Глава 9

Несколько секунд они сидели молча. Анне уже стало неловко от того, что она рассказала о себе правду. Но оно и к лучшему: эта правда всегда будет напоминать о ее социальном положении.

Девушка еще помнила реакцию Ричарда, когда он узнал о ее прошлом: отец неизвестен, мать алкоголичка и проститутка, Анна росла в чужой семье, а потом скиталась по улицам. За ее плечами нет ничего, только тяжесть этого самого прошлого. Но Ричарда не особо впечатлила ее судьба: таких, как Анна, в Америке предостаточно. Он быстро предложил девушке выйти за него замуж, а она согласилась, потому что семья — это то, о чем Анна мечтала всю свою жизнь.

— В нашей стране брошенным детям находят приемную семью, — продолжила она свой рассказ, встречаясь со взглядом Амина. — Есть семьи, которые не могут родить ребенка, и тогда они обращаются с просьбой об усыновлении. Как правило, это хорошие семьи, и в них приемные родители окутывают малыша любовью. Но чаще встречаются такие, в которых уже есть собственные дети. Органы опеки следят за приемными детьми, но на многое закрывают глаза. Первая семья, в которую я попала, была ненамного лучше той, в которой я родилась. Разница лишь в том, что женщина не пила и не водила домой чужих мужчин, но у нее был муж-абьюзер, который постоянно от нее что-то требовал. Часто приходил домой подвыпившим, обычно такие вечера заканчивались ссорой. Однажды он сильно напился и жестоко избил жену. Я влезла в склоку, чтобы защитить ее, но… получила сама. Получила так, что и ее, и меня госпитализировали. А дальше органы опеки передали меня в семью пастора. Это была та еще семейка. Они создали видимость счастливой семьи. Восемь приемных детей, но каждого из нас эксплуатировали. Кто-то отвечал за кухню, кто-то за целое пастбище, кто-то за чистоту в доме. Мы работали за хлеб, но разве так должны расти дети? Детям нужна любовь, им нужна ласка, с ними надо разговаривать. Мы все время трудились, за исключением походов в церковь и молитв, — нахмурилась Анна. — Я не верю в Бога. Если бы Бог был, он бы не допустил, чтобы со мной такое случилось.

Амин пребывал в шоке. Раньше он никогда не задумывался над тем, как живут люди в других странах, как проходит их детство, есть ли у них родители. Он имел все и даже больше, зачем ему было думать о других?

— Бог в сердце, — наконец произнес он, — и он с вами. Анна, вы не отчаялись, боролись, жили. Разве не он подарил ту жизнь, которой вы сейчас живете?

— Вы можете не расписывать, какой Бог прекрасный и сколько он мне дал. Он мне ничего не дал! Все, что я имею, — результат моего труда. Я добилась всего благодаря сильному характеру. И, конечно же, Ричарду, который подарил мне новую жизнь. Он не отвернулся от меня, а напротив, помог пережить тяжелое прошлое. Возможно, это и сблизило нас.

Амин хотел бы спросить: а как же любовь? Есть ли она у них вообще? Или ее чувства к Ричарду — благодарность? В глубине души он хотел, наверное, чтобы это было так. Но сейчас не до разговоров о любви.

— Когда человек пережил столько горя, естественно, обижен и начинает винить во всем Бога. Так проще: винить того, кто не ответит. Как сложилась ваша жизнь дальше?

Анна опустила взгляд под натиском его слов.

— Я сбежала, когда мне было шестнадцать. Меня ждала улица, голодные дни, но я старалась не унывать. Хотелось найти постоянную работу, но перебивалась случайными заработками. Подрабатывала официанткой, посудомойкой, какое-то время отработала в клининговой компании. Это были четыре года мучений, но, по крайней мере, я была свободна и зарабатывала для себя. Хотя денег едва хватало оплатить комнату, на еду часто не оставалось.

