Сквозь века — Глава 21 · И БОЛЬ, И СВЕТ, И КРАСОТА

Глава 21 · И БОЛЬ, И СВЕТ, И КРАСОТА

Возможно ли почувствовать себя счастливой абсолютно? Возможно ли испытывать безудержную радость, когда мир готов обрушиться на голову и уничтожить все, что было когда-либо любимо? Жизнь наносила нам удар за ударом, столкнула с монстром, способным безжалостно убивать, и вложила в руки предмет, обладающий такой разрушительной силой, которая угрожает стереть страну с лица земли.

Я смотрела в сияющие глаза Артура и видела, как он взволнован. Сердце радостно дрогнуло, я никак не могла поверить в то, что он сказал. Повернулась к цветочной арке и увидела широкую улыбку короля. За его спиной стояла королева Ядвига и, приложив руку к сердцу, наблюдала за происходящим.

— Артур, — выдохнула я, — ты серьезно?

— Как никогда, — ответил мужчина, поворачивая мою голову к себе и заглядывая в глаза. — Я люблю тебя и хочу, чтобы ты всегда была рядом.

— И тебя не смущает мой возраст? — неожиданно даже для себя самой спросила я.

Аддерли вскинул брови, а потом искренне рассмеялся, и таким этот смех был заразительным, что я на миг почувствовала себя ребенком.

— Это меньшее, что меня волнует, Ада, — продолжая широко улыбаться, сказал Артур, а потом снова стал серьезным. — Так что ты решила? Ты станешь моей женой?

— Да! — воскликнула я, отметая все страхи и сомнения, о которых больше не хотелось думать. Безумство? Быть может, но это чудесное безумство. Так бывает. Люди находят друг друга и вмиг становятся самыми близкими, родными душами, словно друг для друга были созданы. И сейчас, глядя в лицо любимого мужчины, я отчаянно в это верила.

Его величество подошел к нам и коснулся моего плеча.

— Давайте приступим к делу, Аделаида, не то ужин остынет, и миссис Голдиш будет ворчать, что холодная пища хуже усваивается. С чего она это взяла, ума не приложу.

Я вспомнила королевскую кухарку и улыбнулась. Двадцать пять лет назад мы с королем, бывало, ужинали прямо на кухне, где его величество прятался от советников и учителей, а я от Огюста. Миссис Голдиш трепетно относилась к здоровью молодого короля. Приятно осознавать, что ничего не изменилось.

— Когда вы успели? — спросила я, разглядывая благоухающую арку, увитую нежными бутонами белых роз.

— Перед поездкой в архив я отправил письмо его величеству, в котором попросил прощения за свою ложь, объяснив ее причину, и попросил обвенчать нас перед запланированным ужином, — с удовольствием пояснил Артур.

— Все остальное взяла в свои руки моя драгоценная супруга. — Король улыбнулся и поцеловал руку жене.

Ее величество, вот так лицом к лицу, я видела впервые. Когда жила в магистиуме, король только собирался жениться. Ему подыскали претендентку из огромного количества знатных дам, и одна была краше другой. Однако король Эдред выбрал принцессу Ядвигу из далекого, совсем крошечного королевства. Советники возражали, но их подопечный устроил настоящий бунт и особенно разошелся после первой личной встречи. В тот вечер на кухне он рассказывал мне, как доброта и трепетная нежность совсем юной принцессы сразили его наповал.

Нельзя сказать, что внешность королевы соответствовала общепринятым канонам красоты, но ее мягкая улыбка, добрые глаза и необычайная грация делали ее чрезвычайно милой и приятной в общении.

— Какие чудесные цветы! — воскликнула я, кланяясь королеве. — Благодарю вас.

— Я очень много слышала о тебе, Анна. Мой супруг рассказывал о долгих беседах с тобой и дружбе, возникшей между вами. Было очень приятно подарить тебе чуточку тепла. К тому же зачем нужна оранжерея, если не для такого прекрасного повода?

Я снова благодарно поклонилась, и его величество начал церемонию. Все прошло тихо, скромно, но весьма трогательно и мило. Клятвы верности и любви звучали искренне, поскольку шли от самого сердца. Мы лишь выражали переполнявшие нас в тот момент эмоции, не более, но получилось очень искренне. Маленькая заминка образовалась, когда его величество велел надеть кольца. Только эту деталь под действием чувств Артур упустил. И снова на помощь пришла королева, которая сняла тоненькое колечко с удивительной красоты рубином прямо со своей руки и протянула инспектору. Его величество с тихим смехом сделал то же самое, и Артур стал обладателем перстня с королевскими символами.

Ужин был по-королевски роскошным, а компания невероятно приятной. Королева Ядвига поведала о совместных путешествиях с мужем, о других странах, в том числе и о своей, об удивительных людях, которых встречала, и желании вновь пуститься в путь. Немного рассказала о детях, которые сейчас были в отъезде. Старшему сыну Эдвину было уже недалеко до совершеннолетия.

Мы смеялись, делились своими мыслями, но я все чаще ловила задумчивый взгляд короля, под которым робко опускала глаза.

— А теперь я хотел бы услышать истинную причину вашего прибытия в Аддлтон, — сказал он, когда подали кофе и коньяк.

Мы с Артуром переглянулись, мой теперь уже муж вздохнул и посмотрел его величеству в глаза. Некоторое время мужчины молчали, будто ведя безмолвный разговор, а потом Артур рассказал все, что нам довелось пережить. Король слушал молча, сурово сдвинув брови и изредка делая крохотные глотки коньяка. Когда Аддерли умолк, в комнате повисла тяжелая тишина. Ни я, ни мой муж не могли предугадать реакцию его величества на такой зловещий рассказ. Королева, напуганная и изумленная, затихла подле венценосного супруга.

