Глава 22

— Данечка, дашь мне Сашу? Хочу ее с собой по магазинам забрать. Не каждый же день есть шанс погулять по торговому центру с молодой компаньонкой.

Вера за завтраком решила вопрос куда Саше себя сегодня деть.

— Да, если она сама не против.

Вечером сославшись на головную боль, она уклонилась от неловкого ужина в чужом семейном кругу и воспользовалась шансом придаться мыслям и чувствам, самобичеванию, самокопаю, саможалению и самоуничежению. Только собака составляла ей компанию, но она была не против. Наверное, животное тоже чувствовало себя чужой среди них. Неловкая, слишком простая, беззащитная под их шутками и подколами. Ее тоже приютили, спасая от смерти…из жалости? Не по любви или по причине исключительности и желания обладания таким прекрасным экземпляром. Наверное, это их объединило в том числе. Родные души.

Когда Данил пришел спать — Саша притворилась, что уже спит. Он притворился, что этому поверил. Если раньше она не знала, как себя с ним вести, то при его родных, тем более. Поэтому общество собаки подходило идеально.

Раз уж она решила меня не съедать, то дружбе быть. Устроим свою тусовку лузеров.

Саша сидела тихо в комнате и погружалась в свои мысли. Ей было интересно, что все в этом доме думают о том, что у них с Данилом за отношения? Горькая усмешка… Ей бы и самой знать, что это за отношения. Иногда она чувствую себя его домашним питомцем. Хотя как-то подобное сравнение уже всплывало в их разговоре, и он не стал его отрицать. Тогда она пыталась в очередной раз спросить о мотивации его поступков и начала задавать вопросы из серии «почему ты со мной возишься?» и «что ты планируешь дальше, ведь не буду же я вечно твоей обузой». Данил устало посмотрел на нее будто эта тема его задолбала… Прям как в совместной жизни пары, когда без конца «пуся, а ты меня любишь?»

— Ну как бы я спас тебя от смерти, деваться тебе некуда, я несу ответственность за тебя.

— Это как с котенком отбитым от собаки?

— Да, ты на передержке…или как там это называется.

Какое унижение…

Вчера за обедом Данил упоминал о Сашиных кошмарах. То ли, чтоб оправдать, что поэтому они спят вместе. То ли, чтоб предупредить о причине криков из их комнаты по ночам…

Типа ору, потому что снится кошмар, а не по причине буйного секса.

Но тем не менее это было неудобно. Сейчас она старалась не засыпать не только потому что боялась образов, приходивших стоило закрыть глаза… а еще из-за того, что не хотелось, чтоб эти люди слышали ее крики и чтоб она мешала им спать. Сложно понять, как себя вести, если не знаешь, как себя идентифицировать.

Сашина простая одежда смотрится еще проще рядом с матерью Данила, когда она в ботфортах и витиеватом пуховике забирается на водительское кресло Toyota.

Данил всучил девушке свою карточку и написал на стикере пин-код. Она не хотела опять тратить его деньги, на что он сказал: «Ну и дура». И все равно всучил карточку.

— Сашенька, мне кажется, ты увела мою собаку.

Вера смеется и смотрит как в окно выглядывает большая морда и с тревогой следит за машиной.

— Я не специально.

Вежливая улыбка стала привычной маской.

— Я не против. Я кошатница. Сама не пойму, как я вообще взяла собаку, да еще и Игоря заставила на это согласиться, — она смеется, забивая в навигатор координаты торгового центра, чтоб он провел ее без пробок и удачно по светофорам — у нас в спальне стоит корзина. В ней моя кошка пенсионерка. Она плохо ходит и почти ничего не видит. Ей уже без малого двадцать! Представляешь?! Для кошки это безумно много. Она помнит Даню, когда у него только начали расти усы, а он уже вон какой взрослый мужик! Алиса лежит в подгузнике и кушает специальные смеси из шприца по расписанию. Зная ее характер — удивление берет как она на это соглашается! А я ее как ребеночка нянчу… Нет внуков, так кошку. С норовом, но верная и чуткая. Она заслужила почетную старость. И я ее до безумия люблю. Но все равно заведу еще одну, когда придет ее срок.

…Наверное, так было и с первым мужем… Хотя с чего я взяла, что она была замужем за отцом Данила? И какое мне вообще до этого дело?

По дороге до нужного места Вера рассказывает о своей кошке и тех, что у нее были до этого и вообще о всяких кошачьих делах. И в торговом центре сразу идем куда? Правильно! В отдел для животных. И Саше там приглянулся ошейник, он был огромный, широкий и невероятно мягкий, ярко розового цвета с принтом в виде мамонтов из «Ледникового периода». Вера посмеялась и сказала, что это и правда очень подходит «шерстяному бегемоту у нас дома». И она не удержалась, и воспользовалась кредиткой Данила. Наверное, когда ему придет смс с уведомлением о покупке он неплохо позабавится.

