Глава 14 · НЕПРОСТЫЕ РЕШЕНИЯ

Вновь очутившись в коридоре пансиона, я ощутила озноб. Мне предстояло пересказать нашу беседу с темным миссис Баррингтон, а потом принять решение. Я не торопилась, уже потеряв желание пить чай. Некоторое время бродила туда-сюда, прокручивая в голове все, что услышала от Лютера. Его слова о моем прошлом. На минуту стало страшно, сердце сжалось. Столько лет я живу в неведении, что только не придумывала себе о том, кем была и как жила. Хочу ли я знать правду? Впервые ощутила необходимость посоветоваться с кем-то помимо хозяйки пансиона. Аддерли, вот кому стоило все рассказать. Но я пока не представляла, как именно это сделать.

— Знаете ли, инспектор, мое имя не Аделаида Хоггарт, мне больше ста двадцати пяти лет, и я почти бессмертна, — пробормотала себе под нос и качнула головой. — Ужас.

Представила себе его выражение лица: сначала растерянное, потом удивленное и, наконец, испуганное. Нет, я вовсе не считала его трусом, но такие вот слова любого напугают. Горько вздохнула. Как бы ни было трудно, рассказать нужно. Я теперь крепко связана с его расследованием, и утаивать что-то было бы неправильно. Покопавшись в собственных чувствах, поняла: я абсолютно доверяю ему, однако реакцию предсказать не могу.

Еще немного потопталась в коридоре, не забыв поразмышлять о том, каким образом в защищенном пансионе появился портал и кто же толкнул меня в него, отправилась в свою комнату. К вечеру голова разболелась еще сильнее, она буквально раскалывалась, принося невероятные мучения. Покопавшись в маленькой сумочке, отыскала порошок, который дал мне любезный доктор Джарви, выпила и присела на кровать. Не заметила, как задремала. Разбудил меня робкий стук в дверь. Фредди просунулась в проем, а потом, получив приглашение, вошла.

— Миссис Баррингтон ищет тебя и готова поговорить.

— Спасибо. — Я поднялась с кровати, понимая, что голова болеть не перестала. Даже показалось, стало хуже. К тому же ужасно хотелось спать.

В кабинете миссис Баррингтон я сразу же присела и попыталась растереть пальцами виски. Боль немного уменьшилась, но не прошла окончательно. Хозяйка пансиона встретила меня ахами и вздохами. Хорошо, что я успела привести себя в порядок и она не видела, как я выглядела раньше. Сглаживая углы и насколько возможно утаивая подробности, я рассказала о том, что произошло и почему инспектор решил оставить меня при себе. Несчастная женщина хмурилась, сердилась, а потом снова охала, хватаясь за голову. Мистер Оглси задумчиво молчал, особенно когда я поведала о портале и разговоре с магом.

— Это немыслимо! — возмущенно подскочила со своего стула миссис Баррингтон. — Кто осмелился создать портал в моем пансионе? Как такое возможно? И как, черт побери, мы этого не почувствовали?

Такие слова редко вырывались из уст женщины, исполненной достоинства, поэтому мы сделали вид, что не заметили ругательств. Милая хозяйка была возмущена до глубины души, а еще ужасно расстроена и даже подавлена.

— Как же так? Как я могла не заметить, не почувствовать? Я же так и девочек уберечь не смогу. — На глазах миссис Баррингтон выступили слезы, губы ее задрожали, и мое сердце вновь сжалось.

— Это не ваша вина, милейшая миссис Баррингтон, — попытался ее успокоить мистер Оглси. — Все мы уже понимаем, что столкнулись с кем-то настолько сильным, что противостоять ему в одиночку невозможно. Мы усилим охрану пансиона и отныне будем крайне внимательны и осторожны.

— О чем вы, мистер Оглси? — печально вздохнула женщина, снова опускаясь в свое кресло. — После тех воронов мы и так максимально укрепили защиту здания, все жители пансиона настороже. И еще. Я никак не пойму, почему не ощутила вторжения? Магическое заклинание привязано ко мне, и о любом вмешательстве мне должно стать известно. Пусть я не смогла бы его остановить, но так чтобы совсем не знать о нем — это уже немыслимо.

Я сидела в кресле и сквозь боль пыталась разобраться в словах миссис Баррингтон. Что-то в них меня насторожило. Ах, если бы не это недомогание и жуткое желание спать. Зря я выпила порошок. Тряхнув головой и прогоняя непрошеную сонливость, я изо всех сил сосредоточилась на предмете размышлений.