— Я согласен с тем, что отдавать сапфир нельзя, — наконец изрек правитель, отставляя бокал. — Чем я могу помочь?

— Лишь благословением, — ответила я, поднимаясь на ноги.

— Я мог бы отправить с вами самых лучших магов страны, которые живут в магистиуме и служат мне верой и правдой.

— Благодарю, ваше величество, но Лютер на данный момент является самым сильным колдуном во всем мире. Драконье пламя сделает его поистине непобедимым, и ни один маг не сможет выстоять против него. Но наши учителя держат связь со всеми, кто может помочь. Иногда дело не в силе мага, а в его сообразительности. Несмотря на не самые выдающиеся таланты миссис Баррингтон, она смогла спрятать кулон так, что Лютеру никогда до него не добраться. Мистер Оглси ищет способ уничтожить сапфир и не упускает возможности посоветоваться со старыми друзьями. К тому же я боюсь, что приезд других магов может привлечь ненужное внимание нашего врага и вызвать его поспешную реакцию.

— Вы отдаете себе отчет в том, что, если не справитесь, страна обретет чудовище, от которого уже невозможно будет избавиться?

— Да, — заверила я его. — Видите ли, ваше величество, не так давно мы поняли, что я каким-то образом связана со всем этим. Мое прошлое как-то пересеклось и сплелось с Лютером, этим кулоном и его создателем. Мне необходимо вспомнить прошлую жизнь и понять, что хотел сказать Томас Марлоу, отсылая меня в ту ночь, когда его убили. Пока в моей голове все бессвязно, и я не понимаю смысла его слов, но изо всех сил стараюсь добраться до правды, чтобы узнать, как противостоять Лютеру.

Некоторое время король обдумывал мои слова, а потом неуверенно кивнул и сказал:

— Я настоятельно прошу вас держать меня в курсе. Если понадобится хоть какая-то помощь, прошу обратиться незамедлительно. Возможно, если бы я не знал тебя столько лет, Ада, я бы не допустил подобного самоуправства, но у меня есть все основания доверять тебе и полагаться на твое мнение. Не подведи меня.

Эти слова заставили сердце оборваться и замереть в страхе. Его величество был серьезен настолько, что ноги чуть не подогнулись, ощущая тяжесть возлагаемой на меня ответственности. Да, я была тверда в каждом своем слове, но и сомнения мне не чужды. Я не стала озвучивать, что не доверяю абсолютно никому из магов, кроме тех, кто стал мне семьей, однако не могла быть уверена, что король не понял то, о чем я намеренно умалчивала.

Путь в гостиницу прошел в тягостном молчании, волшебство неожиданной свадьбы рассеялось, и мы вернулись в привычный напряженный ритм. Артур помог мне снять платье, которое я тут же уложила в дорожный саквояж, и облачиться в более удобную одежду. Над городом повисла прохладная ночь, за окнами сыпали крупные хлопья снега, но они таяли, не успев лечь на землю. Я горько усмехнулась, вспоминая, что в Вичпорте уже наступало настоящее лето.

— Хочешь чего-нибудь, милая? — ласково спросил Артур, обнимая меня за плечи.

Я развернулась к нему лицом и прижалась щекой к груди, чтобы услышать ровные удары любимого сердца. Этот звук успокаивал меня.

— Я хочу, чтобы это закончилось, Артур. Хочу, чтобы Лютера не существовало и он не угрожал моим девочкам, чтобы все это обернулось лишь кошмаром и упорхнуло с первыми лучами утреннего солнца.

— Понимаю, родная. — Он прижал меня сильнее. — Я не могу исполнить это желание, но могу обещать все время быть рядом, что бы ни случилось, чем бы это ни обернулось.

Мне не нужно было отвечать на эти слова, Артур увидел все, что я хотела сказать, в глазах, наполненных любовью и благодарностью. Еще немного понежившись в объятиях мужа, я нехотя оторвалась от него:

— Давай покончим с этим! Давай попробуем вернуть мне воспоминания!

Аддерли кивнул и вышел в соседнюю комнату, а я обняла себя руками, пытаясь избавиться от озноба и подготовить себя к тому, что принесет мне встреча с прошлым. Я боялась, откровенно боялась того, что увижу, но и оттягивать смысла не было. Я никогда не буду готова по-настоящему.

Сверток с одеждой мы разворачивали вместе, но, как только платье оказалось в моих руках, Артур отступил, решив погрузиться в чтение отчетов о том, как меня нашли, и прочих подробностях того времени. Как и говорила Ада, среди бумаг оказалось много зарисовок, которые поразили даже меня. Мое лицо, закованное в лед, смотрелось зловеще и было передано с такой точностью, что я поежилась, вновь ощущая холодок, бегущий по спине.

— Господи боже, — прошептал Артур, рассматривая рисунки, которые изображали то, как я приходила в себя, и последующую жизнь в магистиуме. Я была похожа на обезумевшую. Жуткое зрелище.

Чтобы отвлечься, снова взяла в руки платье и попыталась вспомнить его, но, сколько ни напрягалась, так и не смогла воскресить в памяти ни ткань, ни цвет, ни фасон. Этот наряд все еще оставался чужим для меня. Заколка тоже не произвела на меня никакого впечатления. Я присела на кровать и очень осторожно взяла в руки маленькое и изящное колечко с крохотным изумрудом. Внутри все сжалось и образовалась непонятная пустота. Узорная оправа красиво обрамляла камушек и тонким кружевом переходила в ободок. Очень искусная работа, несомненно выполненная специально для меня Томасом Марлоу.

