Глава 17 · ПРОКЛЯТЫЕ СНЫ

Мы с Фредди разместились по обеим сторонам от девушки, убедились, что ей удобно, и дали еще немного отвара уже после того, как Мэдди принесла кипяток. Дышала Эдолин тяжело, но кашель отступил. Пускай и не окончательно. В утреннем свете юная мисс Гаррисон выглядела милейшим созданием, которое изо всех сил борется с обстоятельствами и пытается смотреть им в лицо с гордо поднятой головой. У меня в груди отчего-то разрослась гордость за нее, и захотелось обнять девушку и крепко прижать к себе, чтобы никто и ничто больше ее не потревожило.

— Возможно, вы уже догадались, мисс Хоггарт, — сказала она, повернувшись ко мне, — что мы с Ноэлем внуки покойной графини Изольды Олридж.

— Признаюсь, эта мысль посещала меня, — ответила я искренне, — иначе как еще объяснить ваше положение в этом доме.

— Да, вы правы. — Девушка чуть приподнялась на подушках, немного спустилась ниже и снова легла. — Даже не знаю, с чего правильнее будет начать. Наверное, все же с самого начала. Лет пятнадцать назад, а возможно, и чуть больше моя бабушка буквально выдворила отца из этого дома. Я плохо ее помню, мне тогда было года четыре. В моей семье обсуждать это не принято, потому что папа не позволяет плохо говорить о графине. Если я правильно все поняла, то бабушка тронулась рассудком и с годами обзавелась навязчивой идеей. Ей казалось, что мой отец, то есть ее родной сын, хочет… ее смерти.

Девушка закашлялась на последних словах, поэтому Уиннифред подала ей новую порцию отвара.

— Не торопитесь, дорогая, — ласково сказала подруга, — вам вредно так много говорить.

— Я должна рассказать, — грустно улыбнулась Эдолин в ответ. — Я хочу, чтобы вы поняли моего брата.

Нежная сестринская любовь не могла меня не тронуть, поэтому я накрыла ее тоненькие горячие пальчики своей ладонью и кивнула, готовясь слушать.

— Итак. Мои родители пытались достучаться до пожилой графини, но тщетно. В один прекрасный день, а точнее в пасмурное холодное утро, она велела выставить сына из дома. Вместе со всей семьей.

— Какой ужас! — воскликнула Фредди, прикладывая руки к груди. — И куда же вы отправились?

— К родителям моей матери в Кэчстон.

— Но это же в другой стране! За многие мили от Аврии!

— Да, — печально согласилась девушка. — Мой отец был слишком горд, чтобы просить помощи у друзей, а мама настаивала на отъезде. Ей было очень больно, и, чтобы избежать лишних пересудов, она повезла нас на родину.

Эдолин перевела глаза на окно и ненадолго затихла. Ее тяжелое дыхание с хрипами и едва уловимым сипением звучало удручающе.

— В Кэчстоне отец начал все сначала и за восемь долгих лет изнурительного труда основал свою компанию по производству сигарет. Не самое благородное занятие, но оно принесло доход, и неплохой. В городе наша семья стала знаменитой и уважаемой. И мама, и ее родители, и конечно же мы с Ноа ужасно гордились отцом. Но на этом наши злоключения, к сожалению, не закончились. За эти годы мой брат успел жениться на сестре Артура. Они с Лидией были молоды, красивы и очень счастливы. Но супруга Ноэля умерла родами.

И снова тяжелая тишина повисла в комнате. Мои глаза наполнились слезами. Оказывается, у инспектора была сестра. Как, в сущности, ничтожно мало я знала о нем.

— Артур и Ноэль дружили с детства. Сам Аддерли из Вичпорта, но, когда они с Лидией потеряли родителей, продал семейное поместье и наш отец забрал их в Кэчстон, поскольку с давних пор дружил с супругами Аддерли. Можно сказать, что именно с денег Артура и Лидии началось предприятие Олриджей в Кэчстоне. После того как умерла Лидия, Артур не смог оставаться с нами и решил вернуться в Вичпорт. Поскольку своего дома у него в этом городе не осталось, а инспектор не был уверен, что задержится надолго, отец предложил ему поселиться в Олридж-холле. Старая графиня к тому времени уже давно умерла, а слуги хорошо знали Артура, поэтому приняли его более чем радушно.