— А если вторжения не было? — непослушными губами выговорила я, и три моих собеседника резко обернулись ко мне.

— Как это не было? — спросила Фредди, заглядывая в мои глаза. По выражению ее лица я поняла, что она догадывалась, о чем я говорила, но верить в это не хотела.

— Если портал создал кто-то внутри этих стен? — продолжила я, переводя взгляд на побледневшую миссис Баррингтон. — Кто-то же втолкнул меня в него.

— Это абсурд, — поджимая губы, сказала женщина. — Просто невозможно. Я не верю… нет, я отказываюсь в это верить.

— Ты подозреваешь кого-то конкретного? — спросила Уиннифред.

— Да, но, как и миссис Баррингтон, верить не хочу.

— Каролина? — одними губами и только для меня произнесла подруга, и я кивнула, ощущая полное опустошение.

Мисс Кэри обладала поистине сложным характером, но в ней не было зла. Или я не заметила? Не хотелось верить, что она делала это нарочно. Вороны вновь закружили перед глазами, сами собой отвечая на все мои внутренние вопросы. С этим еще предстояло разобраться. Гул в голове снова усилился, глаза резало от усталости.

— Миссис Баррингтон, вам что-нибудь удалось выяснить? — спросила я, отчего-то решив, что времени у меня осталось немного. Инспектор должен был забрать меня в Олридж-холл, а я хотела еще успеть узнать новости.

— Да, — справляясь с ворохом эмоций, ответила она, после того как попросила мистера Оглси сходить в тот самый коридор, где меня отправили в путешествие, и осмотреться. — Выяснили мы немного, и даже не знаю, чем это сможет помочь.

— Расскажите, и мы вместе подумаем, — ответила я тихо. Боль стала невыносимой, я даже скривилась, опуская голову на ладонь.

— Записей о первом магистиуме и о его создателе в моей личной библиотеке не очень много. Пришлось выискивать любые упоминания о них. Мистер Оглси занимался поисками информации о сапфире. — Не в силах усидеть на месте, женщина вновь поднялась и, потирая ладони, прошлась по комнате. — В итоге мы выяснили следующее: Окарт не любил рассказывать о себе, личностью был закрытой. Но, как общеизвестно, легендарной! Его ученики всегда с благоговением вспоминали о заслугах мага и о том, как Окарт изменил их жизнь. Почти все из них стали уважаемыми людьми, известными в определенных кругах, умелыми. Но есть упоминание еще об одном ученике, чье имя не указывается.

Услышав последние слова, я насторожилась и села прямо, стараясь не пропустить ни одного слова.

— В записях о нем сказано мало: молод, напорист, талантлив, страстен. Ни описания внешности, ни описания талантов. Этого ученика Окарт будто скрывал, занимался с ним индивидуально в своей башне.

— Очень странно, — пробормотала Фредди.

— Именно! А если учесть, что все учителя любят так или иначе хвалиться своими учениками, то выглядит это еще и подозрительно. Особенно если ученики очень талантливы. Также мы выяснили, что Окарт изучал драконье пламя.

Миссис Баррингтон затихла, наблюдая за нашей реакцией, и была весьма ею довольна. Она сжала губы, будто скрывая удовлетворенную улыбку, которую наверняка посчитала неуместной. Я бы тоже улыбнулась от умиления, если бы предмет нашей беседы не был настолько серьезным.

— Окарт собрал почти все книги о нем и даже отправлялся на поиски мест прежнего обитания драконов. В последние годы жизни Окарт стал одержим их магией настолько, что чуть не лишился рассудка. Однако незадолго до смерти успокоился и будто переменился, как пишут современники.

— Похоже, успокоился он как раз потому, что это самое пламя обнаружил, — сказала я. — Но если он сам был так им одержим, почему не оставил себе, а передал ученику? Как я понимаю, молодой мужчина, которого мы видели в башне, и был тем самым учеником.

— Возможно, Окарт не мог совладать с пламенем, — предположила Уиннифред.

— Маловероятно, — ответила миссис Баррингтон. — Окарт был сильнейшим из нас.

— Но это не означает, что не нашлось кого-то еще могущественнее. А если ученик далеко превзошел своего учителя? Если Окарт это понимал и вынужден был отдать магию драконов ему?