Думая об этом, я не ощущала ровным счетом ничего. В груди не разгорался огонь любви, не рождалась нежность и не всплывала привязанность. Я смотрела на изысканную вещицу и не решалась надеть ее на палец. Помнила слова Томаса о том, что я должна сберечь кольцо, что оно очень важно, но ничегошеньки не чувствовала.

— Ты видела раньше эти вещи? — оторвавшись от чтения, спросил Артур.

— Нет, я довольно долго была не в себе. После того как лед растаял, платье вымокло, и меня переодели. Как я понимаю, все вещи собрали в одном месте и не считали нужным возвращать их мне.

— Почему?

— В то время, пока я жила в магисгиуме, моя магия будто дремала, и, думаю, Огюсту и в голову не пришло, что кольцо может быть магическим.

— Очень интересно, ведь уже само то, что ты проспала во льдах сотню лет, должно было навести на мысль о магии.

— Согласна, но Огюст очень пристально наблюдал за мной в течение полугода и, не обнаружив никаких иных следов магии, отверг эту мысль, пытаясь отыскать другие ответы.

Я продолжала вертеть колечко в руке и откровенно трусить. Артур разгадал обуревавшие меня чувства и отложил бумаги совсем. Муж присел на корточки около меня и взял мои руки в свои:

— Я рядом, мы справимся.

— Знаю, — ответила я, касаясь ладонью его лица.

Некоторое время я смотрела в глаза мужчины, который одним своим существованием делал этот мир лучше, а потом выдохнула и надела колечко на палец.

Комната содрогнулась, перед глазами все поплыло, и я крепче ухватилась за руку Артура, словно за спасательный круг.

— Слушай меня очень внимательно, Оливия, — зазвучал голос Томаса у меня в голове. — Без этого кольца ты не сможешь вернуться в прошлое, которое проживала сама. Забвение — единственное спасение для тебя. Я разделю тебя и сапфир не только расстоянием, но и временем. Нас не оставят в живых…

Я распахнула глаза и увидела встревоженный взгляд Артура, который искал ответы на моем лице, но не спешил беспокоить расспросами. Я сделала глубокий вдох и ощутила очередной приступ головной боли. Она нарастала так быстро, что мне пришлось обхватить голову руками и сдержать стон.

— Беги в наше место, Оливия, спасай себя…

— А как же ты?

— Я закончу здесь и последую за тобой. Уходи раньше, чтобы никто тебя не увидел. Мне нужно стереть твои следы…

— Пожалуйста, прости меня! Я не знала… не предполагала, что так выйдет… Прости, если сможешь… Это все моя вина, только моя! Я отчаянно хотела, чтобы ты сдержал слово и не прослыл лжецом! Я не слушала тебя, не хотела слушать! Меня волновал лишь твой авторитет, твое имя, которое вскоре должно было стать и моим! Прости меня, молю…

— Сейчас уже поздно горевать, Оливия! Я не смог убедить тебя, и судьба развернулась именно к этой точке развития событий. Я знал…

Я вновь очнулась, помня, что последует за этими словами. В голове царил сущий хаос, множество картинок, людей, мест, улыбок, ссор и слез. Я буквально взвыла от наплыва совершенно незнакомых и в то же время очень близких лиц. Вскочив на ноги, чувствовала, как они трясутся и могут сейчас не выдержать и подкоситься, и я упаду на пол. Я то обнимала себя руками, то стискивала охваченную невыносимой болью голову.

— Ада! — откуда-то издалека звучал глухой голос Артура, но сейчас этот человек казался мне чужим, я отшатнулась, налетела на столик, ушибла бедро и снова отскочила. — Милая, я здесь. Все будет хорошо.

Инспектор шагнул ко мне, протягивая руки, а я видела перед собой лишь постороннего мужчину, не понимая его намерений. Дернулась, стараясь оказаться как можно дальше. Движение принесло новый резкий взрыв боли в голове, я взвыла и, не выдержав, упала на пол.

— Ада! — испугался Артур и бросился ко мне.

— Кто ты? Уйди!

Я совершенно точно знала, кто передо мной, но головой, не сердцем. Внутри смешались не только мысли, но и чувства. Меня буквально разрывало надвое между прошлым и реальностью. Два мира сошлись в одной точке. В голове звучал смех, и я узнала его.

— Глория, — пробормотала я, и слезы хлынули из глаз. — Девочка моя…

А потом новый круговорот лиц… Мама… Ее ласковые серые глаза, почти как мои, но чуточку темнее. Голос и руки, нежно гладящие растрепанные девичьи волосы. Притворно строгий голос отца, который журил нас с сестрой за опрокинутую тарелку супа. Папа. Он был очень красивым, высоким и сильным. Любил лошадей, запах скошенной травы и прогулки с мамой у озера.

Я свернулась на полу, раздираемая на тысячи осколков, подтянула колени к груди. Боль потери захватила меня полностью, не оставляя места для крупинки счастья.

— Волосы Глории были как у папы, темные, вьющиеся. И глаза тоже папины, не просто серые, как у нас с мамой, а серо-зеленые. — Я тихо плакала, вспоминая близких и пытаясь хоть как-то упорядочить прошлое и настоящее в своем сознании. — От нее всегда пахло мятой. Моя сестра любила сладости и чай с мятой.