Она слегка улыбнулась, как будто вспомнила что-то приятное, и продолжила:

— В двадцать лет я пришла работать в аэропорт. Увидела объявление в интернете в клубе, где работала официанткой, рискнула, и меня взяли, хотя опыта работы в офисе у меня не было. Но много ли надо знать курьеру? Вы думаете, что я знаю Коэна, но я видела его от силы один раз. Обычно документы я отдавала его секретарю. Кстати, секретарш он меняет часто. Никто у него не задерживается.

Анна потупила взгляд на свои руки, лежащие на коленях. Она все рассказала, чтобы вопросов у Амина больше не возникло. Она не очень-то может помочь ему в этом деле.

Он молча вырулил машину обратно на дорогу и поехал дальше. Какое-то время они ехали в полной тишине, Анна чувствовала себя подавленно. Жалела ли она о том, что рассказала ему? Наверняка упала в его глазах очень низко. Да, жалела и даже не могла объяснить причину.

— Вы очень сильная, — наконец произнес Амин. — Я думал, что самая сильная женщина — моя мать, которая ради мужа и детей поменяла веру, устои, быт. Сильный человек подобен одинокому дереву, ветки которого прогибаются под сильным ветром, но не ломаются.

Анна взглянула на профиль Амина — тот внимательно следил за дорогой. В ее воображении тут же нарисовалась картинка: одинокое дерево — это она — и порывы ветра, которые были испытаниями в ее жизни.

— Я могу только представить, как вам не хватало любви родителей, но сейчас, когда вы вошли в семью Арчеров, вам ее с лихвой возвращают. Я заметил, как вас там любят.

— В Америке такой судьбой никого не удивишь. Люди, которые судят человека по статусу, часто встречались на моем пути, но семья Арчеров не такая. Они искренне мне рады, а Ричард очень меня любит.

Амин не смотрел на девушку, хотелось спросить ее об ответной любви, но не стал этого делать — вдруг она неправильно его поймет.

— Вам повезло, — только и сказал. — А как вы оказались в школе Altitude?

— Я работаю там уже год, мы познакомились с Ричардом как раз в аэропорту Лос-Анджелеса. Он шел по административному зданию, а я несла документы.

— И сразу пошли работать к нему?

— Нет, конечно, — усмехнулась Анна, — он оставил мне визитку. А через пару недель меня попросили уволиться, потому что нашли замену. Наверно, нужно было устроить кого-то из знакомых. Куда мне было уходить? Конечно, я могла снова пойти работать посудомойкой или официанткой, но зарплата там мизерная, посетители часто пристают. А если не они, то сам хозяин. Если ты с ним не спишь, значит, он может тебя выгнать и даже не заплатить. В моей жизни было всякое…

Девушка грустно вздохнула, отвернулась к окну, но быстро опомнилась:

— Нет, вы только не подумайте, что я как моя мать! Однажды я воткнула вилку в руку начальника за то, что он повалил меня на стол, — Анна засмеялась. — Конечно, я уволилась. Вернее, ушла тут же без каких-либо выплат.

Амин окинул девушку взглядом и улыбнулся. Жизнь сделала из нее хорошего бойца.

— Обещаю, что не заставлю прокалывать мне руки, — пошутил он, — хоть я и ваш начальник, но в моей стране к женщинам относятся с уважением. Меня вы можете не бояться.

— А я и не боюсь, — произнесла она и тут опустила взгляд на свои руки. Отчего тогда дрожь в пальцах, которую она испытывает при виде него. Страх? Нет. Волнение? Может быть, он это тоже заметил?

— Получается, — продолжил Амин, — у вас не было детства. Вы никогда не ходили в парк с родителями и не катались на аттракционах.

— Нет. И никогда не ела сладкую вату. Мне пришлось быстро повзрослеть.

Они въехали в Лос-Анджелес, Анна указала Амину, как лучше проехать, чтобы проскочить пробки.

— Вы родом из этого города? — спросил он.

— Я родилась в Сан-Франциско, а сюда сбежала от пастора и его сварливой жены. Говорили, что здесь легкие деньги. Этот город я знаю очень хорошо. Сейчас нам налево.

Амин вел машину уверенно, как будто ездил по улицам Лос-Анджелеса уже раз пятьсот.