Я рассуждала, пытаясь уловить суть случившегося чуть ли не полтора столетия назад. У меня не осталось сомнений.

— Итак, подводя итоги, что мы имеем? Ученик Окарта скрывал свою мощь от всех остальных жителей магистиума. Занимался индивидуально, опять же чтобы скрыть свои способности. Скорее всего, вместе с Окартом был одержим драконьим пламенем. Они его обнаружили, и по какой-то неизвестной нам причине сила досталась ученику.

Я ненадолго прикрыла глаза, чтобы свет не причинял еще большую боль. Мне становилось все хуже.

— Как оказалось, ученик тоже не совладал с пламенем и обратился за помощью к Томасу Марлоу, который создал кулон, поместив в него часть этой самой силы. Опять же по неизвестной нам причине кулон затерялся, и ученик, будем называть его именно так, как он представился, то есть Лютер, искал его долгие годы.

Я снова замолчала, вспоминая наш разговор с темным магом. Страшная догадка сдавила сердце ледяной рукой. Я ахнула и хотела вскочить на ноги, но голова закружилась, и мне пришлось остаться в кресле и немного переждать, чтобы недомогание чуть прошло.

— В чем дело, Ада? — испуганно спросила Фредди.

— Лютер сказал, что он вновь ощутил присутствие кулона двадцать пять лет назад, — прошептала я, поднимая на подругу глаза.

Девушка непонимающе посмотрела на меня, а потом повернулась к миссис Баррингтон, которая тоже недоуменно пожала плечами.

— Миссис Баррингтон, совсем недавно вы говорили мне, что я могу быть как-то связана со всем этим делом, помните?

Женщина медленно кивнула, все еще не понимая, к чему именно я клоню.

— Двадцать пять лет назад меня нашли в леднике. А если мое пробуждение как-то связано с активностью кулона? А если я имею к этому всему прямое отношение?

В комнате повисла тяжелая тишина. Мне казалось, что в ней я могла разобрать стук каждого встревоженного сердца, почувствовать страх и тревогу, притаившиеся в сердцах моих милых подруг.

— Такое возможно, — медленно проговорила Уиннифред, — но слишком уж невероятно!

— Нет-нет, Фредди, — горячо заговорила я, протягивая ей руку в поисках поддержки, — не могу этого объяснить, но я чувствую, понимаешь? А если все, что произошло, не случайно?

— Кхм, — издала девушка странный звук, не то усмешку, не то подавленный испуганный возглас. — Это уже за гранью. Чтобы вот так? Все сошлось в одной точке?

— И точка эта… я.

— Ну, не знаю, — сжимая мои пальцы, сказала Фредди.

— Томас Марлоу сделал украшение, — нахмурившись, проговорила миссис Баррингтон, продолжая рассуждать, — но почему-то не отдал его владельцу. Примерно сто двадцать пять лет назад его зверски убили, запытав до смерти.

Сердце заколотилось как безумное, я все же поднялась.

— Откуда у вас эти сведения? Во всех моих книгах написано, что он погиб при странных обстоятельствах.

— Мистер Оглси наткнулся на эту информацию, когда… мм… как бы это сказать, — замялась хозяйка пансиона, — связывался с архивами магистиума в Аддлтоне.

— Он знает кого-то из магистиума? — удивилась Фредди.

— Да, его родственница работает в архиве. Благодаря кровной связи они смогли побеседовать, используя магию.

— Хорошо, тогда вполне может быть, что Томаса Марлоу убили именно из-за этого кулона! — сказала я, ощущая жар.

Пот покрыл спину, гул в голове превратился в убийственный колокольный звон. Мне казалось, что кровь пойдет из носа и ушей. Я зажала голову руками.

— Мисс Хоггарт, что с вами? Вы очень бледны, — испугалась миссис Баррингтон и усадила меня обратно.

— Нет-нет, все нормально, — ответила я сквозь зубы. — Голова болит. Это скоро пройдет. Продолжайте, прошу вас.

— Твои предположения могут быть верны, но могут оказаться простыми домыслами, — сказала Уиннифред. — Ты подвела все к себе просто из-за слов темного мага. Из-за того, что он дал тебе надежду на информацию о твоем прошлом. Я понимаю, что…

— А почему я тогда не могу вернуться в прошлое Томаса Марлоу? Почему не могу увидеть процесс создания кулона? Фредди, я уверена, что связана со всем этим. Мы близко, и для того, чтобы выяснить все наверняка, я должна вспомнить, Фредди, понимаешь? Я должна вспомнить!