Я слушала рассказ Эдолин и ужасалась превратностям судеб этих несчастных молодых людей. Чужая боль не прошла мимо меня, отозвавшись в сердце.

— Артур жил здесь тихо, отношениями с Олриджами и собственным богатством не кичился. Освоил профессию полицейского и стал, можно сказать, почти затворником. Наш друг умело помогал управляющему, и в скором времени все обитатели поместья стали воспринимать его как полноценного хозяина. Все оставшиеся Олриджи были только рады. Семь месяцев назад мы с братом тоже переехали сюда, хоть и вовсе не собирались, но строить планы на будущее, как известно, чревато.

Эдолин приближалась к чему-то страшному, болезненному, я чувствовала это кожей, по которой пробежал холодок. Выражение на лице девушки стало каменным, руки похолодели.

— Сначала выяснилось, что я заболела. Мои родители бились изо всех сил, но врачи констатировали единогласно — мне осталось жить что-то около года. Это стало сокрушающим ударом для матушки, и в скором времени она умерла.

По моим щекам уже катились слезы, я невольно сильнее сжимала руку Эдолин, чтобы хоть как-то разделить с ней боль.

— Чахотка? — тихо пробормотала я.

— Да, — кивнула девушка. — В то время, когда я еще могла свободно двигаться и кашель не душил меня настолько, что рассудок мутнеет, я часто ходила в гости к подруге через маленький сквер. Как правило, Ноэль встречал меня и сопровождал до дома. Узнав о моей болезни, брат совсем сник и посвятил все свое время только мне. Чтобы хоть как-то его расшевелить, я велела Ноа помогать отцу в делах. Мы условились, что, возвращаясь из конторы, он будет меня забирать от подруги. — Эдолин нервно поерзала на кровати. — В тот вечер я вышла раньше, не желая обременять уже увлекшегося семейным делом брата. Если бы вы видели, как работа помогала Ноа медленно приходить в себя. Череда смертей чуть не сломила его, а погружение в дела отца помогало держаться. Я была несказанно рада, поэтому, когда принесли записку о том, что он немного задержится, решила не дожидаться и прогуляться до дома самостоятельно. Было совсем недалеко.

Эдолин не стала прерываться или переводить дыхание. Слова лились из нее неторопливо, но уверенно, будто она хотела поскорее снять это бремя и поделиться горем.

— В сквере было непривычно безлюдно, только несколько студентов-магов праздновали окончание очередного учебного года. В Кэчстоне магов немного, и они ведут себя намного развязнее и наглее, чем в Аврии. Ноэль несколько раз предупреждал меня о них, но по наивности я даже не представляла, чем может обернуться встреча с ними. Они окружили меня и сначала просто веселились. Шутили, по очереди, хоть и насильно, но не грубо, увлекали в танец. Несколько раз я попросила оставить меня в покое, но алкоголь и общее настроение веселой компании сделали свое дело.

Я не хотела слушать дальше, уже понимая, чем закончится рассказ девушки. Фредди тоже затихла ни жива ни мертва.

— Ноэль подоспел, когда маги уже раздели меня и один собирался надругаться надо мной. Силы были неравны, но брат, не раздумывая, бросился на мерзавцев. И все могло бы закончиться гораздо менее плачевно, если бы не магия, которой преступники воспользовались сразу же. В ту ночь моего брата жестоко избили и заставили смотреть на то, как меня насилуют. Эта история прогремела на весь Кэчстон, поэтому, даже не залечив до конца свои раны, с незажившими швами на лице, мой брат собрал меня и увез в Вичпорт. Вот уже несколько месяцев я доживаю здесь свои дни и наблюдаю за тем, как мой брат умирает от чувства вины и самобичевания.

Чудовищная история, просто чудовищная. В чем провинилась эта семья? За что получила столько испытаний? В чем вина этой прекрасной девушки? На ее плечи легло столько боли, столько утрат. Это по меньшей мере несправедливо.

— Мы приехали в Олридж-холл тихо, под покровом ночи и, кроме слуг и Артура, до недавнего времени о нас никто не знал. Все обитатели поместья самоотверженно хранят эту тайну, оберегая нас от чужих глаз и сплетен. Мы с братом ужасно признательны им за заботу и безмерную любовь, которыми они нас окружили.

