Глава 15 · ТАЙНЫ ПРОЧЬ

В Олридж-холл прибыли довольно поздно, и по пути я успела расспросить задумчивого инспектора о допросе сутулого Мо. Как и предполагала, бандит молчал как рыба. Никаких сведений о своем нанимателе он не дал и, конечно, не выдал местонахождение Гарри. Мистер Аддерли был удручен, но и он иного не ожидал. Я попросила разрешение побеседовать с ним утром, на что мужчина, как ни странно, почти сразу согласился.

Ужинали в полной тишине. Мне и кусок в горло не лез, инспектор жевал медленно, ни разу не подняв на меня глаз. Возможно, он чувствовал что-то, понимал — моя тайна радости не принесет. Признаюсь, я откровенно трусила, буравя глазами сосредоточенное лицо, покрытое едва отросшей щетиной. А если мои слова изменят его отношение ко мне? Чушь. Артур Аддерли не из тех, кого можно так легко разочаровать. Вопрос лишь в том, легким ли будет мой рассказ для восприятия. Уиннифред тоже помалкивала, хоть немногословность ей несвойственна.

Моя подруга была восхищена поместьем, разглядывала убранство и слегка приоткрывала рот, когда ей на глаза попадались слуги. За ужином она бросала короткие взгляды на инспектора, а мне дарила сочувственные. Фредди предложила помощь в разъяснении, но я решила, что этот разговор пройдет только между нами с мистером Аддерли. Так будет правильно. От вечернего кофе девушка отказалась, ссылаясь на усталость, поэтому отправилась в отведенную ей комнату, расположенную рядом с моей. Мы же с инспектором устроились в гостиной. Миссис Додсон лично принесла напитки и пирожные. Кофе совсем не хотелось, Аддерли тоже к нему не притронулся, словно этот стол был накрыт лишь по традиции или ради приличия.

Начать разговор оказалось непросто, и я медлила, набираясь сил и решимости. Артур стал очень дорог мне, и отрицать этот факт было глупо, да и бессмысленно. Я прониклась к нему доверием, полюбила его общество и каждую черту лица. Что ж, если этим вечером я потеряю его расположение, значит, так тому и быть.

Проигнорировав правила приличия, я подошла к маленькому столику и плеснула шерри в рюмку на короткой ножке. Инспектор если и был удивлен, то вида не подал. Сделала крошечный глоток и с удовольствием ощутила, как приятное тепло выдержанного напитка разливается по телу. Я отошла к окну и намеренно отвернулась от мистера Аддерли. Смотреть на него в этот момент я не могла.

— Что бы вы подумали, инспектор, если бы я сказала вам, что имя Аделаида Хоггарт не настоящее? Ну то есть не мое?

Выговорив эти слова непослушными губами, я застыла, чувствуя, как отяжелели ноги, как они буквально врастают в пол. Сердце мучительно заныло, страх волной пробежал по телу, замораживая его. Я не решалась повернуться к мужчине, просто прикусила нижнюю губу и, сдерживая слезы, молчала в ожидании его ответа. Кроме миссис Баррингтон, я больше ни единой живой душе не рассказывала свою историю. Обитатели пансиона узнали ее уже от самой его хозяйки.

— Я бы подумал, что ваша жизнь не была простой. — Тихий голос раздался прямо за спиной. Я даже не заметила, как мужчина оказался так близко. — А еще о том, что очень бы хотел услышать вашу историю.

После его ответа из груди вырвался тягостный выдох, будто до этого мгновения я и не дышала вовсе. По телу прошла мелкая дрожь, а какое-то сумасшедшее облегчение вызвало чуть ли не истерику. Инспектор взял меня за плечи и развернул к себе, чтобы заглянуть в лицо, но я не сразу решилась посмотреть на него. Мужчина очень аккуратно, согнутым указательным пальцем, приподнял мой подбородок, вынуждая поднять на него глаза.

— Вы можете рассказать мне абсолютно все, Аделаида, — вкрадчивым шепотом сказал он, и две непрошеные слезы скатились-таки из моих глаз.