— Тише-тише, милая, — попыталась успокоить меня миссис Баррингтон. — Успокойтесь, мы все выясним.

— Миссис Баррингтон, прошу вас, велите мистеру Тодду заказать мне билет на поезд. Я отправлюсь в Аддлтон и доберусь уже до правды!

— Не поступайте опрометчиво, Аделаида, — взволнованно попросила женщина. — Прошу вас, не спешите с выводами. Вы сейчас явно не совсем здоровы, вам нужно хорошенько отдохнуть, выспаться. Завтра прием у мистера Хардмана, и вам необходимо там появиться, вы помните? Давайте будем действовать с холодной головой. Тем более встреча с Огюстом для вас опасна!

По всему телу распространялся какой-то странный гул, вызывая легкое покалывание. Голова угрожала вот-вот взорваться от боли. Я готова была плакать и бегом бежать в Аддлтон. Такой невероятной тяги к чему бы то ни было я еще никогда не испытывала. Словно Лютер к сапфиру. Слезы все же покатились из глаз. Все мое тело бунтовало, призывая к действию.

— Миссис Баррингтон, я должна выяснить наконец правду! Я должна ехать в столицу, немедленно!

— И зачем вам в столицу, мисс Хоггарт?

Немного встревоженный мужской голос заставил меня обернуться. Инспектор Аддерли в сопровождении мистера Оглси стоял в дверях и растерянно взирал на происходящее. «Ужасная привычка приходить в неподходящий момент», — подумала я, прежде чем в глазах потемнело.

Первое, что я услышала, медленно возвращаясь из обморока, — это тишина. Тяжелая, даже мучительная. Прежде чем открыть глаза, чуть повернула голову и отметила, что боль ушла. Выдохнула и распахнула глаза. Я лежала в своей комнате, на кровати, уже хорошо. Рядом, в кресле, которое неизвестно откуда взялось, сидел инспектор Аддерли и сурово подпирал кулаком голову. Он не сразу заметил, что я очнулась, и это дало мне несколько секунд безнаказанного любования его лицом. Мужчина казался не только сердитым, но и очень печальным. Морщинки у глаз расползлись паутинками, брови чуть сдвинулись к переносице, губы были слегка поджаты. Умные серые глаза смотрели куда-то в вечерние сумерки за окном.

— Как вы себя чувствуете? — внезапно спросил он, так и не повернувшись ко мне.

— Спасибо, лучше, голова уже не болит. — Я попыталась приподняться на подушке — продолжать беседу лежа стало неудобно.

Инспектор тут же подскочил и помог мне приподнять подушку, а потом и усадил удобнее. Его близость волновала меня, но и смущала. Мне казалось, что я не так лежу, не так смотрю, не так улыбаюсь и вообще рядом с ним абсолютно все делаю не так. Стоило нам оказаться наедине, как голова сразу наполнялась сущими глупостями, а сердечко тревожно трепетало.

— Отчего вы так встревожены, инспектор? — полюбопытствовала я, решив заполнить гнетущую тишину между нами.

— Оттого, что вас совершенно нельзя оставлять одну ни на минуту. — Голос Аддерли прозвучал порывисто, недовольно. — То вы отправляетесь на поиски закоренелого бандита, то на вас нападают, а теперь и вовсе похищают для приватной беседы с могущественным колдуном! Хоть привязывай вас к себе в самом деле.

— Вы так говорите, словно это я во всем виновата! — не менее горячо парировала я, возмущаясь. Мистер Аддерли многозначительно приподнял брови, но я не желала сдаваться и признавать его полную правоту. — Ну хорошо, мне не следовало отправляться на розыски одноглазого, признаю, это было более чем глупо. Но ведь не я виновата, что бандиты подстерегли меня возле вашего участка!

— Во-первых, лишь ваши действия привели к тому, что одноглазый обратил на вас свое внимание, — чуть повышая голос и поднимаясь на ноги, заявил Аддерли. — А во-вторых, вы могли бы и догадаться о засаде!

— Не могла! — выкрикнула я, тоже поднимаясь с кровати и шагая к нему. — Это вы постоянно живете в мире, где царят произвол, предательство и разного рода преступления. Мой мир другой, и я не думаю первым делом о худшем, я же не параноик! Возможно, глупо было полагать, что вы могли обратиться ко мне за помощью, но я очень хотела быть полезной! Вы не можете винить меня в этом.