— Милая, — с трудом выговорила я, невзирая на ком образовавшийся в горле, — мы с Уиннифред ни за что и никогда ни единым словом или действием не посмеем потревожить вашего с братом уединения.

— Я знаю, мисс Хоггарт, — слабо улыбнулась девушка. — Вы очень дороги Артуру, а для меня это лучшая рекомендация.

— Ада, называйте меня Ада, — попросила я. — Чем мы можем вам помочь?

Горящие глаза девушки обратились ко мне, и в них стояли крупные слезы. Она прижала мою руку к своему лицу и зажмурилась, позволяя каплям скатиться по щекам.

— С тех самых пор я часто вижу ту ночь во сне. Она не отпускает меня и вместе с чахоткой ухудшает мое состояние. Эти сны настолько красочные, настолько реалистичные, что я снова и снова проживаю тот ужас, но так, словно наяву! — Девушка вновь распахнула глаза и посмотрела на меня с мольбой. — Вы могли бы как-то помочь мне прожить остаток дней без кошмаров? Я очень бы хотела, чтобы Ноэль запомнил меня той, какой я была прежде. Несмотря на болезнь, я всегда улыбалась и была ему не только сестрой, но и верным другом.

— Сделаю все, что в моих силах, мисс Эдолин, — горячо ответила я, касаясь губами ее ладоней. Фредди дала девушке еще немного отвара и укрыла одеялом. — А теперь вам нужно хорошенько отдохнуть.

Я прилегла рядом с Эдолин и обняла ее за плечи, стараясь подарить легкие и спокойные сны. Эта хрупкая девушка, не знающая, какой день станет для нее последним, заслуживала радости и смеха. Возможно, у меня получится не сразу, но я попытаюсь изменить хотя бы ее сновидения.

Дождавшись мерного тихого дыхания, я поднялась с кровати и решительно вышла на середину комнаты, приподняв руки для щелчка.

— Что ты хочешь сделать, Ада? — спросила Фредди громким шепотом.

— Хочу понять, что происходит, Фредди. Сами кошмары меня не удивляют, но вот то, как бедняжка их видит, не может не насторожить.

— Ты думаешь?.. — ужаснулась Фредди. — Но это было бы просто зверством!

— Вот мы и посмотрим, правильно ли я все поняла.

Уиннифред и глазом не моргнув подошла ко мне и твердо взяла мою руку. Что ж, в подобное путешествие, пусть и недалекое, но жуткое, легче отправляться не одному. Сделав вдох, я щелкнула пальцами и выбрала нужное место и время.

Прежде мне никогда не приходилось использовать дар именно так. Обычно я отправлялась в более дальнее прошлое и, как правило, старалась не встречаться с другими людьми. Здесь все было иначе. Мне требовалось выяснить, что же случилось на самом деле и почему проклятые сны не оставляют несчастную девушку.

Нам с Фредди пришлось несколько раз переместиться. Чтобы обнаружить отправную точку, я была вынуждена начать как раз с той самой ночи и с того самого сквера. Смотреть на зверство со стороны было невыносимо, но, чтобы не промахнуться, я переместилась в самую гущу событий. Уиннифред чуть было не отпустила мою руку, когда увидела, что там происходило. Истерзанный, едва живой Ноэль постоянно звал сестру и плакал, не в силах подняться на ноги и помочь ей хотя бы чем-то. Девушка самоотверженно сдерживала крики, чтобы не причинять лишнюю боль страдающему брату. Мы с Фредди тихо плакали, зажимая рты и сдерживая отчаянные вопли.

Обнаружили пострадавших брата и сестру не сразу, ближе к рассвету. Ноэль подполз к девушке и, успев взять ее за руку, потерял сознание. Эдолин к тому времени тоже уже была без чувств. Полиция лишь спустя два дня выслушала показания потерпевших, а потом один из преподавателей помог вычислить преступников. Их арестовали и судили магическим судом. Это мы с Уиннифред тоже видели своими глазами. Один из студентов, который до последнего зверел при упоминании девушки и сыпал оскорблениями, перед казнью поклялся, что не будет у нее ни единой спокойной ночи, ни единого счастливого дня.

