Глава 32

— О! Кого я вижу! — Лариса сидит на кухне и пьет что-то из огромной чашки.

Данил бросает в нее полотенцем, попадая прямо в лицо. Он из душа, с волос еще периодически капает на футболку.

— Засранец. Ну как прошла встреча? Ты ее сразу заволок к себе в берлогу, питекантроп?

— Замолкни, у меня больше нет полотенец, но на кухне столько всего тяжелого что можно в тебя кинуть…

— Хоть бивень мамонта то ей подарил перед тем как…

— Замолкни!

На кухню влетает Вера, при полном параде.

— Надо Алису к ветеринару свозить. Рано утром прилетает Кристина. Так что постарайтесь весь яд сейчас повыплескивать, чтоб к ее приезду он успел выветриться из дома.

И чмокнув всех в щеку, она так же стремительно уносится, прихватив оставленную в гостиной переноску.

Саша спускается только чтоб выгулять и покормить собаку, а потом опять уходит наверх.

— Либо ты ее затрахал до полусмерти, либо она не сильно рада тебя видеть…

— Вроде одно слово, а ты никак его понять не можешь. За-ткнись.

— Серьезно. Она даже чай не пришла пить. Я тут как пудель перед ней скакала, смотрела чтоб она кукухой не поехала и вены не вскрыла в ванной. А ты в это время чем был занят? Вообще-то это твой подкидыш, а не мой.

— Вот что ты за человек? Вроде говоришь, что о человеке беспокоишься, но как отвратительно это звучит. Не рот, а гадюшник.

— Твой ужик там находясь не жаловался.

— Ну тварь же, а?!

Лариса вульгарно громко смеется. У Данила похоже пропал аппетит, и он откладывает начатый кусок пирога и отодвигает тарелку.

— Ну ладно, ладно, питон! — Лариса смеется еще громче.

— Фу какая ты мерзкая!

И Данил начинает что-то колдовать, отвернувшись спиной. А потом идет наверх с подносом.

— Саша, надо поесть.

Она уткнулась в очередную книгу сидя прямо на полу, опершись спиной на край кровати и перебирая шерсть на загривке Грейс. Собака, почуяв запах еды, облизнулась и взволнованно уркнула.

— Это не тебе, не облизывайся. Саш, позавтракай со мной…

— Я, правда, не хочу. У меня болит голова. — не поднимая глаз бурчит себе под нос.

— Это от голода, и потому что эта тетя-кашалот тебя разбудила, ты не спала всю ночь.

— Да ты что?

Данил удивленно вскинул брови. Он не ожидал такого явного сарказма, полного напряжения высокого голоса и упертых в него сверкающих глаз.

— Ты так заболеешь. Надо кушать и спать.

— Ну заболею и что?

— Умрешь.

— Это ли не прекрасно?!

— Дура.

— Дурак.

Данил улыбается будто с облегчением.

— Ну если ты заболеешь и умрешь, кто будет заботится об этом мохнатом теленке?

Упрямство и вызов пошатнулись.

— И кто будет мне готовить свои фирменные ребрышки в духовке и варить самые вкусные на свете солянки? Ну?

Данил пододвигает еще немного поднос на кровати. Сам он сидел рядом на кровать и смотрел на нее сверху вниз.

— Кто я?

— Саша. Ты уже бредишь. Тебе точно пора поесть, — с деланным беспокойством говорит Данил.

— Нет, кто я сейчас вообще?

Данил смотрит на нее с непониманием…

— Саша, слушай, я был неправ, — тяжелый вздох, — мне не следовало от тебя что-то скрывать и надо было ответить на твои вопросы, когда ты начала их задавать. И в том случае… Я неправильно расценил ситуацию. Прости, я не должен был…

— Подожди…

Он удивленно и непонимающе смотрит на ее поднятую руку, останавливающую его.

— Сейчас не о тебе речь. Я не знаю, хочу ли я знать кто ты, в чем замешана твоя чекнутая семейка, и вообще все это дерьмо, которое происходит… Я так запутана и потеряна. Кто я сейчас? Нет, я не строила четких планов на жизнь…но я знала свое имя и фамилию, где я живу, чем я занимаюсь, кому кем прихожусь и…я была кем-то, личностью…а сейчас… у меня нет вообще ничего. У меня нет личности. Я чувствую себя вне этой чертовой жизни. Знаешь… как в фильме «Пункт назначения»? Когда ты должен был умереть, но выжил, но места для тебя уже нет. Ты вычеркнут из сценария. Я живу в чужом доме, с чужими людьми, для которых я ничего не значу. Ты хочешь меня увезти, но и там… мне нет места. Ни в твоей квартире, ни в твоей жизни. Я тебе никто. Я вообще никто. У меня нет даже настоящего, не говорю уже будущем…

…ее взгляд устремлен в невидимые дали… Она замолкает недоговорив, уйдя глубоко в темные извилистые коридоры своих мыслей, полных отчаянья.

Данил смотрит на нее…и понимает, что имела ввиду Лариса, только не понятно какое ей было до этого дело. Она же бесчувственная скользкая рептилия.

— Ты не никто, ясно? И ты не безразлична. О тебе печется даже эта мерзкая женщина, которая называет себя моей сестрой. Еще прошло не так много времени, на тебя свалилось много неприятностей, просто еще не все улеглось и устаканилось. Дай времени шанс, оно все расставит по местам.

Молчит…

— А моя семья? Ведь они меня ищут. Они надеются. И бояться. И уже даже скорбят.

— И это наладится… Я обещаю.

Саше не приходилось сомневаться в его обещании. Хоть она и не понимала, что он за человек, кроме того, что тоже хладнокровно кромсает живых людей, но хотя бы не девушек из клубов или детей… Да и был ли у нее выбор? Она все равно уже ничего не решала в своей жизни. Даже длину и цвет волос.

— Поешь? Тут мясной пирог и чай.

Саша морщит болезненно нос.

— Со свининой?

Данил усмехается.

— С курицей.

— Правда с курицей?

Вскидывает она на него свои глаза.

— Правда.

— Я больше не ем свинину…

— Хорошо. Представим все так, будто ты стала мусульманкой. Ешь.

А Грейс тем временем не сводит глаз с подноса… И Саша дает ей часть своего куска, который Данил нарочно отрезал огромным.