То самое чувство, которое я испытала рядом с этим человеком в первую нашу встречу, вернулось. Необъяснимое на тот момент, абсолютное доверие и покой. Собственное имя, услышанное из его уст, оказалось слаще меда и нежнее шелка. Глядя в пытливые серые глаза, захотелось прижаться к его груди и положить голову, чтобы ровный стук сильного сердца обласкал душу. От невозможности сделать это слезы покатились быстрее. Сначала инспектор должен узнать все, а потом я уже смогу понять, чем обернется для меня подобный порыв.

— Своего имени я не знаю, — начала рассказ, медленно высвобождаясь из таких необходимых мне рук, — как и прошлого, и даже возраста.

Я снова сделала паузу, ожидая каких-либо реплик Аддерли, но он молчал, предпочитая, вероятно, дослушать. Я не стала заставлять его ждать.

— Двадцать пять лет назад мое тело нашли замороженным в леднике Кромсворт, — четко проговаривая каждое слово, продолжила я. — Меня обнаружили прямо в толще льда! Вы можете себе это представить? До сих пор бросает в дрожь, стоит только подумать об этом.

Я снова развернулась к окну и, испытывая ужасную нехватку воздуха, отодвинула шторы и распахнула створку. Ночная прохлада ворвалась в комнату свежим дуновением, обласкала лицо и осушила следы былых слез.

— После того как оттаяла, приходя в себя, билась в агонии. Говорят, кричала, дралась и видела галлюцинации. Некоторое время, а именно что-то около полугода, меня изучали королевские маги. Огюст был самым усердным. Его крайне интересовал вопрос, как же это я смогла пролежать во льдах целую сотню лет и ни капельки не измениться. Чтобы выяснить ответ, маг не гнушался никакими методами. Он называл меня Анной, и вскоре я возненавидела это имя. Если бы не запрет на насильственные действия, данный письменно самим королем Эдредом, то Огюст, наверное, разобрал бы меня на мелкие детали.

— Чего именно он хотел? — спросил Аддерли, тоже наливая себе выпить и жестом предлагая мне, но я сделала еще один крошечный глоток и отказалась.

Теперь мы подобрались к самому сложному вопросу, и страх вернулся. Иррациональный, слепой и неукротимый.

— Огюст был одержим бессмертием, мечтал постичь эту неведомую ему и его магии территорию, но у него так и не вышло, — горько усмехнулась я, вспоминая тот вечер, который послужил причиной моего бегства из Аддлтона. — Однажды он так рассвирепел, что крепко ударил меня по лицу. Его злило, что он никак не мог вернуть мою память. Маг полагал, что именно в моем прошлом кроется ответ на мучивший его вопрос. Я убежала к себе вся в слезах и всю ночь мечтала о побеге. Знала, что утром он отправится на еженедельный доклад к королю, поэтому упросила девушку-служанку помочь мне исчезнуть. Ее звали Ада и, рискуя собственной жизнью, она вывела меня из магистиума прямо посреди бела дня. Тогда я не знала, что нужно было отыскать все вещи, бывшие со мной в леднике.

— Почему вы не защитились с помощью магии? — удивился инспектор.

— Она проявилась лишь в ту самую ночь, и, испугавшись, что этот факт станет новым поводом для злости Огюста, я решила ничего никому не говорить об этом.

— Не скажу, что силен в медицине, но даже я понимаю — ваше тело не могло постареть, находясь во льдах. Хотя бы потому, что все тела привозят в морг, а там как раз холодно. Это, конечно, не бог весть какое умозаключение, но все же… Тогда о каком бессмертии могла идти речь?

— Вы знаете, это похоже на шутку судьбы. Огюст тогда не мог мне объяснить, почему так решил, хотя это я, наверное, не очень внимательно слушала. Большую часть времени я была растеряна и к внешнему миру адаптировалась очень сложно и крайне медленно. Чаще всего его слова я пропускала мимо ушей. Тогда понять, что маг прав, я не смогла, а вот сейчас…

Не договорив, я посмотрела на Аддерли и успела заметить, как его лицо озаряет догадка. Я видела, как она ошарашила его, как поползли его брови друг к другу, как зашевелились губы, когда он бормотал что-то себе под нос. Я прижала руку к сердцу и ждала. Вот инспектор замер, а потом вскинул голову, всматриваясь в черты моего лица, изучая его с особой тщательностью.