Боль заставила меня скрутиться плотнее, я глотала слезы и тихо стонала, впуская свою былую жизнь в душу и сердце. Мир перевернулся с ног на голову, и чувства, что я испытывала сейчас, в этом времени, пересеклись с прошлой любовью к семье, друзьям и Томасу. Я ощутила, как мне не хватало родных людей, их тепла, заботы и любви. Я вспомнила, как была счастлива с веселым и милым молодым мужчиной, который изо всех сил старался сделать мою жизнь радостнее и светлее. Он безудержно любил меня. А я его.

Все это было настолько непостижимо, что я потеряла связь с настоящим.

— Я теперь не знаю, кто я, — прошептала сквозь слезы. — Я разрушилась на сотни мелких частей и не представляю, как собраться снова…

— Мы все преодолеем, — тихо сказал Артур и приподнял меня, позволив опереться спиной о его грудь. — Ты растерянна сейчас. Два мира сошлись воедино, и ты потерялась. Но так будет не всегда. Мы справимся. Я рядом, когда ты захочешь и как ты захочешь.

Новый поток воспоминаний из детства заставил меня развернуться и уткнуться лицом в сорочку Аддерли.

— Все придет в порядок, и оба мира смогут сосуществовать, как прошлое и настоящее. Нужно время, просто нужно время…

— Это не просто миры, это словно две жизни… во мне будто два человека… и я не знаю, кто из них истинная я, где мой истинный мир, где мой дом, мой якорь…

— Это не два человека, Ада, — прошептал Артур, крепче меня обнимая. — Это ты. Просто прими свое прошлое и вернись в настоящее. Я буду твоим домом, твоим якорем и твоим маяком.

Не знаю, сколько я так пролежала на коленях у мужа. Но он терпеливо ждал, мягко поглаживая мои плечи и шепча слова утешения. Стонать я перестала, боль очень медленно отступала, а круговорот в голове немного утихал. Лишь ураган чувств, состоящий из страха, смятения, боли, одиночества, отчаяния и, как ни странно, пугающей радости, никак не хотел прекращаться.

Лишь когда за окнами забрезжил рассвет, инспектор осторожно выгнулся, чтобы размять затекшую спину, и прошептал:

— Давай я отнесу тебя на кровать, и ты отдохнешь.

Я не спорила, не возражала, просто доверилась ему и позволила перенести мое одеревеневшее тело в постель. Артур присел рядом и коснулся пальцами пылающей щеки.

— Я вспомнила родителей, — прошептала я. — У меня была семья. Любящая, заботливая, очень дружная. Я родилась здесь, Артур. В столице. Мне исполнилось двадцать четыре года, когда… когда…

— Не спеши, — попросил Аддерли, убирая мои волосы, которые упрямо падали на глаза.

— Мы не были богаты, но и бедными нас не назовешь. Посещали приемы, дружили с соседями. Мое имя Оливия Престон, родителей звали Анна и Бенджамин. У меня была младшая сестренка Глория. Я познакомилась с Томасом на приеме и спустя несколько месяцев приняла его предложение. Мы были счастливы, и теперь я должна понять, что именно произошло более столетия назад. Как я его погубила…

Язык заплетался, мысли все еще путались, я чувствовала сокрушительную усталость, все еще не совсем понимая, что реально, а что нет.

— Тебе нужно отдохнуть. — Артур коснулся губами моего лба и укрыл одеялом. Этого хватило, чтобы я провалилась в глубокий, принесший временное забвение сон.

Проснулась только вечером, с трудом открыла глаза и застала Артура за изучением бумаг, которые мы принесли из архива. Некоторое время мне понадобилось, чтобы немного прийти в себя и осмотреться. На муже не было ни галстука, ни пиджака, рукава закатаны, верхние пуговицы расстегнуты. В комнате пахло табаком, но я заметила, что окно приоткрыто, поэтому запах не был удушливым. Волосы Артура взъерошены, на лице появилась щетина. Я смотрела на него и с радостью осознавала, что ничего не изменилось. Я все так же нежно его любила и сейчас больше всего хотела оказаться в его объятиях. Мне нужно было зацепиться за этот мир, вспомнить о собственной принадлежности чему-то или кому-то, мне нужен тот самый маяк, чтобы обрести родной берег.

Словно ощутив мое пробуждение, Артур поднял голову и неуверенно улыбнулся. Его усталое и встревоженное лицо рассказало мне о многом. О том, что он не спал ни минуты. О том, что беспокоился обо мне и пытался найти ответы среди отчетов, рисунков и заметок. И о том, что он любит меня и был готов на все ради моего благополучия. Вот он мой маяк, несущий свой трепещущий свет сквозь тьму боли и утрат.

— Как ты? — спросил он, поднимаясь.

Движения Артура показались робкими, словно он не знал, чего от меня ожидать, словно не понимал, как вести себя, словно боялся, что я его отвергну. Мысль об этом причинила новую боль, и я протянула руку, которую он тут же взял.

— Я бы приняла ванну и позавтракала, хотя вернее будет сказать — поужинала. — И тоже постаралась улыбнуться как можно искреннее. — А потом нам предстоит путешествие в прошлое. Томас сказал, что это кольцо позволит мне наконец вернуться туда, где все это началось.

— Ты уверена? Мне кажется, что ты еще не совсем восстановилась…

— Уверена, — мягко перебила я его, опираясь на протянутую руку и поднимаясь с кровати. — У нас нет такой роскоши, как время, милый. Лютер не дал нам его. Сейчас не время раскисать, к тому же если я поддамся унынию, то оно меня затянет и выбраться будет нелегко.

