Глава 29

Дубай, ОАЭ

Саид сидел в кабинете врача самого крупного медицинского центра Дубая. Обычный плановый осмотр на этот раз затянулся.

— Надо себя беречь, меньше нервничать и больше отдыхать, — советовал врач, протягивая лекарство. — Я выписал вам препарат, который теперь придется принимать ежедневно.

— Как долго?

— Пожизненно. — Слова врача звучали словно приговор.

Саид пребывал в шоке. Как за двадцать шесть лет его сердце истрепалось до такой степени, что ему уже требуется лекарственная поддержка? Он пилот! Всегда был здоровым, хотя… давно уже не пилот, а генеральный директор, сидит в офисе, нервничает, переживает. В последние недели особенно сильно, и не переживать не получается.

А ведь он просто пожаловался на боль в груди. Оказалось, не зря.

— Вам поможет прием лекарств, диета и отсутствие стрессов. В ином случае все может закончиться инфарктом. Я бы рекомендовал вам отдохнуть, поехать куда-нибудь с женой. Физические нагрузки должны быть легкими.

Знал бы врач, что покой Саиду только снится. Тем более сейчас, когда Амин начинает грандиозную стройку. Вот он дождется возвращения сына, а потом полетит с Вирджинией на Олдерни. Они уже действительно давно не отдыхали.

— Благодарю, доктор. — Саид пожал врачу руку и вышел из кабинета.

Своими проблемами со здоровьем он не поделился ни с женой, ни с детьми. Зачем им лишние переживания? Вирджиния и без того вся в заботах о родителях, а тут еще он со своим сердцем! Нет, ей точно он не станет говорить. Он здоровый мужчина, на котором ответственность за финансовое благополучие всей семьи. Болеть нельзя.

Вместо офиса Саид решил поехать домой немного отдохнуть, чем напугал Вирджинию. Она не ожидала увидеть мужа.

— Саид, — заволновалась она и поспешила ему навстречу, — ты сегодня рано, что-то случилось?

Вирджиния поцеловала мужа, который дольше задержал свои губы на ее губах.

— Я поработаю из дома, хайяти. Ничего не случилось, все в порядке, наверно, не выспался.

Саид обнял жену, и они прошли в «чайную», откуда открывался вид на террасу. В саду на белой скамейке сидели Оливия и Даниэль и читали.

— Зима приходит, жара спадает, — улыбнулась Вирджиния, глядя на родителей. — Отцу уже лучше, они решили подышать воздухом.

Саид одной рукой обнял жену и поцеловал в лоб. Когда-нибудь и они будут так же сидеть на этой скамейке, если Аллах не распорядится иначе и он, Саид, не покинет этот мир раньше. Даниэль — истинный пилот, сердце которого не сдавалось. Дожить до такого возраста не каждому дано. То же самое можно было сказать и про Джека Арчера. А он, Саид, слишком долго просидел в офисе вместо того, чтобы летать и заниматься любимым делом. Но даже если он оставит Амина во главе Arabia Alrlines, то возраст и статус не позволят ему вернуться к прежней профессии. Сейчас еще добавились проблемы со здоровьем.

— Хайяти, любимая, — Саид обернулся к жене, — почему бы нам не устроить себе отпуск?

— Отпуск? — удивилась Джини. Они часто бывали на Олдерни, но прилетали буквально на пару дней, и это нельзя было назвать отпуском, скорее паузой. Слово «отпуск» в доме Шараф аль-Динов никогда не произносилось. За двадцать шесть лет они несколько раз выезжали в соседний Оман, Саудовскую Аравию и Катар. В Лондон ездили далеко не ради отдыха. Да и отдохнешь разве там, где туман и серость?

— Я подумал, что пора отдохнуть. Амин уже вырос, его можно оставить на это время за генерального директора, он хорошо справляется. Хотя его политика мне не совсем понятна, я не всегда с ней согласен, но за две-три недели он не разорит компанию.

Саид усмехнулся, а Вирджиния улыбнулась. Ее муж уже доверял сыну хоть и временное, но полное правление.

— Куда бы ты хотел поехать? — Вирджиния перевела взгляд на родителей, думая о том, как она оставит их одних. Можно поручить приглядеть за ними Сании — она старшая.