— Вас же не могли найти младенцем, — тихо сказал он, не отрывая взгляда. — А это значит, что вы либо очень медленно стареете, либо не стареете вовсе.

— Именно, — прошептала я в ответ, — с того самого дня я ни капельки не изменилась.

Повисла долгая, тяжелая пауза. Инспектор удивленно хлопал глазами и казался растерянным.

— Я не знаю, с чем именно это связано и обратима ли эта особенность. Думаю, ответы в моем прошлом.

— Вот зачем вы хотите вернуться в магистиум?

Нужно отдать инспектору должное, он довольно быстро взял себя в руки и старательно спрятал свою оторопь, однако я понимала: он из тех, кому нужно время, чтобы обдумать и сделать вывод. Окончательный. Да, сейчас он реагировал нормально, и даже хорошо, но что будет, когда он со всем этим переночует? Ведь, как известно, утро вечера мудренее.

— Не только, — сказала я. — Мне необходимо понять, как я связана с кулоном и почему он активировался именно тогда, когда я очнулась. Лютер ясно дал понять, что я имею ко всему этому непосредственное отношение. Мне просто необходимо вспомнить, кем я была.

Я почувствовала приближение мигрени, где-то в затылке стрельнуло, в висках запульсировало. Неужели опять?

— Вы позволите мне поехать с вами? — Этот неожиданный вопрос заставил меня резко поднять голову и забыть о боли.

Сердце отчаянно заколотилось в груди, выдумывая всякие глупости, на которые втайне надеялось. Я невольно шагнула ближе и поймала взгляд инспектора.

— Почему вы хотите поехать со мной? — с придыханием спросила, пытаясь поймать любую искру в его серых глазах.

Аддерли тоже сделал шаг вперед, но замер, так и не приблизившись. Легкое разочарование коснулось души, и я снова не удержана слезы. Мои чувства сегодня были ранимы как никогда за эти двадцать пять лет. Горячие ручейки побежали по щекам, но глаз я не отвела. Мужчина рвано выдохнул и все же шагнул ближе, разбивая все мои глупые опасения. В его глазах было столько тепла и нежности, что я почти смогла улыбнуться.

— Я не могу отпустить вас одну, — ласково сказал Артур и коснулся пальцем моей щеки, мягко утирая слезы. — Во-первых, вы тут же попадете в какую-нибудь неприятность.

Его слова заставили улыбнуться шире, на что мужчина тоже нежно усмехнулся, продолжая убирать влажные дорожки с моего лица.

— Во-вторых, очень тяжело открывать тайны собственного прошлого в одиночку. Я хочу быть вашим надежным плечом. — Сердце замирало от счастья и восторга, в которые повергли его слова Артура. — В-третьих, я бы и сам хотел во всем разобраться как можно скорее.

— А в-четвертых? — сорвалось с моих губ.

Я словно завороженная смотрела в лицо инспектора, чувствуя, как земля уходит из-под ног.

— А в-четвертых, я уже не могу себе представить и минуты, проведенной вдали от вас, мисс Аделаида Хоггарт.

Инспектор, повинуясь каким-то силам свыше, медленно выдохнул и взял мое лицо в свои ладони, а потом едва ощутимо скользнул губами по моим губам. В этот миг земля перестала вращаться, все вокруг замерло и даже наши сердца замедлились. Я улыбнулась, и не думая вырываться из его рук. Просто решила сделать то, что было мне так необходимо: прильнула к его груди и позволила крепко себя обнять. Почему-то в эту минуту я отчетливо поняла — моя жизнь уже никогда не станет прежней. Я уже никогда не стану прежней.

Мы еще недолго побеседовали, переместившись на диван, и я поведала Артуру о своих скитаниях и знакомстве с миссис Баррингтон. Когда начала проваливаться в сон, мужчина проводил меня до комнаты, где я почти сразу уснула.