Дышала я тяжело, взволнованно. Праведный гнев и обида брали верх над прочими чувствами, вытесняли осторожность и правила приличия. Я буквально напирала на инспектора, а он медленно отступал к окну.

— Я не за это вас виню! — Аддерли остановился, вынуждая меня замереть в непристойной близости. Его серые глаза буквально впились в мои, а губы едва-едва не касались лба. — То есть я вас вообще не виню… не в этом дело, мисс Хоггарт. Я говорил о неосторожности, о нежелании помнить о безопасности и пренебрежении здравым смыслом. Поверьте, я понимаю, что вы действуете из лучших побуждений, но нельзя же делать это настолько опрометчиво! Вы как мотылек летите на огонь, и я никак не могу разгадать, почему же вы это делаете? Вы далеко не глупы, не скажу, что своевольны или капризны, но ваше поведение порой ввергает меня в ступор.

Выслушав эту своего рода отповедь, я ощутила, как лицо медленно заливает румянец. Неловкость заставила меня отступить, а стыд — потупить взор. Я начала перебирать оборки блузы:

— Вы правы, инспектор. Возможно, порой я бываю слишком страстной в своих поступках, но видите ли, это дело оказалось… как бы это выразиться… в общем оно связано со мной, и очень тесно.

Я выдохнула, чувствуя, как от волнения подогнулись колени, и прикусила нижнюю губу. Все, слово сказано, назад не воротишь. Инспектор нахмурился и внимательней всмотрелся в мое лицо. Осторожно так, будто ласково руками коснулся, внутри все вспорхнуло, но я заставила себя не отвлекаться.

— Миссис Баррингтон уже рассказала мне о встрече с колдуном и его угрозах, — пристально следя за моей реакцией, произнес инспектор, — но это еще не все, верно? Вам есть что мне рассказать?

Не в силах вымолвить и слова, я кивнула, продолжая теребить бедную ткань. Аддерли вздохнул, обошел меня и опустился в кресло.

— Хорошо, вот как мы поступим. Мы отправимся в Олридж-холл, хорошенько отужинаем и выпьем кофе в большой гостиной. Там вы мне все и расскажете, после чего мы примем решение, что же делать с сапфиром мистера Хардмана.

— Хорошо, — послушно ответила я, — завтра на приеме я хотела побеседовать с ним самим, ведь мистер Хардман должен знать, что происходит вокруг его кулона.

— Резонно, — устало пробурчал инспектор и вновь поднялся. — Ваша подруга уже готова.

— Подруга?

— Мисс Чапман наотрез отказалась отпускать вас одну. Мы даже вступили в бой чуть ли не до первой крови, и мне пришлось уступить, пригласив ее в поместье.

— Это очень на нее похоже, — улыбнулась я.

— Эта девушка вызывает уважение, — усмехнулся Аддерли и открыл дверь, пропуская меня вперед. — И как вы нашли друг друга?

Вопрос был риторическим, я не посчитала нужным на него отвечать. Шествуя за инспектором по коридору, думала о своей головной боли и ее причинах. Ну не могла она возникнуть только лишь из-за того, что я недавно пережила нападение. Было в ней что-то странное, необычное, трудно объяснить, просто чувства, просто ощущения.

Провожая нас, миссис Баррингтон тихонько, будто извиняясь, сказала:

— Я рассказала инспектору о портале. Может, и не стоило, но он должен знать все о том, с кем имеет дело.

— Вы все сделали правильно, — мягко улыбнулась я и от души обняла женщину.

— Будьте осторожны. Пусть Лютер и дал нам время, но мы не можем знать, когда именно закончится его терпение.

— А вы что думаете? — с мольбой в глазах спросила я ее. — Мне нужно отдать ему кулон?

— Я скажу так, милая моя, эта вещица крайне опасна и возвращать ее жестокому убийце — преступление! Но и рисковать девочками я не вправе. Возможно, мы с мистером Оглси найдем выход, но обещать ничего не могу. Такая темная мощь мне неподвластна.

Несчастная женщина понуро опустила голову, будто чувствовала вину за все происходящее. Мое сердце чуть не разорвалось, когда я снова заключила ее в объятия. Бог миловал меня, приведя зимним вечером к дверям пансиона.