Артур ничего не ответил, лишь посмотрел на меня долгим странным взглядом и пошел в ванную. Отмокала я долго, позволяя телу стряхнуть дрему, а усталым мышцам расслабиться. Я старалась не думать о том, что вспомнила, и решила, когда весь этот кошмар закончится, выберу целый день и погружусь в прошлое, чтобы отдать дань любви и уважения семье. Мои мысли были заняты предстоящим путешествием, я думала о том, с чего стоило начать. Прекрасно понимала, что эта прогулка на столетие назад принесет новые страдания, но и бегство обернулось бы катастрофой. Я должна принять былые поступки и, возможно, ответить за них.

Ужин с любимым мужчиной, который, думаю, пока я спала, не съел ни крошки, прибавил сил и напитал нужной энергией.

Убрав высохшие волосы в свободную волнистую косу, я протянула мужу руку и попросила не волноваться.

— Сейчас мы вернемся к тому моменту, когда все началось. Если верить словам Томаса, теперь я могу увидеть все, что связано с кулоном. Ты готов?

Артур кивнул, перехватывая мои ледяные пальцы, и сделал вдох. Его взволновало предстоящее путешествие, оно вызывало не только интерес, но и тревогу. Не оттягивая более ни на минуту, чтобы не струсить и не передумать, я щелкнула пальцами свободной руки и выбрала в голове цель. Мне нужно было увидеть знакомство Лютера и Томаса.

…Я помнила этот дом, его высокие стены с большими окнами, чтобы в комнатах было как можно больше света. Томас любил утренний свет и то, как он сначала несмело подступал по лужайке, робко взбирался на подоконник, а потом проникал в дом. Мой прежний возлюбленный ждал, когда лучи доберутся до его рабочего стола, и приступал к работе.

Несколько раз я приходила к нему с рассветом, чтобы застать этот волшебный момент. Томас даже не знал об этом, я никогда не говорила, просто тихо входила в дом и наблюдала за тем, как озаряется его лицо улыбкой, а потом становится сосредоточенным. Даже сейчас, спустя столько лет, я ощущала легкий восторг в груди, будто предвкушая, что снова увижу это.

Однако звук разбушевавшейся грозы за окном заставил меня вздрогнуть и посмотреть на Артура. Он оторопело оглядывался по сторонам, словно до конца не веря в происходящее. Я понимала его.

— Ты поможешь мне? — Голос отвлек от мужа, и я повернулась на звук.

Томас Марлоу стоял у своего стола, нахмурив брови, и смотрел на человека в капюшоне. Сейчас моему жениху на вид было не больше семнадцати лет, но, несмотря на возраст, глубокая складка на лбу выдавала настороженность.

— Это мой долг, — ответил Томас, пытаясь рассмотреть лицо под капюшоном. — Но для подготовки я должен знать, что именно нужно заключить в украшение.

— Это будет часть моей магической силы. — Голос прозвучал сдавленно.

Человек в капюшоне будто качнулся, но успел ухватиться за спинку кресла, стоявшего рядом. Я присмотрелась, обходя посетителя, но под капюшон заглянуть тоже не смогла, заметила лишь, что его трясло. Рука, что опиралась на мебель, выглядела тонкой, а кожа на ней устрашающе прозрачной.

— Хорошо, что это за сила? Какова ее мощь?

Лютер, а это был именно он, чуть согнулся и ответил не сразу. Мне показалось, что он испытывал какое-то неудобство или даже боль.

— Мощь ее запредельна, мальчик. Постичь ее тебе не дано!

Ни один мускул не дрогнул на лице Томаса. Своему ремеслу он обучался с детства и встречал разных людей. Многие угрожали ему, но никто бы не осмелился воплотить угрозы в жизнь, боясь потерять собственные силы или знания. Несмотря на юный возраст, маг был довольно опытным и не боялся угроз, осознавая свою власть над колдунами. Магия Томаса находилась вне добра и зла, она служила обеим сторонам, но сама не несла в себе тьмы. Как колдун, Томас был обязан общаться и с теми, и с другими, но как человек выбирал светлых.

— И все же, что это за магия? — спокойно повторил свой вопрос юноша.

— Древняя, — прошелестел маг, — сильная, манящая и пьянящая.

Лютер сделал над собой усилие и выпрямился, сунул руку в карман и, выудив оттуда что-то, швырнул на стол.

— Тебе не нужно готовиться, мальчик. Я принес камень с собой.

— Обычно я сам выбираю камень, способный удержать в себе силу…

— Знаю. — Голос Лютера стал хриплым, казалось, что он вот-вот закашляется. — Я хорошо изучил и твой дар, и твоих предшественников. Я знаю, что сапфир в твоем деле выступает самым мощным сдерживающим амулетом. Я принес именно его. Приступай к делу!

Не сдержавшись, маг шагнул ближе и мощным ударом пригвоздил Томаса к стене. Юноша поморщился, но быстро обрел былую решительность.

— Я бы на твоем месте не угрожал тому, кто единственный может тебе помочь.

— Ты сделаешь? — спросил Лютер.

— Дай мне несколько минут.

Мы с Артуром наблюдали, как Томас изучал камень, произносил заклинания и боролся с сомнениями. Отказать Лютеру он не мог, даже несмотря на явную неприязнь и нежелание помогать. Я впервые присутствовала при таинстве его волшебства. Я не раз смотрела, как мой жених создает украшения, но как заключает в них магию, видеть еще не приходилось. И Артур, и я, затаив дыхание, следили за каждым движением и словом. Так и не показав своего лица, Лютер высвободил часть магии, и Томас переместил ее в кулон, который темный маг незамедлительно повесил на шею.