Проснулась внезапно, даже не поняла, что меня разбудило. Попыталась вспомнить сон, который всплывал в памяти очень медленно, будто нехотя. За окном еще было темно, ночь не отступила. Сколько же я проспала? Час? Два? В голове вертелись образы ювелира и профессора. Еще секунда — и я наконец поняла, что именно вытолкнуло меня из сна. Слезла с кровати, накинула халат и бросилась искать комнату инспектора. Пролетела мимо комнат Фредди и Эдолин, чувствуя, как сердце от волнения рвется наружу.

— Только бы успеть, только бы успеть… — бормотала я, буквально влетая в противоположное крыло.

Дверей было несколько, и я понятия не имела, какую из комнат занимает Аддерли. Выбрав наугад, забарабанила в нее, желая разбудить Артура во что бы то ни стало. Как я весь дом на ноги не подняла, удивляюсь. Дверь наконец распахнулась, и наружу высунулось заспанное лицо Ноэля Гаррисона.

— Прошу прощения, — торопливо заговорила я. — Простите, мистер Гаррисон, я искала комнату инспектора.

— Что-то случилось? — спросил он, а потом резко проснулся и побледнел. — Эдолин?

— Нет-нет, с ней все в порядке, у вашей сестры тихо, — поспешила успокоить его.

— Но что-то случилось? — повторил он свой вопрос.

— Пока нет, но может. Где его комната?

Мистер Гаррисон указал на нужную дверь, и я поспешила к ней. Снова постучала и, когда мистер Аддерли вышел, поспешила объясниться:

— Едем в участок, инспектор. Прямо сейчас. — Инспектор удивленно взирал на меня и собрался уже ответить, но я ему такой возможности не дала. — Вспомните о ювелире и профессоре, мы не успели. Маг все время был на шаг впереди! Если мы будем ждать до утра, то живым сутулого Мо можем уже не застать.

Всего несколько секунд понадобилось мистеру Аддерли, чтобы обдумать мои слова, а потом он кивнул и поспешил одеваться.

Дорога до участка показалась мне бесконечной. Я постоянно ерзала на сиденье, то и дело высовывалась в окно и комкала в руках перчатки. Инспектор хмуро смотрел перед собой. О чем он думал, оставалось только догадываться. Пока мы одевались, мистер Гаррисон велел подготовить экипаж, принадлежащий поместью. Он был похож на изысканную карету прошлых лет, но внутри обит уже современными материалами. Здесь оказалось довольно удобно. Мы с мистером Аддерли сидели друг против друга, но старались не встречаться взглядами. Снова оказавшись с ним наедине, я испытывала неловкость, будто все, что произошло несколькими часами ранее, приснилось, и теперь мне стыдно за такой интимный сон. Я все еще ощущала губы Артура на своих и помнила, как сердце вспорхнуло от счастья. Это был мой первый поцелуй, по крайней мере, в той жизни, которую я помнила. И это оказалось так прекрасно. Ничего прекраснее и быть не может, но я опасалась, что инспектор не разделяет моих чувств. А если этот жест был продиктован лишь порывом? Если он уже пожалел об этом? Ведь стоило нам встретиться в коридоре, как его обращение ко мне вновь стало сугубо официальным. Я понимала, что фантазия сама диктует мне эти страхи, но спросить напрямую считала чудовищно неприличным.

Чтобы хоть как-то отвлечься от переживаний, я погрузилась в размышления о том, как разговорить сутулого Мо.

— Если вы не возражаете, — прервал Аддерли мои размышления, — я сам озабочусь покупкой билетов на поезд. Когда вы считаете нужным выехать?

Инспектор все так же не глядел на меня, что не могло не расстраивать. Я сглотнула подступивший к горлу ком, пытаясь справиться с обидой и разочарованием, и обдумала его вопрос:

— Завтра вечером, думаю, будет в самый раз. Сегодня прием у мистера Хардмана, и мы вернемся довольно поздно. Нужно отдохнуть и успеть собрать вещи.

