других.

В этот раз семейство Арчеров пришли последним. Анна взглянула на Амина, наблюдая, как он проводил Ричарда взглядом до своего места.

Сегодняшнее заседание станет, возможно, финальным. Анна обретет свободу.

— Рассматривается дело о разводе… — Зачитывал эти слова все тот же судья. Но теперь он не задавал вопросы ни Ричарду, ни Анне. Сегодня должны были говорить лишь свидетели. И начали со стороны Анны — Люсинду вызвали первой.

— Что вы можете сказать о браке вашей подруги Анны Арчер и Ричарда Арчера? Он был по-вашему счастливым?

— Возможно, первые полгода, да, — ответила она честно. — А после приезда в наш офис Амина Шараф аль-Дина брак между Ричардом и Анной дал трещину. К сожалению, я узнала об измене моей подруги чуть позже, когда они уже расстались. Но я заметила ее изменения после его приезда. Анна стала более задумчивой и молчаливой. Она была несчастной с Ричардом.

— Она сама вам сказала об этом?

— Вначале нет, но женщинам и не надо говорить об этом, мы все чувствуем. Анна любила совсем не Ричарда, а отца своего сына Амина Шараф аль-Дина. Все три года. Потом она призналась в этом мне лично.

В зале суда послышался шепот — это Милена возмутилась, но судья ее тут же пресек:

— Требую тишины. — И обратился к Люсинде: — Продолжайте. Были ли конфликты между супругами до того момента, как Анна изменила своему мужу и после.

— Анну никак нельзя назвать конфликтной, скорее она была удобной Ричарду, — девушка окинула его презрительным взглядом, — она прекрасная тихая жена, которой можно манипулировать, как ему удобно. Конфликты создавал только Ричард уже после измены. Он шантажировал Анну сыном.

— Лгунья! — не выдержала Милена и буквально взвыла.

— Еще одно замечание, и вы покинете зал суда, — угрюмо прокомментировал этот выпад судья и кивнул Люсинде, чтобы она продолжала. — Шантаж — это серьезное обвинение. Вы уверены, что это был именно шантаж?

— Я бы назвала это манипуляцией. Ричард грозился подать в шариатский суд на Амина, если Анна решит уйти к нему.

— Но она ушла. А в суд Шариата никто не подал, насколько я знаю, — судья перевел взгляд на Ричарда. — Ричард, я задам вам вопрос: все, что говорит свидетель — это правда?

Ричард встал:

— Да, Ваша честь, под действием злости и ревности я действительно грозился судом, но я бы никогда этого не сделал. К тому же, если мы говорим об угрозах, то любовник моей жены тоже мне угрожал.

Амин закатил глаза и даже улыбнулся, вспомнив открытое окно в кабинете Ричарда. Он бы повторил это сотни раз. Но в то же время, он надеялся, что тому хватит ума об этом не рассказывать, иначе придется сесть еще и в американскую тюрьму.

— Как вам угрожали?

— Потерей бизнеса. Мы с ним партнеры. Были. До недавнего времени. Амин Шараф аль-Дин разорвал контракт, что повлекло за собой потерю финансов с моей стороны.

— Это к делу не относится. Меня интересует только моральная сторона, либо шантаж в сторону личности, — он указал рукой Ричарду сесть и снова обратился к Люсинде: — Угрозы мужа Анну Арчер не напугали, значит, она знала, что это пустое сотрясение воздуха.

— Но это угроза, шантаж! — возмутилась та.

— Суд так не считает. Присаживайтесь в зале, — объявил судья и уткнулся в бумаги, — на допрос вызывается Амин Шараф аль-Дин.

Все перевели удивленные взгляды на Амина. Этого никто не ожидал, даже адвокат, который тут же встал:

— Протестую, ваша честь. Амин Шараф аль-Дин в данном деле является причиной развода и никак не может быть свидетелем.

Но тут же поднялся адвокат Ричарда:

— Я хотел бы задать вопросы Амину Шараф аль-Дину, раз дело коснулось шантажа!

— Протестую! — тут же вставил Чарли. — Это к делу не относится!

— Протест принимаю, — ответил судья. — Но хочу выслушать сторону, которая является причиной.

— Бисмиллях, — прошептал Амин и вышел в зал.

— Говорила ли вам Анна о том, что несчастлива в браке?

— Тысячи раз об этом кричали ее глаза.

— А если словесно?

— Терпеливая женщина всегда будет молчать. К сожалению, долгое время она принимала этот брак как должное. Но если она была бы счастлива с мужем, то сидела бы сейчас перед вами, чтобы отказаться от такого брака?

— Здесь вопросы задаю я…

— Это не вопрос к вам, ваша честь. Это факт.

Судья окинул Амина суровым взглядом, подмечая про себя статусность, а вместе с ней гордость этого араба, его спокойствие.

— Вы не прибегали к психологическому воздействию через ребенка, чтобы Анна Арчер ушла от своего мужа?