Мы вернулись в наше время и перевели дух. Я дала Артуру время прийти в себя. Мой прекрасный муж держался достойно, хоть и не смог скрыть волнения, которое я видела в глазах. Он был поражен и озадачен, но не сказал ни единого слова, лишь кивнул, когда я спросила, готов ли он к новому перемещению.

Мое сердце тоже билось неровно, предчувствуя беду. В голове кружила мысль о том, чтобы прекратить все это, свернуться калачиком под одеялом и забыться. Но, отбросив страхи, я снова щелкнула пальцами.

Мы снова оказались в доме Томаса, но мой жених уже был гораздо старше, примерно лет двадцати семи.

… - Я пришел вернуть свою магию, — услышали мы голос Лютера.

Маг все так же был в капюшоне, стараясь скрыть свое лицо, но говорил значительно увереннее и держался тверже. Все это натолкнуло меня на мысль, что в прошлом драконье пламя разрушало его. Тело не могло выдержать нагрузки, Лютер был не готов к подобной мощи.

Я перевела взгляд на Томаса и выпустила руку Артура, который тоже очень внимательно следил за происходящим. Маг-ювелир выглядел очень серьезным и даже суровым. Он сжал пальцы в кулаки и медленно выдохнул. Мне знаком этот выдох, Томас решался на что-то, в чем был твердо убежден.

— Яне готов вернуть ее.

Эти слова прогремели как гром среди ясного неба. Я ужаснулась и прикрыла рот рукой, понимая, чем это грозит молодому колдуну.

— Драконье пламя — действительно древняя пьянящая сила. Не могу знать, откуда она у вас, но в этой крупице огромное зло. Она вмиг затуманит ваш разум и принесет в этот мир лишь разрушения и боль.

Лютер стремительно приблизился, выставил вперед руку, но, не дотронувшись до лица Томаса, замер.

— Ты не имеешь права отказать! Не можешь выбирать сторону. Ты лишь проводник, не больше и не меньше. Отказ от помощи кому бы то ни было лишит тебя магии, и в мире воцарится хаос. Подумай о том, что будет, если юные маги не смогут управлять своими силами, если необходимые пророчества не попадут к тем, о ком вещают, и затеряются во времени и пространстве!

— Мне на смену родится новый ювелир, он восстановит равновесие!

— Не сразу, — усмехнулся Лютер. — Если ты умрешь естественной смертью или, скажем, погибнешь, то этот процесс ускорится. На твое место придет другой. А вот если лишишься магии по собственной воле, то последствия будут непоправимы, поскольку ты все еще будешь жить. Новый ювелир не появится.

— Я готов пойти на это! — резко сказал Томас.

В груди сдавило, я невольно схватилась за блузку и сжала ткань до боли в пальцах. Все, что здесь происходило, стало новостью для меня. Мой жених никогда не рассказывал мне об этом, и тем чудовищней становилось предчувствие. Мои руки оцепенели от того, как накалялась атмосфера вокруг Томаса, как ощутимо похолодало в комнате и как заметно нарастала тихая ярость Лютера. Я посмотрела в глаза Артуру и увидела тот же страх.

— Я не привык к отказам, юноша, — пугающе спокойно сказал темный маг. — Если тебя не волнует собственная судьба, я зайду с другой стороны.

Лютер взмахнул рукой, и в пространстве появилось нечто похожее на портал. Не предупреждая, не угрожая, маг явил Томасу его пожилых родителей и одним легким движением свернул отцу шею. Я вскрикнула и посмотрела на молодого мужчину, который замер со слезами на глазах. Томас болезненно зажмурился и крепко стиснул зубы, глотая прорывающийся крик.

— Я не люблю игры, — грубо выплюнул маг и легкой вспышкой осветил свое лицо, которое успел увидеть только Томас. — Даю время, чтобы ты хорошенько подумал и вспомнил, сколько у тебя еще близких людей. Мама, брат, невеста…

Туман окружил колдуна и вскоре развеялся, оставляя Томаса наедине со своим горем.

— Я помню этот момент, — пробормотала я не в силах оставаться там и наблюдать за горем когда-то любимого мужчины. — Томас сказал мне, что его отец упал с лестницы и свернул шею.

Я даже не заметила, что слезы катятся по щекам. В моем все еще затуманенном сознании всплывали картинки, образы, звуки. Томас был сокрушен, но я вспомнила также, как он переменился. Будто очерствел, надломился. Тогда я связывала это лишь с потерей отца. Представить себе не могла, что он переживал настолько трудное время и в одиночестве принимал важнейшее решение в жизни.

— Хочешь передохнуть? — не пряча тревоги, спросил Артур. — Быть может, на сегодня достаточно?

— Нет, — благодарно выдохнула я. — Если мы сегодня не покончим с этим, я буду сходить с ума еще дольше. Продолжим.

Взяв мужа за руку, я сделала несколько спасительных вдохов-выдохов и приготовилась ускориться, чтобы пробежать по всем воспоминаниям, дабы восстановить общую картину. Рассматривать подробно то, где присутствовала сама, не было нужды, лишь немного освежить запыленные со временем мысли и чувства.

Чтобы сделать это, я просто доверилась интуиции, и она сама направила меня в нужный отрезок времени.

…Я вновь оказалась на том самом балу, который видела, танцуя с мистером Хардманом. Только сейчас мои руки держал кто-то другой. Находясь чуть в стороне и наблюдая за самой собой, я ощущала и себя нынешнюю, и прежнюю. Это было странно и даже немного болезненно.