Я говорила сухо, стараясь не проявлять каких-либо эмоций, чтобы, не приведи господь, не выдать своих тревог. Инспектор это заметил, поднял голову и всмотрелся в мое лицо, прищурив глаза. Теперь я намеренно избегала его взгляда. Все это походило на игру в кошки-мышки, но мне очень не хотелось выдавать своих чувств, чтобы не выглядеть глупо. Конечно, я понимала, что инспектор — человек очень ответственный и сейчас его волнует только расследование и предстоящий допрос, но все же легкая холодность не ускользнула от меня.

— Мисс Хоггарт… — Ну вот, снова обратился официально, а как бы мне хотелось услышать свое имя из его уст. А если он не хочет теперь называть меня по имени? Оно же не мое. Ох, так вот что делает с людьми любовь? Сводит с ума?! — Я много думал и хотел бы предложить вам кое-что… правда, не знаю, как именно вы отнесетесь к моим словам… Дело в том…

Чем медленнее он подбирал слова, тем тревожнее и неуютнее мне становилось. Почему-то решила, что мистер Аддерли хочет сказать что-то крайне неприятное и боится меня обидеть. Я скрутила в руках несчастные перчатки и затаила дыхание.

— Ох… — выдохнул он и тоже заерзал на сиденье. Инспектор явно нервничал, и мне все меньше это нравилось. — Как же трудно говорить об этом. Ладно, тянуть нет смысла.

Мужчина поднял глаза и поймал мой взгляд:

— Как вы отнесетесь к тому, что в путешествие мы отправимся как семейная пара?

Если бы я умела свистеть, я бы свистнула, а так просто застыла с открытым ртом, ощущая, как сердце срывается в пропасть. Голова пошла кругом, и даже захотелось расстегнуть тугой воротник блузки, чтобы стало легче дышать. Вот это поворот!

— Вы… вы… что, сейчас делаете мне предложение? — едва шевелящимися губами спросила я у него.

Инспектор побелел, округлив глаза, приоткрыл рот, собираясь что-то сказать, а потом снова его захлопнул. В этот миг он выглядел как провинившийся мальчишка: смущенным, растерянным и виноватым.

— Прошу прощения, мисс Хоггарт! — пылко выговорил он.

— За что?

— За явную двусмысленность моих слов. Я вовсе не то хотел сказать.

В груди что-то сдавило, и теперь уже я потеряла дар речи. Из легких медленно выходил воздух, на душе становилось скверно. А еще ужасно неловко за то, что я могла подумать, будто мистер Аддерли мог сделать мне предложение о браке.

— Мисс Хоггарт, — попытался он объяснить, — наше путешествие в столицу будет явно непростым. Место, куда мы прибудем, принесло вам много горестей, и, чтобы иметь основания стоять за вашей спиной и открыто представлять ваши интересы, я бы предложил поменять вашу фамилию. Мы станем супругами лишь в документах.

Я тряхнула головой, опять не понимая смысла его предложения. Он хочет заключить фиктивный брак? Но не перебор ли это? Даже ради моей безопасности и репутации — это слишком радикальный шаг.

— Не пугайтесь, прошу вас, — смутился он, — я всего лишь закажу вам новые документы, чтобы в столице мы могли представиться мужем и женой. Я ни в коем случае не посягаю на вашу свободу и не хочу принуждать к браку со мной.

Обдумав слова инспектора, даже не поняла: мне радоваться или грустить? В его словах было рациональное звено, без сомнения. Я не могла этого отрицать. Путешествовать наедине с посторонним мужчиной даже сейчас еще считалось распутством, а вот с мужем — совсем другое дело.

Я открыто посмотрела в лицо инспектора и попыталась понять, почему он нервничал. Мысль о браке со мной пугала его или он думал, что она пугает меня?

— Если вы считаете, что так будет надежнее, то я согласна, — ответила ему, когда экипаж остановился возле участка.

— Хорошо, — облегченно выдохнул мистер Аддерли, — тогда я дам необходимые распоряжения, чтобы документы были готовы к завтрашнему вечеру.

Инспектор вышел на улицу и помог мне спуститься на землю. Ночная прохлада заставила поежиться и подумать о том, что пора бы уже весне вступить в свои права.

Участок, несмотря на ранний час, жужжал как улей. Констебли оформляли многочисленные аресты. Помещение кишело всевозможными рабочими с разными повреждениями на лицах и телах.