— А разве этот метод является честным перед лицом Аллаха?

— Здесь я судья, отвечайте на мои вопросы прямо.

— Нет, я никогда не применял ни психологического воздействия, ни физического насилия по отношении к матери моего сына и женщине, которую люблю. Женщина — это ценность, которую следует беречь, а не манипулировать ею.

Судья снова окинул Амина взглядом, желая с ним распрощаться как можно скорее.

— Можете сесть. На допрос вызывается свидетель со стороны Ричарда Арчера… Милена Арчер.

Как только Амин сел, к кафедре вышла Милена. Она с жалостью взглянула на сына и слегка кивнула в знак поддержки.

— Милена, в каких отношениях вы были с вашей невесткой?

— В прекрасных, ваша честь.

— Вы видели пренебрежительное отношение со стороны вашего сына к своей жене?

— Нет, никогда. Ричард всегда был идеальным мужем. Он любил и заботился об Анне. Мой сын дал ей надежное будущее, можно сказать, взял ее в жены из грязи… Вернее… Я хотела сказать, что мой сын дал ей работу и семью. У этой девушки не было семьи, она росла одна чуть ли не на улице. Он заботился о ней и, как выяснилось не так давно, о ее ребенке, который не является его сыном. Но он всегда считал Даниэля родным, а мы его считали своим внуком.

— По-вашему Анна любила Ричарда?

— Очень! Иной раз мне кажется, что ей заморочили голову, — Милена обернулась к семье Шараф аль-Динов, а потом снова перевела взгляд на судью. — С приездом Амина она изменилась, стала более рассеянной. К тому же, она не сказала своему любовнику, что ждет от него ребенка. Она пришла к Ричарду, который ее принял. И они счастливо прожили еще три года. Он заботился о ней, как подобает любящему мужу.

— А она?

— Все эти три года они оба жили в любви и согласии. Я не видела между ними споров и ругани. Она занималась воспитанием сына, а Ричард зарабатывал деньги. Но ему позволительно, он директор крупной компании.

После этих слов Амин улыбнулся, опустив взгляд. Сейчас Милена защищала брак Ричарда, хотя презирает Анну. На войне все методы хороши.

— То есть вы считаете, что этот брак был счастливым?

— Я ни капли не сомневаюсь в этом, ваша честь. Все были счастливы до появления Амина Шараф аль-Дина. Анна была примерной женой. И если она совершила ошибку три года тому назад, то раскаялась в этом. Между моим сыном и невесткой всегда были взаимопонимание и уважение. И мы ее все очень любим.

— Спасибо. Можете присаживаться. А я еще раз спрошу Анну Арчер, можете не вставать: вы по-прежнему утверждаете, что хотите развестись?

— Да! — твердо произнесла Анна, хотя ей уже было дурно после слов Милены. Та расписала ее семейную жизнь словно сказку. Но ведь за оболочкой счастливой семьи скрывалась боль и обида Ричарда.

— Ричард Арчер, — продолжил судья. — Вы согласны на развод?

— Нет! — однозначно ответил Ричард и Амин выдохнул, уже жалея, что не спустил его из окна.

— Беря во внимание показания свидетелей, суд постановил: дать испытательный срок равный трем месяцам для сохранения семьи с последующей подачей заявления на развод в случае, если стороны не найдут примирения. Судебное заседание объявляю зак…

— Нет! — вскочила Анна, хватаясь за грудь. Сердце из нее готово было выпрыгнуть наружу. — Нет! Я беременна! Я беременна, и этот ребенок не является ребенком моего мужа!

Все ахнули, даже Амин открыл рот, не ожидая такого.

Судья перевел на нее вопросительный взгляд:

— Почему вы раньше об этом не заявили?

— Это не важно, — с дрожью в голосе произнесла она, ощущая на своем запястье руку адвоката.

Он явно тоже не ожидал такого поворота событий. Анну трясло, но она нашла в себе силы взглянуть на Ричарда. В его глазах читалось удивление, непринятие, шок, а потом отвращение.

— Ричард, — обратился к нему судья. — Это ваш ребенок?

— Нет, — тихо ответил он, понимая, что проигрывает эту битву. Ему дали под дых, он задыхался. — Не мой.

— Это меняет дело, — судья принялся изучать справки от врача, которые Анна передала через адвоката. А сама зажмурилась. Три месяца! Три месяца это огромной срок… Она не готова ждать так долго.

— Суд постановил: развести Анну Арчер и Ричарда Арчера в срочном порядке. Вопрос по опеке над Даниэлем Арчером будет рассмотрен завтра. Все документы о разводе можете забрать уже сейчас.

И Анна расплакалась, усевшись на свое место. Она не могла понять, от чего ее слезы: от того, что она свободна или от того, что она только что предала любимого. Но по крайней мере она свободна, он может не жениться на ней, не признавать этого ребенка. Ведь она не сказала, кто его отец. Не сказала, хоть на это ума хватило.