— Мисс Престон, — приятный голос моего партнера привлек внимание, — я слышал, вы собираетесь замуж?

Перевела взгляд на лицо немолодого, но очень привлекательного мужчины. Я нынешняя тряхнула головой, стряхивая вереницу наплывших воспоминаний. Это мистер Бартшоу, самый богатый человек в столице, благодетель, любимец короля и просто приятнейший собеседник из всех мне известных. Все девушки и женщины Аддлтона были так или иначе очарованы им. Рядом с ним хотелось улыбаться, казаться привлекательнее и лучше. Его внимания добивались, пытались вызвать его интерес и угодить любым доступным способом. Этим вечером его внимание привлекла я.

— Мне бы не хотелось обидеть столь очаровательную девушку, но я слышал, что ваш избранник не совсем честный человек, — очень осторожно сказал он.

Я застыла, обожженная обидой. Его слова поразили и вызвали волну негодования.

— Не знаю, кто и что вам сказал о Томасе, но мой будущий муж ни разу не дал повода усомниться в своей честности! Он один из самых порядочных людей, которых я когда-либо знала!

Я ощущала этот пожар, в котором хоть и с трудом, но различила крупицу сомнения. Меня пронзила мысль о том, что в прошлом я не была лишена честолюбия и некой доли тщеславия. О талантах Томаса, о его редком даре говорила вся страна. И то, что Томас выбрал меня, полюбил, сделал своей невестой, не могло не тешить самолюбия.

Сейчас, вспоминая об этом, я догадывалась, что могло произойти дальше.

— О! Прошу прощения, милейшая мисс Престон, возможно, это какое-то недоразумение, но мой помощник сказал, будто ваш жених обманул его доверие и даже выкрал вещь, ему не принадлежащую!

Мы остановились, Артур тоже застыл подле, внимательно вслушиваясь в слова моего партнера по танцу.

— Возможно, ваш помощник что-то перепутал! Томас не мог ничего выкрасть! Это невозможно!

Я ощущала бурю эмоций, но тяжело было оттого, что они смешались. Я из прошлого, носящая имя Оливия, сгорала от стыда, сомневалась и ужасно боялась, что это окажется правдой. Я сегодняшняя страдала от боли за то, что могла натворить в прошлом.

— Я доверяю своему поверенному всецело и готов голову положить на плаху, что он никогда не обманет меня. Мы столько лет вместе, — мягко продолжил мистер Бартшоу, и на долю секунды я ощутила нечто странное, исходящее от него. Некий призрачный след магии, который покружил вокруг нас и бесследно исчез. В тот момент, много лет назад, я не придала этому значения. — Я очень надеюсь, что они решат этот неприятный конфликт, и слухи о непорядочности вашего жениха перестанут расползаться по столице.

И это стало новым ударом для меня прежней. Человек, с которым я разговаривала, обладал почти неограниченной властью. Сам король прислушивался к его словам! Мистер Бартшоу собирал вокруг себя самых значимых людей страны и определял будущее многих одним лишь одобрительным или, наоборот, укоризненным словом.

Я вырвалась из того вечера и тут же бросилась в новое воспоминание, унесшее нас с Артуром в ту ночь, когда я примчалась к Томасу и бросила ему в лицо незаслуженные обвинения.

Дальше я намеренно скользила по прошлому, восстанавливая цепь событий и невольно погружаясь в содеянное. Невероятно больно было смотреть, как я отчитывала Томаса, как пыталась пристыдить его, совершенно не понимая, что творю. Я видела, как ему тяжело и как он метался в желании рассказать обо всем, но сдерживался, пытаясь уберечь.

… - Оливия, ты не понимаешь, о чем говоришь! Прошу, милая, доверься мне! Я прошу тебя, просто поверь, что я не сделал ничего плохого!

— Но как же так?! Я слышала, будто ты что-то украл у уважаемого человека, что твоя репутация испорчена! Если ты ни в чем не виноват, оправдайся! Докажи этим людям, что ты ничего не сделал! Томас, не молчи же!

— Мне дела нет до того, что они думают, Оливия! — строго сказал он, и это Сняло впервые, когда голос Томаса звучал грубо. — Я чист перед ними, мне не в чем оправдываться! Все, происходящее сейчас, слишком важно, чтобы я отвлекался на пересуды!

Томас смягчился, увидев, насколько я была поражена его тоном. Он взял мои руки в свои.

— Прошу, верь мне! Придет время, и ты все поймешь.

Я едва стояла на ногах, Артуру пришлось придержать меня за плечи. Воспоминания о дальнейшем возвращались сами собой, разрывая, разбивая вдребезги мою несчастную душу.

— Это я рассказала, где он прячется, — прошептала непослушными губами, когда Артур усаживал меня на кровать. — Я предала его доверие, поддавшись всеобщему мнению и уговорам. Я убила его, Артур!

Слезы душили меня, когда мой поступок стал очевиден, а его последствия вновь сдавили сердце.

— Я должна была верить только ему, Артур! Я погубила Томаса, собственными руками отдала его Лютеру!

— Ты не хотела ничего плохого, Ада, — воскликнул муж, обнимая меня и пытаясь успокоить. — Ты не могла знать!

Я вскочила на ноги и несильно, но настойчиво оттолкнула инспектора.

— Мы должны увидеть все!

Чтобы восполнить недостающие фрагменты, которые затерялись в памяти или просто не хотели выбираться, так как были слишком болезненными, я решила снова вернуться в ту ночь, когда Томас погиб, и услышать все, что он мне тогда сказал.