— В чем дело, Райли? — поинтересовался инспектор у подоспевшего констебля Брикмана.

— Снова железнодорожники с каменщиками поцапались, сэр! Только в этот раз они были особенно агрессивны. Не знаю, что уж на них нашло, но переполох они устроили нешуточный. Драки были кровавыми, четверо погибших.

— Ох! — воскликнула я и прикрыла ладонью рот.

— Прошу прощения, мисс Хоггарт, — смутился Райли. — Я вас не сразу заметил.

— Что послужило поводом? — сурово спросил инспектор.

Ответа я не слушала, вглядываясь в разъяренные лица мужчин и даже нескольких женщин. Было что-то общее в их выражениях. Мне казалось, когда основная потасовка закончилась, этот гнев должен был схлынуть сам собой. В крайнем случае он мог остаться у зачинщиков, но не у всех же участников? Я сделала несколько шагов к одной из женщин, пытаясь понять, что именно показалось мне странным. Присмотревшись к ее лицу, я обратила внимание на ее какие-то мутные глаза, будто подернутые легкой дымкой. Внутри что-то дрогнуло в неясном предчувствии. Женщина бросила на меня взгляд, а потом рванулась из рук констебля, который, на мою удачу, смог ее удержать. Я резко отпрянула и налетела спиной на инспектора.

— Простите, — пробормотала, продолжая бороться с нарастающей тревогой. Что-то было не так.

— Пойдемте в мой кабинет, мисс Хоггарт, — негромко предложил Аддерли, — Морриса Хактона сейчас приведут.

— Кого? — рассеянно переспросила я.

— Мо, сутулого Мо. Его полное имя Моррис Хактон.

— Ага, ну да, ну да, — пробормотала я себе под нос и отправилась следом за инспектором, пытаясь успокоиться. Это уже похоже на паранойю. Мерещится зло за каждым поворотом.

Мистер Аддерли усадил меня за свой стол, а сам вышел на несколько минут. Сказал, что нужно отдать распоряжение по поводу наших документов. Странно это все, я стану миссис Аддерли. Пусть только на бумаге, но все же. Примерила на себя его фамилию. Аделаида Аддерли, неплохо звучит. Хотя, по сути, я и не Аделаида вовсе. А что, если какая-нибудь Мэган или Марта? А может, Сьюзен? Надо отметить, что с фамилией инспектора сочетаются все имена.

Выбросила глупости из головы, как только услышала шум за дверью. Арестованных не успевали оформлять, поэтому они толпились, толкались и по-прежнему вели себя крайне агрессивно. Снова что-то беспокойное шевельнулось в груди.

Дверь открылась, и два констебля ввели сутулого Мо. Невысокий, коренастый, с неприятным голосом и лохматой головой. Его темные глаза прожигали ненавистью дыру во мне. А я в ужасе вспоминала наше знакомство. Его цепкие сильные руки и как Мо швырял меня. Боль и стыд мгновенно всплыли в памяти. Я даже не заметила, как обняла себя руками и невольно отдалилась, вжимаясь в спинку стула.

— Мисс Хоггарт, — позвал меня инспектор, которого я тоже не заметила.

Мистер Аддерли тут же оценил обстановку, обратил внимание на мою позу и выражение лица. Он мягко коснулся моего плеча и кивнул, давая понять, что рядом с ним я в безопасности, что больше никто не тронет меня. Все это я ясно увидела в его глазах и мгновенно поверила.

— Все хорошо, — благодарно улыбнулась я. — Не беспокойтесь.

Инспектор присел на краешек своего стола, лицом к бандиту, тем самым оказавшись как раз между мной и Мо. Это дало мне необходимое время, чтобы настроиться на нужный лад.

— Не надумали поговорить, мистер Хактон? — спросил Аддерли.

Я была удивлена, что даже в разговоре с таким закоренелым преступником инспектор думает о манерах. Многие в Вичпорте наслышаны, что с работягами и бандитами полиция не церемонится, бывали избиения при допросах.

Моррис Хактон прищурился, а потом презрительно сплюнул сквозь зубы прямо в ноги инспектора. Аддерли и бровью не повел, вероятно, привык уже к таким вот номерам.