— Судебное заседание объявляю закрытым! — произнес судья и вышел.

Она слышала эти слова, как усладу для слуха и как камень для совести. Крепкие руки Амина прижали ее к себе, он шептал слова на арабском языке.

— Как? — рявкнул Ричард. — Как это у него получается?

Он ткнул пальцем сторону Амина, который обнимал Анну, буквально выплюнув эти слова.

— Заткнись! — так же грубо ответил Амин, уже готовый кинуться на Ричарда, но его попридержал отец.

С другой стороны, точно так же Ричарда держал Джек, пытаясь успокоить.

— Хватит! — рявкнул Саид и все замолчали. — Уже примите как факт и разойдитесь мирно.

Ричард первым вышел из зала суда, за ним последовала Милена. А Джек притормозил возле Вирджинии:

— Джини, поздравляю.

Она лишь кивнула, плотно сжав губы. Если бы она не умела себя сдерживать., то тоже бы заплакала. Даже неизвестно, от чего хотелось плакать больше: от счастья, победы или об утрате этого человека.

Джек понимающе кивнул, потупил взгляд в пол и вышел из зала суда. А она поспешила к Анне, которую утешали Амин и Саид.

— Анна, дочка…

Но Анна кинулась к Амину и крепко его обняла:

— Прости меня!

— За что? — улыбнулся он. — Я самый счастливый: ты свободна! Осталось только признать Хамдана и мне развестись с Зафирой. Но начало положено.

— Я не могла больше терпеть… Я предала тебя…

— Это не предательство, это правда, которая сделала тебя свободной.

— Это правда сделает тебя не свободным. А что, если Ричард сейчас расскажет об этом в прессе?

— Наш адвокат вышел с ним. Сейчас он ничего не расскажет. Да и кто ему поверит? У него нет доказательств. У него только бумажка из суда о разводе.

И Анне стало легче, она вздохнула, держа платок в руках, который дала ей Вирджиния.

— Дочка, — произнес Саид. — Ты расстраиваешь нашего внука или внучку. Лучше улыбаться. Одно дело сделано, пусть и таким путем, но мы его прошли и одержали победу. И пусть эта победа станет началом для новых побед.

И он был прав, Анна улыбнулась.

Ричард приехал в дом к родителям совсем поникший. Сел на диван и обхватил голову руками. Он не мог поверить, что разведен. А причина — новая беременность Анны. Но почему-то уже не было ни шока, ни злости. Осталась жалость к самому себе. Он никчемный, каким всегда и был…

— Рич, выпей воды, — протянула ему Милена стакан, но он словно не слышал. Даже не шевельнулся.

— Оставь нас, — попросил ее выйти Джек, и как только она вышла, он сел рядом и обнял сына.

— Прими поражение как мужчина. Ты прекрасно знал, что этим всем закончится, почему противился? Согласился бы на развод сразу, возможно, даже, чувствовал бы себя лучше. Бизнес бы не потерял.

Ричард опустил руки:

— Я всегда стремился быть идеальным, — нервно усмехнулся он. — Хорошим сыном для вас с матерью. Чтобы вы мной гордились! Но у меня ничего не получалось: сначала я бросил учебу, потом выучился на пилота, пытался работать по профессии, но не получилось. Я бросил работу. Потом сменил тебя в кресле директора, пытаясь быть лучше хотя бы в этом, преуспеть, развить школу. Но опять тщетно… Я женился, чтобы быть идеальным семьянином, родить вам внуков, чтобы вы хоть в этом мной гордились, но и в этом я облажался… Я никчемный сын.

— Что ты такое говоришь, Ричард! — удивился Джек и сын к нему обернулся.

— А разве не вы хотели внуков? Разве не вы хотели видеть во мне умелого управленца школой?

— Но ты прекрасный директор. Если ты сейчас о том, что мы терпим убытки, то в любом бизнесе это возможно. А если ты про внуков… То разве счастье в этом?

— Мне казалось, что для вас в этом, — Ричард смотрел на отца красными глазами. — Я хотел, чтобы вы мною гордились… Я хотел быть лучше, чем я есть. И в кого я превратился? В жалкого озлобленного монстра.

— Мы всегда тобой гордились, сынок. И ты не монстр, ты человек, который потерпел крушения в жизни. Но на ошибках учатся, они дают опыт. Ты этот опыт получил, он закаляет. Ты самый лучший сын, и нам с мамой ничего не надо доказывать. Мы тебя не просили этого делать. Прости, если вдруг ты нас неправильно понял.

Ричард уткнулся в плечо отцу, тихо содрогаясь в рыданиях. Джек его гладил по спине, пытаясь утешить.

— Очисти свою совесть, Ричард. Ты не злобный человек, просто ты потерялся. Прости Анну, она тоже когда-то была потеряна, поэтому вышла за тебя замуж. Это жизнь, мы совершаем ошибки, и хорошо, когда их осознаем и исправляем.