Мы с подругой вернулись в комнату Эдолин удрученные и обессиленные. Душевные силы оставляли меня неумолимо.

— Ты понимаешь, что это значит? — спросила я у Фредди, глядя на спящую мисс Гаррисон со слезами на глазах.

— Понимаю, — тихо ответила Фредди. — Мы не сможем снять проклятие, наложенное этим ублюдком перед смертью. Оно будет действовать до конца ее дней.

Убедившись, что мисс Гаррисон крепко спит, мы отправились на поиски мужчин. Одна из горничных, кажется это была подруга Мэдди Лизи, направила нас в маленькую гостиную на первом этаже. Комната оказалась той самой, в которой я впервые увидела наследника поместья.

Тихо приоткрыв дверь, мы с Уиннифред вошли, застав мужчин задумчивыми и подавленными. Услышав наши шаги, Артур поднял голову, а потом устремился ко мне.

— Как ты? — спросил он негромко. Инспектор посмотрел в мои глаза с такой теплотой, что на миг все тревоги улетучились сами собой. Он убрал выбившуюся прядь волос мне за ухо и вскользь коснулся кожи. Захотелось прикрыть глаза и прижаться к мужественной и крепкой груди. — Выглядишь бледной.

— Я очень устала, — прошептала в ответ, не желая отводить глаз от лица Артура.

За спиной инспектора мялся мистер Гаррисон, который продолжал мысленную борьбу сам с собой, неистово желая узнать, как его сестра, и не имея сил побороть гордость.

— Ваша сестра спит, — опередила меня Фредди, тоже заметив терзания Ноэля. — Этот сон принесет отдых и уют. Без кошмаров и кашля.

Муки на лице мистера Гаррисона сменились заметным облегчением, хотя он все еще выглядел на десяток лет старше, чем был на самом деле. Отыскав где-то в закромах немного мужества, мужчина благодарно кивнул и сказал:

— Спасибо.

Ни я, ни моя подруга не могли злиться на несчастного человека, пережившего настоящую трагедию. А стоило представить, что его сестра совсем скоро оставит этот мир, сердце надрывалось от боли и сожаления.

— Вы сможете помочь? — с надеждой спросил Артур, провожая меня до кресла и усаживая в него.

Отбросив предрассудки, инспектор сел на корточки напротив и взял меня за руки.

— Мы можем лишь облегчить ее мучения, Артур, — ответила я виноватым тоном. — Даже магия не способна излечить чахотку — это Божий промысел, поэтому мы способны лишь избавить от симптомов. Отвары помогут ей лучше дышать и будут сбивать температуру, но пораженный болезнью организм все равно рано или поздно не выдержит. Если вы позволите, то мы будем сами укладывать ее спать, чтобы избавить от кошмаров.

Последние слова я адресовала Ноэлю, на которого смотрела поверх головы инспектора. Брат Эдолин громко втянул носом воздух, услышав горькие вести, а потом кивнул.

— Разом избавить мисс Эдолин от страшных снов мы не сможем, — добавила Фредди. — Снять проклятие может только тот, кто его наложил, и поскольку тот мерзавец казнен…

— Проклятие? — резко вскинулся Ноэль.

Фредди испуганно прикусила губу и бросила на меня виноватый взгляд.

Мягко коснувшись щеки Артура, я поднялась на ноги и подошла к мистеру Гаррисону.

— К сожалению, один из преступников проклял вашу сестру до конца ее дней, — очень осторожно сказала я, ожидая урагана в ответ. Скрывать уже не было смысла, а недомолвок он не стерпит.

Я не ошиблась. Ноэль взорвался проклятиями мгновенно. Его лицо исказили страдания и сокрушающая боль. Мужчина размахнулся и швырнул стакан в ближайшую стену. Чтобы укрыться от осколков, я создала щит, который уберег всех нас.

Смотреть на мистера Гаррисона было невыносимо. Он оказался буквально раздавлен.

— Мы не можем снять проклятие, — попыталась я его хоть немного успокоить, — но мы сделаем так, чтобы она больше не видела ту ночь! Я обещаю, что мы не оставим Эдолин одну и не позволим ей страдать!