— Возможно, вы считаете, что за вами огромная сила, способная вызволить вас из этой… скажем так, передряги, — подала голос я, поднимаясь из-за стола. Инспектор снова никак не отреагировал. — Но вы не задумывались, что вашему хозяину легче вас просто убить?

На одно короткое мгновение в глазах Мо сверкнул ужас, мужчина побледнел, но довольно быстро взял себя в руки.

— Вспомните, что случилось с ювелиром и профессором Литсби? Все, кто так или иначе причастен к этому делу, умирают, когда перестают быть нужными или ваш хозяин начинает опасаться за собственную безопасность. Не думаю, что вы имеете для него хоть какую-то ценность. Вот одноглазый Гарри попроворнее будет, посмелее и, скорее всего, полезнее для Лютера.

Мо вскочил со стула, на котором сидел, но констебли усадили его обратно. Бандит был крайне удивлен, и имя хозяина явно вывело его из мнимого равновесия.

— Если вы знаете о ком речь, зачем вам я? — спросил он своим неприятным шипящим голосом.

— Затем, что нам нужно знать, где его найти, — объяснила я, осмелев настолько, что склонилась к лицу мужчины.

— Вам его не одолеть, — дрожащими губами выговорил Моррис. — Никто с ним не справится.

— Позвольте нам решать эту проблему, — вмешался Аддерли. — Вы лишь скажите, где он прячется.

— Ну да! Нашли дурака! Я вам сейчас выложу все как на духу, а завтра меня на части разорвут! — хмыкнул бандит.

— Это будет завтра, — тихо сказала я, — а может, и не будет. Но сегодня вы здесь, рядом с нами, и защитного амулета с вами нет. Если забыли, то я тоже маг!

Мо сглотнул и отодвинул голову от моего лица, а потом перевел взгляд на инспектора, который лишь пожал плечами и чуть приподнял брови. Я тоже повернулась. Если правильно поняла, то инспектор предоставлял мне карт-бланш.

— Уберите свою ручную шавку! — воскликнул Моррис, выставляя вперед руки.

Инспектор сорвался с места, сжимая кулаки, но я коснулась его груди ладонью, чтобы успокоить. Артур взглянул в мои глаза, и я улыбнулась, показывая, что слова Морриса лишь слова, не более.

— Попридержите язык, — гневно выдавил из себя Аддерли, — не то я лично вас разукрашу!

— Ну да, простите, ошибся, теперь-то видно, кто из вас ручной на самом деле! — разозлился Мо.

Чтобы не разводить больше ненужных разговоров и не провоцировать новых ссор, я резко вскинула руку, и прямо возле носа Морриса, в воздухе, повисла тонкая, очень острая металлическая стрела. Бандит отшатнулся так, что чуть было не упал со стула. Боевой магией я не обладала, но могла при случае применять фантазию. Конечно, я бы ни за что и никогда не вонзила эту стрелу в лицо Морриса, да и кого бы то ни было другого, но преступник об этом не знал.

— Много лет назад, на севере нашей страны, мне пришлось некоторое время прожить в приюте для бездомных, — сказала я. — Если бы вы знали, мистер Хактон, какими средствами мне приходилось спасать свою честь и даже жизнь. Я могу быть не такой сильной, как Лютер, но то, что я сильнее вас, по-моему, очевидно!

Я ставила на то, что этот человек боится смерти здесь и сейчас и, когда перед ним явная угроза, о завтрашнем дне он подумает потом. Главное, не просчитаться. Мо смотрел прямо на острие стрелы, на лбу у него выступил пот, он всерьез обдумывал мои слова. Это очень обнадеживало. Я сдержала победную улыбку, чтобы не спугнуть удачу.

— И вы позволите ей это? — спросил он у инспектора, а когда тот снова лишь приподнял брови, перевел глаза на констеблей, которые как завороженные смотрели на материализовавшееся из воздуха оружие.

Осознав, что все, происходящее в этом кабинете, в нем и останется, Моррис сдался:

— Я не знаю, где прячется Лютер, уж больно низок мой полет. Гарри знает.