— Давай подумаем, — Саид обнял жену, прижимая к себе, — мы так давно не оставались наедине.

— Но мы сейчас наедине…

— Нет, я имею в виду, совсем одни, чтобы никто нас не беспокоил. Пора это исправить. Снимем дорогой номер с видом на сад… или море… Будем только вдвоем. Куда ты хочешь?

Вирджиния задумалась. Две страны для нее были особенными. Два города, которые соединили ее с Саидом. Один в себя влюбил, второй стал символом их любви, где впервые ее будущий муж произнес эти слова[28].

— В Афины, в Грецию, — тепло улыбнулась Вирджиния.

— Тогда поедем в Афины, — согласился Саид. — Как только Амин вернется, оставим его за главного. Начнем новый год с отдыха. Конечно, лучше бы Амина еще женить.

— Давай пока не будем заглядывать так далеко? Идея с отпуском мне нравится, но сначала надо принять всю нашу семью за одним рождественским столом.

— Да, скоро Рождество, — задумался Саид и замолчал, а потом продолжил: — А почему бы нам не пригласить на Рождество Ричарда Арчера с женой? Я хоть посмотрю, с кем буду иметь дело в бизнесе. В Америку я сам точно не полечу. Да и твоих родителей порадуем к празднику. Ричарда все знают, и всем интересно, как он изменился.

— Саид, — восхитилась Вирджиния, — это потрясающая идея! Мне она очень нравится! Еще моего крестного увидеть и Милену… Но не думаю, что Джек согласится на такой перелет. Однако Ричард и его жена станут важными гостями! Я сейчас же сообщу эту новость родителям.

Вирджиния коснулась губами щеки мужа и выбежала на террасу.

Саид еще какое-то время стоял возле панорамного окна, наблюдая, как его хайяти радует родителей новостью и как улыбается сама. Определенно, он придумал хороший план, чтобы порадовать многих.

Отойдя от окна, Саид направился в свой кабинет. Надо создать целую комиссию для нового проекта Амина и отправить людей в Америку. Пройдет еще несколько недель, прежде чем сын вернется домой. Ему предстоит очень много сделать, и права на ошибку у Амина нет. На кон поставлены миллиарды долларов.

Саид достал таблетки, которые прописал ему врач, и положил в ящик стола. Здесь их вряд ли кто-то обнаружит: прислуга не входит в его кабинет, а Вирджиния никогда не лазила по ящикам. Дети сюда заходят крайне редко и тоже не имеют привычки копаться в отцовских вещах.

Тем временем Вирджиния с Оливией и Даниэлем в саду обсуждали приезд Ричарда и его жены.

— Как ее зовут? — поинтересовалась Джини, понимая, что упустила этот момент.

— А ведь Джек говорил, но я забыл, — охнул Даниэль. — Память стала не та. Но у меня же есть фотография, сделанная в День благодарения. Сейчас я вам ее покажу.

Даниэль замешкался, пытаясь вспомнить, где телефон, залез в нагрудный карман рубашки. Оливия оторвалась от книги и сняла очки.

— В левом заднем.

— Да, точно. — Жена оказалась права. Даниэль вытащил телефон из кармана и стал тыкать по дисплею. Гаджеты Даниэля никогда не смущали, подводило только зрение. Пришлось надеть очки, чтобы разглядеть лица.

— Там наш Амин. Джек буквально недавно выставил эту фотографию. Тебя не было дома, дочка, поэтому я не показал сразу.

— Я с радостью посмотрю сейчас. А ты видела эту фотографию, мама? Амин выглядит счастливым?

— Очень, — улыбнулась Оливия. — Я по нему соскучилась.

— Вот! — улыбнулся Даниэль и показал фотографию Вирджинии. Та принялась досконально рассматривать ее. — Это дочь Джека и Милены, — пояснил он, потому что на этом снимке были все: Джек Арчер, обнимающий двоих внуков, Милена с дочерью, которая внешне очень была на нее похожа, и светловолосая миловидная девушка в голубом платье. Она стояла рядом с Амином и улыбалась, глядя в камеру. Амин и правда выглядел счастливым.

Вирджиния помнила эту девушку: Джек уже высылал им фотографию с первой встречи по поводу приезда Амина.