— Как? — со слезами на глазах спросил мужчина.

— Мы будем приходить каждый день и по очереди укладывать ее спать, посылая самые красивые, самые добрые, самые сказочные сны! — искренне пообещала Фредди.

— Но она может прожить еще несколько месяцев! — со страхом и мольбой произнес Ноа.

— Даже если в какой-то момент, по какой-то причине кто-то из нас с Адой не сможет прийти, мы отправим того, кто сможет сделать для вашей сестры то же самое и будет свято хранить вашу тайну!

Мистер Гаррисон с чувством сжал губы, не без труда сдерживая нахлынувшие эмоции. Его руки дрожали. Даже представить страшно, что творилось в его душе. Нет, мне определенно хватит на сегодня боли и слез. Еще немного — и я просто не выдержу. Словно почувствовав мое состояние или уловив изменения в лице, Артур сказал:

— Пойдем я провожу тебя в комнату, и ты отдохнешь. У нас была очень тяжелая ночь. Да и утро, чего уж греха таить. Тебя едва-едва ноги держат.

Мне осталось только благодарно кивнуть и повиноваться. Инспектор мягко подхватил меня под руки и новел на второй этаж.

— Если бы можно было отказаться от приема, — с досадой пробормотала я, — но это очень важно для всего пансиона, для миссис Баррингтон и девочек. Я обязана там появиться. Еще и поговорить с мистером Хардманом нужно.

Инспектор открыл дверь и довел меня прямо до кровати, куда я буквально упала, не желая тратить времени на смену одежды.

— Не думай сейчас об этом, — ласково сказал Артур, укрывая меня покрывалом. — Отдыхай.

Мое сознание уже устремлялось в царство Морфея, когда инспектор ласково коснулся губами моих волос и направился к выходу.

— Не уходи, — едва шевеля губами, проговорила я. — Мне тоже нужны добрые сны.

Прежде чем окончательно подчиниться усталости, я ощутила, как Артур опустился на кровать и крепко обнял меня своими сильными руками. Я в безопасности, я в покое и уюте.

Пробуждение было тяжелым, неохотным, можно даже сказать, мучительным. Мэдди аккуратно трясла меня за плечо, бормоча какие-то слова, которые не сразу пробились в измученное сознание:

— Мисс Хоггарт, просыпайтесь. Ванна готова, миссис Додсон велела подать кофе, чтобы вы хоть немного взбодрились. Скоро накроют легкий поздний обед, чтобы вы продержались до угощений на приеме.

В животе неприятно заурчало, стоило мозгу распознать слово «обед». Я и не помню, когда ела в последний раз. Глаза наконец открылись, и я потянулась, приводя в действие затекшие мышцы. Вспомнив, что засыпала не одна, резко обернулась, чем вызвала улыбку Мэдди:

— Мистер Аддерли тоже ушел приводить себя в порядок.

Мне стало ужасно неловко, запоздало, конечно, но окончательно стыд я все же не потеряла. Ни капли осуждения я не увидела в глазах девушки, которая на миг даже стала серьезной.

— Вам не стоит беспокоиться, мисс, — сказала она, твердо глядя мне прямо в глаза, — я не буду осуждать вас за безнравственность. То, что вы переживаете, расширяет рамки дозволенного и стирает границы. Вы не сделали ничего предосудительного, ведь, как и любому из нас, вам нужны поддержка и сострадание.

— Откуда вы знаете, что именно мы сейчас переживаем? — осторожно спросила я, когда девушка начала снимать с меня одежду.

— Слуги всегда знают больше, чем кажется. Мы все ужасно благодарны вам за то, что вы сделали для мисс Олридж. Наша любимая хозяйка намучилась с лихвой, а вы делаете богоугодное дело, облегчая ее участь. Мы же видим, сколько сил и собственного здоровья вы на это тратите.

— Вы называете ее мисс Олридж?

— Конечно, — справляясь с корсетом, ответила она. — Гаррисон — девичья фамилия их несчастной матери, да упокоит Господь ее душу. Она была прекрасной женщиной и заботливой хозяйкой. Мудрой и справедливой.