…Недалеко от города, как раз на пути в горы, среди застывших будто в спячке елей затерялась небольшая хижина, которая, как рассказывал мне Томас, была полностью защищена от магии. Это стало одним из наших излюбленных мест. Хижина и небольшая ледяная пещера с невероятными скульптурами из льда, созданными самой природой.

Я прибежала в хижину, чтобы рассказать Томасу о том, что к нему придет помощник мистера Бартшоу и они смогут решить проблему, возникшую между ними.

Теперь я смотрела на лицо Томаса, принявшего эту весть, другими глазами. По нему пробежала тень. Мужчина опустил плечи и попытался справиться с болью и разочарованием. Тогда я этого даже не заметила, уверенная, что сделала ему большое одолжение, пытаясь уладить конфликт.

— Я почти закончил, — неожиданно тихо сказал он и протянул мне колечко. То самое, которое сейчас красовалось на моем пальце. — Мне очень жаль, что ты не доверилась мне, что не позволила все решить самому. Мы могли бы уйти вместе, но теперь это невозможно.

— О чем ты? Куда уйти, Томас?

— Слушай меня внимательно, Оливия, и не перебивай. От этого будет зависеть твоя жизнь!

Его голос, горящие болью глаза и твердость движений, с которыми он доставал из тайника кулон, напугали меня прежнюю, и я замолчала, наконец догадываясь, что совершила ошибку.

— Я действительно украл этот кулон, обманув мага, который не должен получить силу, заключенную в нем ни за что и никогда.

— Она принадлежит ему? — шепотом спросила я.

— Да, но она чудовищна, как и его черная душа. Я не мог оставить ему эту мощь. С ней он уничтожит все, поработит все живое и подчинит своей власти. Даже если сейчас у него нет таких намерений, со временем он поддастся власти драконьего пламени и его темная натура возобладает. Я отхожу от правил и законов, нарушаю порядок вещей. До меня этого никто не делал, но я чувствую, что обязан.

Томас протянул руку и едва заметно кивнул, чтобы я взяла ее. Не раздумывая, я вложила пальцы в его ладонь.

— Запоминай, Оливия. Этот кулон исчезнет на тот срок, какой только возможен. Я привяжу его к тебе, ибо к себе уже не смогу. — Томас взял нож и, глядя мне в глаза, сделал маленький надрез на моем пальце. Я как завороженная смотрела лишь на него, страшась того, что, возможно, натворила. Капелька крови упала на василькового цвета камень, Томас произнес несколько слов, и она впиталась в грани кулона. — Я отверг свою магию, отказав колдуну в возвращении его силы. Назад для меня пути нет, но у тебя может быть будущее.

— Какое будущее? Томас, я ничего не понимаю!

— Человек, который служит мистеру Бартшоу, и есть темный маг, обладающий огромной силой. Эта сила как паразит, который присасывается к человеку, питается его властью, живет в его тени. Это страшное колдовство будто порабощает человека, в данном случае мистера Бартшоу, и заставляет жить чужой жизнью. Я не могу вернуть пламя ему! А это значит, что в живых он не оставит никого.

— М… может, все не так уж страшно, — дрожащим голосом сказала я.

— Он убил моего отца на моих глазах, Оливия! Если я не спрячу тебя и не сделаю то, что должен, он убьет всех, кто мне дорог.

— Что именно ты должен сделать?

— Я разделю тебя и кулон, укрою вас на долгие годы, но заклинание времени небесконечно, и рано или поздно все вернется на круги своя. Я попробую продлить этот срок заклятием забвения, но и оно растворится, как только придет время. — Лицо Томаса исказила маска страдания. — Прости, что поступаю так с тобой, но я собирался сделать все немного иначе. Я не планировал возлагать этот груз на твои плечи, думал взять все на себя, но ты не дала мне возможности, не дала еще немного времени.

— Ты спрятался здесь от него? А я выдала тебя…

— Не время сокрушаться! Запомни, Оливия, хорошо запомни! Не смей забывать! Ни в коем случае не забывай! Пламя больше не заковано… Оно не подчинится…

— Что это значит?

— Когда придет время, ты поймешь… а теперь уходи в нашу пещеру, пережди там какое-то время. Нельзя, чтобы тебя увидели здесь.

Все содеянное обрушилось на голову, и я разрыдалась, осознавая весь ужас происходящего:

Внезапный грохот заставил молодого мужчину вздрогнуть. Он молниеносно схватил сумку и плащ, а потом протянул их мне и потащил за собой в другую комнату:

— Беги, Оливия! Беги и не оглядывайся! Ни за что не оглядывайся! Беги как можно дальше от столицы, спрячься. И помни, береги кольцо! Главное — береги кольцо!

Я чувствовала, как мое сердце разрывается от боли, слезы застилают глаза, а горестные всхлипы мешают говорить.

— Береги кольцо! — повторил он и буквально вытолкнул меня наружу.

Мы с Артуром вырвались из прошлого:

— Я бежала туда, куда велел Томас. В нашу ледяную пещеру. Ее ходы и коридоры мы знали как никто. Если бы я захотела, меня бы ни за что там не нашли, — безжизненным голосом исповедовалась я Артуру. — Я успела, вбежала в пещеру. Убийцы Томаса — за мной следом. Достигнув определенной точки, я почувствовала всполох магии и обернулась. Потолок пещеры обвалился, похоронив под собой моих преследователей, а пол подо мной исчез. Я провалилась в воду… а потом лед сковал меня и заточил на целое столетие.