— Она хорошенькая. А где Ричард?

— Кажется, уехал по делам в другой штат, — ответил Даниэль, и Джини вспомнила, что Амин упоминал об этом.

— Наш мальчик на своей странице совсем не выставляет фотографии, — возмутилась Оливия, — а вот Ричард постоянно что-то постит. Я подписалась на всех Арчеров и на Анну тоже.

— Ты за всеми следишь? — засмеялся Даниэль. — Что за старушка, все-то ей интересно…

— А что мне еще делать? — заулыбалась Оливия. — Зато я в курсе всех событий. Вот, например, Джек выложил эту фотографию, Милена загрузила фотографию с внуками. Ричард ходил на уличное шоу и снял много рилсов. — Вирджиния и Даниэль с удивлением посмотрели на Оливию, которая употребляла такие слова, но та как будто не замечала пристального внимания. — Самые скучные страницы у моего внука и у этой девушки, жены Ричарда. Такое ощущение, что у них ничего не происходит.

— Мама, — засмеялась Вирджиния, — Амин — публичная личность, наверняка его пребывание в Америке и планы авиакомпании — это некая тайна для прессы Дубая.

— Это не останавливало Амина пускать свои рилсы с гонками, — возмутилась Оливия. — Делал это, чтоб у меня сердце выпрыгнуло, наверное. Чем он занимается там, одному Богу известно.

— Благим делом он занимается, — Джини обняла мать за плечи. — Рилсы, посты… Откуда ты этого набралась?

Все засмеялись, а Оливия пожала плечами. А как по-другому быть в курсе новостей?

Сан-Клементе, штат Калифорния, США

Анна проснулась с ноющей болью в голове, села в кровати, закрыв покрасневшие глаза. Ей впервые не хотелось идти на работу. Что будет, если она не придет? Но девушка не стала потакать своим желаниям: нельзя смешивать личное и работу. Встала и поплелась в ванную, чтобы привести себя в порядок.

Спала она хорошо, что ее очень удивило. Наверно, хотела забыться. Во время завтрака позвонил Ричард и опять спросил про здоровье. Он настаивал на посещении врача, но только Анна знала, что врач ей не поможет. От ее болезни нет лекарства.

Перед работой Анна поехала на то место, где вчера швырнула туфли в кусты. Осмотрев всю местность, ничего не нашла. Туфли забрали… Девушка очень надеялась, что это сделал Амин. Господи, как нелепо получилось! И глупо! Туфли совсем не виноваты в ее злости.

Анна пришла в офис понурая, опоздав на полчаса, что заметила Люсинда.

— Что случилось? — подруга встала перед Анной внезапно, словно гора, преграждая собой дорогу. — На тебе лица нет. Поругалась с Ричардом? Но его даже дома нет. По телефону поругались? Так сильно, что ты буквально раздавлена?

Анна нахмурилась: наверняка она совсем плохо выглядит, если Люсинда не промолчала насчет ее внешнего вида.

— Нет, все хорошо. Ни с кем не ругалась, вчера допоздна праздновали День благодарения…

— А-а-а, — поняла Люсинда. Этого объяснения ей было достаточно, и девушка пропустила Анну. Тест пройден, но что там подумала Люсинда на самом деле, Анна даже боялась представить. По крайней мере, она сказала, что была у Арчеров.

Повесив сумку на спинку стула в своем кабинете, девушка села за стол. Дверь в кабинет Амина была закрыта, и заходить туда не хотелось. Еще одной порции лжи о том, что он забыл или не думал о другой, она не перенесет. Быстрее бы приехал Ричард! Она сделает все возможное, чтобы не работать больше помощницей Амина. Возьмет отпуск, тем более что плохо себя чувствует — есть повод отдохнуть.

Дверь в ее кабинет открылась, и на пороге появился Амин. Увидев родное лицо, Анна снова захотела плакать, но взяла себя в руки и опустила глаза.

— Зайди ко мне, — произнес он и вышел. Сказано было без каких-либо эмоций, поэтому Анна не знала, чего от него ожидать.

Девушка встала, взяла блокнот и ручку и направилась в соседний кабинет. Зайдя, прикрыла за собой дверь, пытаясь не смотреть на Амина. Она должна выполнять свою работу, пусть для этого понадобятся все силы.