Теплая ванна принесла ожидаемое расслабление. Не обращая внимания на мои протесты, Мэдди сама вымыла мне волосы, помогла растереться мочалкой и даже слегка помассировала плечи и виски. Вылезать из воды совсем не хотелось, ведь каждый раз, вспоминая о приеме, я желала нырнуть в нее с головой и не высовываться. Предстоящее мероприятие пугало меня, заставляя чувствовать себя неумелым ребенком.

— Я до сих пор не озаботилась выбором наряда, Мэдди, — пробормотала я и все-таки спустилась под воду с головой, терзаемая собственной беспечностью.

Хотя о какой беспечности могла идти речь, если с тех самых пор, как я получила приглашение, жизнь ни разу не подарила мне спокойной минуты, не дала перевести дух или хоть как-то передохнуть. Фредди обещала помочь. Я вынырнула из воды, расплескав ее на пол, и виновато посмотрела на горничную, которая только усмехнулась и протянула мне толстый, удивительно мягкий халат.

— Я все приберу, мисс, не волнуйтесь, — сказала она, буквально выпихивая меня из ванной. — А сейчас нужно немного поторопиться. Миссис Додсон ворчит на всех и вся. Ругается, что вы совершенно не следите за своим здоровьем, не думаете о еде и отдыхе, а она теперь должна впопыхах, на скорую руку составлять вам расписание.

— Даже так? — удивленно вскинула я брови.

— Вы не смотрите, что наша славная миссис Додсон кажется строгой и холодной. Это не так. Она горячо любит своих хозяев, в том числе и мистера Аддерли, которого знает с самого детства. Она хорошо помнит его родителей и сестру, поэтому искренне желает счастья этому доброму человеку, прожившему с нами бок о бок последние пять лет. С вашим появлением все изменилось, мисс. Инспектор словно ожил, перестал походить на призрак этого дома. Все поместье пришло в движение, в нем снова появилась жизнь! Пусть вы не совсем обычная девушка, но кто мы такие, чтобы осуждать выбор мистера Аддерли?

Сердце дрогнуло, я повернулась к девушке и с замиранием сердца посмотрела в ее глаза. Внутри все сжалось от волнения.

— Мы ведь не слепые, мисс, — с улыбкой сказала Мэдди. — Вы пробудили его сердце. Пусть и редкий, но смех снова звучит в этих стенах. Горе всегда идет рука об руку со счастьем. Что бы ни происходило, жизнь никогда не стоит на месте, и терять драгоценное время просто преступно.

— Столько мудрости делает вам честь, Мэдди, — сказала я под впечатлением от ее слов.

— Вы станете прекрасной хозяйкой Олридж-холла!

— Хозяйкой? — изумилась я, пораженная подобной поспешностью. — Еще ведь ничего не…

— Этот дом, если пожелает мистер Аддерли, станет его, — не совсем верно истолковав мое удивление, ответила Мэдди. — Лорд Олридж окончательно обосновался в Кэчстоне и возвращаться не собирается. Мистер Аддерли вложил все свои средства в фабрики лорда и имеет огромный доход с них. У Олриджей поместье в Кэчстоне. Еще одно им без надобности. К тому же там покоится супруга лорда Олриджа.

— А как же мистер Гаррисон и его сестра?

— Они никогда не хотели возвращаться, но обстоятельства вынудили. Как только болезнь победит и наша обожаемая мисс Эдолин отправится к матери, мистер Олридж увезет ее тело в Кэчстон и похоронит в семейном склепе. Рядом с ее подругой Лидией. Таково желание несчастной девушки.

— А сам он не собирается управлять поместьем?

— Нет, — с грустью ответила девушка. — Он ненавидит его. Проклинает старую графиню, которая выгнала сына из дома и тем самым предрешила судьбу своих наследников. К тому же в Кэчстоне молодого хозяина ждет дочь.

Мое сердце рухнуло в пропасть, я зажала рот рукой и вспомнила рассказ Эдолин. Лидия умерла родами, а вот о младенце мы даже не спросили. Оказывается, мистер Гаррисон остался вдовцом с ребенком на руках. На душе снова стало скверно. Чего только не натерпелась эта семья, чего только не пережила.