— Где найти Гарри? — твердо спросила я.

— Он залег на дно, это как пить дать. Где он схоронился сейчас, знать не могу…

— Вы не очень-то помогаете, мистер Хактон, — сказала я и слегка пододвинула к нему стрелу.

— Я не договорил! — злобно бросил он. — Не могу знать, где он сейчас, но знаю, где будет через неделю. Краем уха слышал, что Лютер дал вам неделю на размышления, а если вы до того дня не решитесь отдать кулон, он оставит для нас с Гарри распоряжения в почтовом отделении на Стоптон-стрит.

— Зачем ему оставлять распоряжения таким образом? — спросил Аддерли. — Он же всемогущий маг, разве нет?

— Это да, но есть у него какие-то проблемы. О них я тоже толком не знаю. Кажись, что-то с его магией, и ему нужно время на отдых.

Я отвернулась от мужчин и прошлась по комнате, соображая, в чем может быть дело. Всесильный колдун, темный и нуждается в отдыхе? Что-то тут не так.

— Есть мысли на этот счет? — тихонько спросил Аддерли, приблизившись ко мне вплотную.

— Судя по тому, когда был создан кулон, — предположила я, — Лютер каким-то образом пытается продлить свое существование. Неизвестно, к каким средствам ему пришлось прибегнуть. Лютер торопится. Похоже, без силы в кулоне он долго не протянет. Мне он являлся всегда лишь в маске. Вполне может быть, что плоть его уже гниет.

Инспектор скривился.

— Почему он просто не придет и не заберет его силой?

— Он не так глуп, мистер Аддерли, — ответила я, заглядывая мужчине в глаза. — Ни я, ни хозяйка пансиона, ни, само собой, наши ученицы не сравнимся с его мощью, но есть такие заклинания, которые позволяют спрятать вещь так, что даже самый сильный колдун не найдет. Миссис Баррингтон очень хорошо владеет таким колдовством.

За дверью снова послышался шум, потом крики и звук падения чего-то тяжелого на пол. Стула или даже стола. Аддерли отодвинул меня немного назад, а потом кивнул констеблям и вышел посмотреть, что происходит снаружи.

Выстрел. Я вздрогнула. Еще один. Только я собралась выскочить за дверь, как инспектор вернулся. Поспешно закрыл дверь и повернул ключ.

— Мисс Хоггарт, прячьтесь под стол и не вылезайте, пока я не скажу! Парсон, Симпли! Защищайте Хактона!

— Что случилось, инспектор? — взволнованно спросила я.

Артур посмотрел на меня внимательно и, кажется, сначала решил не говорить, но все же передумал:

— Все арестованные этой ночью будто с ума посходили. Они напали на констеблей, и сейчас там настоящее побоище! Вид у них какой-то ненормальный.

— Это он! — Белый как смерть Моррис вскочил на ноги и, обезумев от страха, попытался вырваться и сбежать. — Это Лютер! Его рук дело! Он их всех околдовал! Они пришли за мной! Они убьют меня!

Сутулый Мо вопил изо всех сил и рвался из рук констеблей.

— Я должна была понять, Артур! — сказала я инспектору. — Почувствовала же что-то не то. Как же я не догадалась? Простите меня, Артур, пожалуйста!

— Вы снова это делаете, — строго сказал инспектор, — снова себя вините. Ни к чему это. Я прошу вас, сделайте то, что я сказал. Спрячьтесь.

— Но кто позаботится о Мо? Вы не сможете их остановить!

— Это всего лишь люди. Да, они околдованы, но, как я понял, собственными силами не обладают. Их много, но они из плоти и крови! Мы справимся, — решительно заявил Аддерли. — Залезайте под стол. Живо!

— Но я-то магией обладаю! Я могу помочь! Доверьтесь мне хоть раз!

Дверь резко дернулась, ручка заходила ходуном, а потом кто-то попытался выбить ее плечом.

— Сколько констеблей было в участке? — испуганно спросила я.

— С десяток, может, дюжина, — сказал Аддерли.

— Похоже, они все уже мертвы, — сама не веря в то, что говорю, пробормотала я.