Амин сидел в своем кресле. Пиджак он снял и повесил на спинку, галстука на нем не было, а рукава белоснежной рубашки были закатаны, оголяя крепкие руки. Чуть выше локтей черные подвязки удерживали рукава рубашки, и это выглядело сексуально. Анна впервые увидела подвязки на мужчине: американцы предпочитают одеваться просто, без изысков. Часы с синим циферблатом в титановом корпусе завершали образ самого красивого мужчины в этом офисе… в Сан-Клементе… в Калифорнии… Нет! На целой планете.

— Мы должны поехать в аэропорт Лос-Анджелеса, — Амин начал совсем не с личного, чего так боялась Анна. — Аарон Коэн приглашает осмотреть место, где будет вестись строительство. Я должен дать добро.

Анна взглянула на мужчину, слегка кивнув, и тут же опустила глаза в блокнот. Ее рука принялась что-то писать.

— И у нас есть время поговорить о нас.

Рука девушки застыла… Она боялась поднять на Амина глаза.

— Не о чем говорить, — тихо произнесла Анна, — все кончено.

— Нет, — тут же ответил он, — Аллах никогда без причин не сближает двух людей. Либо испытание, либо любовь. Встречи не бывают случайными, они являются частью божественного плана. Любые чувства надо доказать, пройти испытание. Но если ты так легко сдаешься, то какая же это любовь? Слабый сдается. И тот, кто не любит, потому что ему нет смысла тратить силы и энергию на борьбу за то, что ему не надо. А сильный и любящий будет идти до конца. Тебя так легко сбило с пути препятствие, первое, возможно, самое легкое и последнее.

Он говорил эти слова спокойным ровным голосом, который убаюкивал и ласкал слух. Словно Амин посланник своего Аллаха.

— Ты любишь меня? — Амин напрямую задал вопрос Анне. Вопрос, ответ на который забудет все обиды и слезы. В такой момент этот вопрос мало бы кто задал. Амин очень прямолинейный, буквально загоняет ее в ловушку, не давая возможности солгать и уйти.

Амин встал, подошел к Анне и присел к ее ногам, смотря прямо в глаза. Он прекрасно знал ответ, но ждал слов девушки. Слезы застыли в глазах Анны, она провела рукой по волосам Амина, сдаваясь. Она любит этого непростого мужчину, и если надо будет пройти самый тяжелый путь, то она сделает это.

— Да, — кивнула Анна и потянулась к любимому, тут же оказываясь в крепких руках, — я люблю тебя, Амин Шараф аль-Дин. Но что-то мне подсказывает, что все будет очень сложно.

— Мы уже справляемся. Даже если нам предстоят самые тяжелые испытания, знай одно: я никогда не откажусь от своей любви к тебе, — он заглянул в ее глаза.

Эти слова очень тронули Анну, и она расплакалась. Амину пришлось успокаивать девушку, сильнее прижав к себе. Но он мужчина, его роль в этой жизни — быть рядом, подставлять свое плечо, утешать. Быть сильнее, мудрее.

— Скажи, что ты забрал мои туфли, — произнесла Анна, боясь отпустить Амина, хотя прекрасно понимала, что если сейчас кто-нибудь распахнет дверь и войдет, то это будет катастрофа.

— Нет, — мужчина мотнул головой, и девушка снова заплакала, уже жалея туфли, ведь это был его подарок.

— Прости, — прошептала она и слегка отстранилась, — я не хотела, чтобы так все вышло, но ничего не могла с собой поделать. Это все проклятая ревность, — Анна зажмурилась, — и злость на твое молчание.

— Я не рассматриваю вариант женитьбы на другой женщине. Мне не нужен никто, кроме тебя, — не сводя с Анны глаз, Амин поправил выбившуюся из прически девушки светлую прядь. Она выглядела заплаканной, но такой прекрасной. Он готов терпеть ее возмущение и слезы, если это испытание для него. — Прости, что заставил испытывать чувство ревности и злость. Больше такого не повторится. А о туфлях не думай: я куплю тебе другие, у этих слишком высокий каблук, ты переломала бы себе все ноги.

Их губы встретились в нежном поцелуе, и впервые за день на сердце у Анны снова стало спокойно.