Расторопная девушка мигом обтерла мое тело, помогла с бельем и выбором одежды к позднему обеду. Пусть это было не совсем уместно, но волосы я оставила распущенными, чтобы они хорошенько просохли. Пока собиралась, с удовольствием выпила чашечку крепкого кофе, приготовленного лично миссис Додсон. Для меня это стало честью. За столом ждали Артур, Фредди и Ноэль.

Мистер Гаррисон выглядел уже значительно лучше. В глазах хоть и неуверенно, но трепетала надежда. Не думаю, что он окончательно избавился от предубеждений и вмиг позабыл о своей ненависти к магам, но испепеляющих взглядов на Фредди уже не бросал, зубы не стискивал, кулаки не сжимал. Иногда людям нужно чуть больше времени для того, чтобы осознать свои ошибки, принять их и раскаяться.

— Уиннифред, — обратилась я к подруге, — если тебе не трудно, возьми заботу об Эдолин на себя на некоторое время. Сегодня мне нужно быть на приеме, а завтра вечером мы с инспектором отправимся в Аддлтон на несколько дней.

— Тебе не стоило даже просить, — сказала она, накрывая мою руку своей. — Можешь спокойно отправляться. Однако решать будет мистер Гаррисон. Мы здесь только гости, к тому же МАГИ.

Я посмотрела на нее с укором, давая понять, что шпилька была необязательна. На миг даже подумалось, что этих двоих опасно оставлять наедине. Укол попал куда нужно, Ноэль тут же ощетинился на язвительность Уиннифред и приготовился к обороне, а может, даже к нападению. Однако, хвала небесам, Артур решил вмешаться и сменить тему:

— Я слышал, что ты не определилась с нарядом? — спросил он у меня, и я залилась краской.

— Да все как-то было не до этого…

— Ох! — воскликнула Фредди. — А ведь и правда! Я обещала тебе с этим помочь!

— Жаль, что здесь нет моей маленькой феи Молли, — с сожалением вздохнула я.

— Э нет, дорогая. Талант твоей ученицы здесь не поможет. Она ведь просто меняет внешний вид вещей. Ее магия еще нестабильна, и было бы крайне обидно, если бы твое платье превратилось в скромный наряд учительницы прямо посреди торжества. Здесь нужно настоящее платье! Я собиралась обойти магазины Вичпорта и подыскать тебе подходящее, но, к своему стыду, совсем позабыла.

— Даже если бы ты сделала это, — смущенно сказала я, — у меня не хватило бы средств на такую покупку.

Я никогда не стыдилась своей деятельности. Гордо несла звание учителя последние двадцать пять лет, но даже мне было бы неловко явиться на такое роскошное мероприятие в более чем скромном платье.

— Хакстон, — обратился инспектор к дворецкому, который неизменно стоял за его спиной, — попросите миссис Додсон отправиться за миссис Эджер. Пусть они привезут все, что есть, и мы попробуем спасти положение. Скажите, что я оплачу простой ее салона за время пребывания хозяйки в Олридж-холле.

Мистер Хакстон поклонился, пряча легкую довольную улыбку, и вышел из столовой.

— Не стоило беспокоиться, Артур, — еще больше смутилась я. — Я могла бы снова одолжить то платье, в котором ужинала здесь в первый раз.

— Да простит меня Ноа, — ответил Аддерли, — но платье его покойной матушки безнадежно устарело, а подобного не прощают в том обществе, с которым мы столкнемся. Твой первый выход должен быть безупречным. Прежде чем ты сразишь их своим добрым сердцем и чудесным нравом, они должны хорошенько рассмотреть твою красоту и обаяние.

— Благодарю, — прошептала я, заливаясь краской. Скорее всего, мое лицо цветом уже походило на волосы.

Все что происходило дальше, было будто во сне. Проснувшаяся и чуть повеселевшая Эдолин пожелала принять участие в выборе наряда, поэтому мистер Гаррисон спустил ее в комнату, смежную с большой гостиной. Девушка удобно расположилась на глубоком мягком диване и угощалась теплым молоком и нежным печеньем.

Когда прибыли миссис Додсон и хозяйка богатейшего салона Вичпорта, я сказала, что буду одеваться с помощью Мэдди в соседней комнате, а потом выходить к остальным женщинам. Так и решили. Сначала миссис Додсон показалось это странным, но, заглянув в чуть приоткрытую дверь, она все поняла и даже улыбнулась.