Они быстро приехали к административному зданию аэропорта и вышли из машины. Офис располагался в высотном здании — ничего примечательного, на родине Амина небоскребы гораздо красивее. Видимо, это здание было одной из первых высоток в городе.

К кабинету Аарона Коэна они шли рядом друг с другом. Анна зачитывала вслух свои пометки в блокноте: все, что слышала о директоре, что он любил и что ненавидел. Она сделала акцент на его жадности, но Амина мало интересовали деньги. Ему нужно было место, и за это место он готов был бороться.

Буквально перед приемной Анна остановилась и, как примерная помощница, окинула Амина взглядом. Поправила галстук, пальцами провела по воротнику рубашки, смахнула незаметные пылинки с идеально чистого пиджака.

— Все будет хорошо, я буду с вами. И если этот напыщенный индюк не даст вашей авиакомпании место, то я… — Только сейчас Анна поняла, что сильно волнуется. Так она не волновалась уже давно, а может, и никогда. Пальцы замерли на лацканах пиджака, она подняла взгляд, встречаясь с голубыми глазами Амина.

— …вы проткнете его вилкой, — закончил он за нее.

Было бы смешно, если бы не близость, которая заставила обоих замереть…

Анна опомнилась первой, опустила руки, чувствуя, как сильно бьется ее сердце. Когда пальцы девушки касались его одежды, они не дрожали, потому что выполняли свою работу. А сейчас дрогнули, но, слава богу, он уже этого не видел.

— Простите, — прошептала она, отступив, — внешний вид очень важен.

— Безусловно, — слегка улыбнулся Амин, но в голову пришла мысль: она точно так же поправляет пиджак своему мужу, когда у того важные встречи? — Я выгляжу уверенно?

Амин выглядел идеально. Если Коэн не даст ему добро, то только из зависти.

— Очень уверенно. — Знал бы он, что она никогда не поправляла галстук своему мужу с таким пристрастием.

— Тогда вперед, — Амин указал Анне на дверь в приемную, и они вошли.

Это были самые волнующие минуты в жизни девушки. Она сидела рядом с Амином, слушала мужчин, но ловила себя на том, что ее мысли рассеянны. Она слушала голос Амина с замиранием сердца и вспоминала минуты, проведенные в машине. Ее историю он воспринял сначала с удивлением и сочувствуем, а потом будто забыл. Но она рассказала ее не для того, чтобы ее пожалели. Скорее, она добивалась от него холодности. Но почему она так переживает за это?

До нее долетали обрывки фраз делового разговора. Иногда мужчины шутили, но больше говорили серьезно. Коэн встретил Амина Шараф аль-Дина со всем уважением. Видимо, он был заинтересован в присутствии базы Arabia Airlines в аэропорту Лос-Анджелеса.

Секретарша принесла им три чашки чая, и разговор переключился на этот напиток. Оказывается, Амин на четверть англичанин и часто гостил у родителей матери в Лондоне.

— Бабушка даже английский сервиз перевезла в Дубай и ежедневно устраивает чаепитие. Чай для меня значимый напиток.

— Но арабы предпочитают кофе, — Анна не смогла смолчать, вспомнив их вчерашний разговор.

— Да, — кивнул Амин, — я предпочитаю кофе. Чай для меня скорее дань уважения английской культуре.

— А в Штатах любят холодные газированные напитки, — подключился к беседе Аарон, коренастый мужчина с маленькими хитрыми глазками и рыжеватым шиньоном на голове. Пытался скрыть лысину, но это ему удавалось плохо. Накладные волосы слегка отличались по цвету от родных волос, которые еще оставались на висках. И если Амин совсем не обратил на это внимания, то Анна разглядела все. Она слышала о Коэне разные сплетни о его меркантильности, грубости, но сейчас, сидя напротив, начальник аэропорта казался ей вполне милым мужчиной, умеющим принять гостей, выслушать их, поддержать беседу.