Потом девушки повели в некогда ее любимый магазин косметики. И почти силой заставили себе что-то купить. Вышла она с неплохим набором тюбиков, которыми ей вряд ли пригодятся. Вера была в ужасе, и даже грозилась отчитать Данила, что у девушки из косметики в основном только крема, да гигиеническая помада.

— Ты молодая красивая девушка! У тебя потрясающая естественная красота, и на твоей стороне молодость, но все же этого недостаточно, когда ты перешагиваешь порог шестнадцати лет. И помни! Какая бы не была в твоей жизни передряга, ты должна оставаться женщиной. И чем сложнее твоя ситуация, тем лучше ты должна выглядеть. Ты должна светить. Всегда! И чем мрачнее происходящее, чем больше сгущается вокруг тебя тьма… тем ярче ты должна гореть, чтоб осветить себе путь. Знаешь…говорят, что пьют шампанское, когда празднуют, а я могу точно сказать, что чаще всего я его открываю, когда у меня был паршивый день. Во всем должен быть баланс.

И баланс был… Карты. И не моей.

И мать ее держателя настоятельно заставляла этот баланс использовать для восстановления баланса душевного. Поэтому у Саши еще появилось кружевное белье (выбирать которое с мамой Данила было весьма неловко), шелковый пеньюар, платье с пайетками и туфли на каблуке. Зачем ей туфли среди зимы — никто ей не объяснил, но напоследок к ним подарили сумочку.

В ней я могу носить только косметику. И, как и туфли, носить ее я могу только дома.

Когда Саше уже хотелось упасть посреди торгового зала, ее увели в салон, где запихали в солярий. И от нее теперь пахло паленой кожей, что навевало не самые приятные ассоциации.

Обычная жизнь обычных людей. Теперь для нее совсем чужая.

После долгого издевательства Вера предложила перекусить. Они зашли в ресторанчик с грузинской кухней. Заказываем долму, чашушули и, конечно же, харчо!

— Знаешь, из всей кухни ближнего востока — люблю только грузинскую. Ты пробовала что-то?

— Э-э-э-э…хачапури? По правде сказать, я не очень разбираюсь и могу отличать кому принадлежит какое блюдо…

— О! Дорогая! Ты точно отличишь грузинскую от азербайджанской! Азербайджанская традиционная кухня очень жирная! Я просто не могу ее есть! Мой желудок объявляет протест! К счастью, мой муж не азербайджанец, и могу себя не мучить.

— Вы очень любите готовить?

— Да. И я все подбиваю Игоря открыть ресторанчик или кафе, но пока он не поддается на мои уговоры. Ему хватает и тех заморочек, которые несет наш нынешний бизнес.

— А чем вы занимаетесь? — Саша цепляется за настроение Веры поболтать и возможность чуть приоткрыть для себя жизнь этой семьи.

— У нас животноводческие фермы и цеха мясные и мясных полуфабрикатов. В одно время у нас была еще молочная промышленность, но тут стало тяжеловато бодаться с конкуренцией и тащить мясо и молоко. Поэтому… сейчас свиньи и цыплята. Специализированного магазина тоже сами не открывали, но у нас большой объем точек сбыта, что удобнее и менее хлопотно. Заправляет бизнесом Игорь, но у всех членов семьи есть определенные обязанности, так что…это семейный бизнес в прямом смысле слова.

— Как вы все успеваете? Еще и бизнесом занимаетесь…

— Ой, Сашенька, нет! От дел бизнеса я отошла и после болезни к ним не возвращалась. У меня был рак… И сейчас для меня важнее семья и личное счастье. Никогда не знаешь, когда оно решит от тебя уйти. Я думаю, ты меня поймешь.

Хоть об этом и не говорили при ней, но было понятно, что историю Сашиного появления в жизни Данила они знают. Может не во всех подробностях, но некоторое предчувствие, что скорее даже она не знаю подробностей, которые знают они — у ее было. Вообще, что касается разговоров, то эта семейка даст фору даже президенту во время пресс-конференции. Много — много слов, но никаких ответов и личной информации. Кошки, погода, машины, цены на бензин, пробки — вроде обычные разговоры, с одной стороны, раскрывающие мысли и отношение людей к чему-то, но такие обезличенные.

Мой преподаватель по английскому назвала бы это светскими беседами.

И Сашу это устраивало, хотя еще больше устроило бы не разговаривать вообще. И не ходить в магазины. Забиться в темный угол и ждать. Не знаю чего. Наверное смерти. Чтоб все это наконец закончилось. И хоть рассказ Веры о ее болезни сейчас должен был бы вызвать жизненный энтузиазм. Чуда не случилось. Она тоже была на краю, но ее сражения были другими, и итог совсем иной.

По дороге домой, в конец вымотанная морально и физически, Саша задремала в машине, и опять снились костры и вертелы, а Вера своими наманекюренными руками перчила одну крупную тушку… И этими же руками она разбудила девушку, когда видимо во сне она начала стонать. Теперь вид ее рук на руле вызывал неприятные мурашки на затылке и больше спать совсем не хотелось.