— Нарядов осталось совсем немного, — словно извиняясь, сказала миссис Эджер. — Вы должны понимать, что к приему в таком доме, как Чепстон-хаус, готовятся заранее. Я привезла самые изысканные и утонченные. На этом настояла миссис Додсон, заверив меня, что мисс Хоггарт не гонится за роскошью и дороговизной. К слову сказать, если это правда, то я полностью разделяю ваши предпочтения, мисс. Платье может быть более чем достойным, но при этом невульгарным и не кричащим о средствах, потраченных на его изготовление.

Я с теплотой и признательностью посмотрела на экономку поместья Олриджей. Женщина чуть задрала подбородок и сделала вид, что не заметила моей благодарности. А мне и не нужен был ее ответный взгляд, сердце согревали поступки. Не сказав мне ни единого доброго слова, эта женщина позаботилась обо мне лучше любой матери, поняв мои желания и нужды.

Миссис Эджер придирчиво рассмотрела мою фигуру и, чуть сдвинув очки на кончик носа, сказала:

— Вам к лицу все оттенки зеленого, но я бы посоветовала выбрать насыщенный изумрудный. Ваша кожа и волосы будут выгодно подчеркнуты, а формы мы выделим новым, удлиненным до бедер корсетом, придающим женщинам элегантный силуэт.

Как только мне вручили первое платье, на котором остановилась миссис Эджер, я проскользнула к Эдолин и позволила Мэдди сделать все самой.

— Боже мой! — воскликнула мисс Гаррисон. — Ада, вы прекрасны! Аксессуары и прическа выгодно дополнят ваш туалет, и общество Вичпорта во главе с Артуром падет к вашим ногам.

Ужасно радовал тот факт, что в последние годы современные женщины отказались от каких-либо каркасов под юбками и перешли к простоте линий. Это давало некое ощущение легкости и свободы. Я взглянула в высокое зеркало и поразилась. Действительно, глубокий изумрудный цвет оттенял медные волосы, делал глаза еще более выразительными и даже добавлял некой таинственности и интимности образу в целом. Глубокое декольте и открытые плечи немного смущали, но я не могла не повиноваться моде.

— Мэдди, — прошептала Эдолин, — принесите мои украшения. Все что есть.

Я никак не могла оторвать глаз от своего отражения. Когда я успела так перемениться? Когда жизнь сделала резкий поворот, доведя меня до этой отметки здесь и сейчас?

— Вы прекрасны, — повторила девушка, — и я думаю, что нет необходимости примерять другие платья. Несмотря на его простоту и кажущуюся скромность, ткани выбраны великолепные: привезенные издалека и искусно расшитые.

— С удовольствием соглашусь с вами, моя дорогая! — ответила я с восторгом.

Когда горничная выполнила волю мисс Гаррисон, Эдолин некоторое время что-то искала, а потом продемонстрировала тонкое изумрудное колье и пару сережек, дополняющих комплект. Перчатки и сумочка прилагались к платью.

Вдоволь налюбовавшись мной, Эдолин отпустила меня в гостиную, где все мои помощницы единогласно согласились с точностью выбора миссис Эджер. Осталось только выдержать взгляд Артура и заручиться его одобрением.

Инспектор появился, когда я была полностью готова. Мэдди помогла с прической, уложив локоны высоко на затылке и заколов их удивительно красивой изумрудной заколкой с небольшим перышком. Как оказалось, Эдолин прежде очень любила украшения, и у нее их было в избытке, с разными камнями и разных форм. Мне очень повезло, что девушка тоже любила простоту и не отдавала предпочтение тяжелым и напыщенным драгоценностям.

Я залюбовалась Артуром, застывшим в самом низу лестницы, стоило ему увидеть меня. Его глаза блеснули, и я уловила судорожный вдох, а потом губы мужчины тронула восхищенная улыбка. Сам он выглядел изумительно в шикарном смокинге, белоснежной сорочке и галстуке. Зачесанные волосы, гладко выбритое лицо с выражением решительности и достоинства на нем.

— Сегодня весь высший свет Вичпорта содрогнется, стоит этим двоим переступить порог Чепстон-хауса! — воскликнула довольная собой миссис Эджер.