Когда разговор подошел к вопросу о выкупе места в аэропорту Лос-Анджелеса, Коэн задумался. Он не сразу дал ответ после того, как Амин спокойно озвучил свой бизнес-план.

— Arabia Airlines — самая престижная авиакомпания на Востоке, в Азии и Европе. И если мы объединим наши усилия, то это сотрудничество принесет прибыль как мне, так и вам, — сказал Амин.

— Большая честь — сотрудничать с вами, — кивал начальник аэропорта, — но, боюсь, мы заполнены под завязку. Наш аэропорт узловой для многих авиакомпаний. Если хотите, я подготовлю все документы, схему и планы. Ознакомившись с ними, вы поймете, что встать практически некуда при всем желании.

У Анны в груди все похолодело: если Амину не дадут место под базу, он не станет заходить на американский рынок, а значит, и сотрудничать с Altitude, так как ему не будет от их школы никакой выгоды.

— Может быть, попытать удачу в аэропорту Сан-Диего? — тут же поинтересовалась она у Амина, сделав это специально при Коэне.

— Аэропортов под хаб[10] много, — согласился внезапно Амин и кивнул Анне, — мы найдем лучший.

— Дайте мне время, — тут же задергался Аарон, — может быть, мы сможет что-нибудь придумать. Устроим переговоры… к примеру, через неделю. Вы предоставите мне все бумаги и ваш план, а я соберу мэрию, и мы обязательно решим этот вопрос с выгодой для обеих сторон.

— Сегодня я с дружеским визитом, — произнес Амин и протянул Аарону руку, — рад был знакомству. Свяжитесь с моей ассистенткой насчет дальнейших переговоров.

Амин и Анна вышли из кабинета молча и направились по длинному коридору к выходу. Девушка ощущала напряжение, которое исходило от ее начальника. Амин был зол? Арабы не приемлют отказов — она это прочитала в интернете. Если что-то идет не по плану, то это их буквально растаптывает и унижает.

— Амин, — произнесла она, — насчет Сан-Диего я не шутила. Тот аэропорт хоть и меньше, зато свободен.

— Arabia Airlines это не подходит, — ответил он на ходу, — мне нужен лучший.

Они вышли из здания на свежий воздух. Амин не стал задерживаться и сразу сел в машину, Анна последовала за ним, не зная, что добавить.

— Еще же будут переговоры, — произнесла она наконец, чтобы хоть как-то его утешить. Лицо Амина было напряженным, взгляд — задумчивым. — Они передумают.

— Иншааллах, — наконец произнес Амин, словно отгоняя от себя все негодование. Его вдруг осенило: если терминал полностью занят, то почему бы не достроить отдельное крыло для Arabia Airlines? Его авиакомпания достойна даже невозможного.

Амин уже не хотел какую-то часть аэропорта. Раз не одобрили, он пойдет дальше и займет максимальную площадь.

— Мы можем заехать в одно место? — неожиданно спросил он, взглянув на растерянную девушку, сидящую рядом. Анна лишь мотнула головой: будучи его помощницей, она готова идти с ним даже в горы. Амин достал телефон и принялся что-то искать в интернете. Найдя нужное место, он завел машину, и та тронулась.

Мысленно Анна попыталась угадать, куда ему так срочно понадобилось ехать. Скорее всего, в мэрию, чтобы не оставлять этот вопрос открытым. Видимо, Амин из тех, кто идет напролом.

Но дорога, по которой они ехали, вела в другую часть города. Это уже интереснее.

Они приехали на набережную, Амин заглушил мотор и вышел. Сняв пиджак и развязав галстук, кинул их в машину и наконец обернулся к Анне, которая тоже вышла на улицу. Напротив красовалась большая вывеска Pacific Wheel. Парк аттракционов.

— Вы сказали, что никогда не бывали в парке аттракционов и никогда не ели сахарную вату. Считаю это большим упущением, это надо исправить. К тому же сегодня нужны положительные эмоции.

Пока Амин говорил, Анна смотрела на него и не верила своим ушам. А потом перевела взгляд на вход, ощущая, как по телу разливается тепло. В ее глазах удивление сменилось умилением.