Глава 8 · ОДНОГЛАЗЫЙ ГАРРИ И СУТУЛЫЙ МО

— Ты уверена?

Уиннифред сидела на моей кровати и с любопытством наблюдала за тем, как я готовлюсь к чистой воды авантюре. Подруга не отговаривала меня, но и не сказать, чтобы поддерживала. Я открыла створки шкафа и залезла в него с головой. Нужный мне сверток лежал у дальней стенки. Я так и не решилась выбросить одежду, в которой пришла в пансион более двадцати лет назад. Даже старенькие прохудившиеся ботинки приберегла. Не знаю почему. Возможно, мне хотелось сохранить хоть какую-то связь с прошлым. Поскольку я не ответила Фредди, она задала новый вопрос:

— Почему ты считаешь, что справишься лучше, чем этот твой инспектор?

— Во-первых, он не мой! — ответила я и бросила на подругу выразительный взгляд, на что она скептически скривилась. — Во-вторых, на нем слишком много лоска и это не скроешь, а я не просто видела, как живут бедные люди, я некоторое время жила среди них.

— Звучит немного самоуверенно, тебе не кажется? Я не думаю, что мистер Аддерли настолько глуп, да и ты так не считаешь.

Я нахмурилась, обдумывая ее слова. Я действительно не считала себя умнее инспектора, но очень хотела воспользоваться собственным опытом. С каждой минутой идея, посетившая меня при разговоре с мистером Аддерли, нравилась мне все больше.

— Как любая женщина, я чуть более внимательна к определенным деталям, чем мужчина, и, на мой взгляд, нужно говорить как раз таки с женщинами!

— Что ты хочешь этим сказать? — насторожилась Фредди.

— Этот человек не настолько богат, чтобы позволить себе жилье с собственной прачечной! Я хочу пройтись по прачечным в районе каменщиков. Внешность у него приметная, кто-то из прачек, может, и подскажет, — рассуждала я, спрятавшись за ширмой и стягивая юбку.

— Ну а если у него есть семья? А если его жена стирает одежду?

— Ну… — Я высунула голову и посмотрела на подругу, — тогда я не угадала и прогулка будет напрасной. Но попытаться-то стоит?

— Хорошо, — согласилась Уиннифред, — предположим, ты права, но с чего бы прачкам рассказывать тебе о своих клиентах? Да, и что ты скажешь? Зачем ищешь одноглазого?

Я облачилась в старое платье, как в другую кожу, и почти сразу почувствовала себя напуганной и незащищенной, как в то время, когда носила его. Неприятно, но эти чувства могут оказаться полезными.

— Буду импровизировать! — Я вышла из-за ширмы и покрутилась, давая подруге возможность рассмотреть меня хорошенько.

— Знаешь, — начав с носков туфель и закончив осмотр на моем лице, сказала Фредди, — ты меняешься прямо на глазах. Я прежде никогда не видела тебя такой увлеченной, сияющей, такой деятельной. Твои глаза горят и передо мной будто совсем другой человек! Девушка, которая больше не боится, которая открылась этому миру и смело шагает навстречу судьбе! Такая ты нравишься мне даже больше!

— Правда? — спросила я совершенно искренне и присела рядом с подругой. — Ты правда так считаешь?

— Мне кажется, что ты и была как раз такой, как сейчас! Ну, тогда, еще до того, как оказалась во льдах. Я думаю, что вот эта новая ты и есть настоящая!

— Да. — Я улыбнулась, отводя глаза. — И чувствую себя иначе! У меня в душе будто кто-то расправил крылья! Захотелось жить по-другому. Нет-нет, я все еще люблю свою работу и девочек… но этого стало мало, понимаешь? Я больше не хочу быть затворницей. Мне все еще страшно, и я все еще злюсь, что прошлое скрыто, но мне надоело жить, повинуясь этому страху, давая ему власть надо мной и моим будущим! Я хочу просто жить, Фредди! Понимаешь?

— Понимаю, — улыбнулась подруга, — и полностью тебя поддерживаю!

Я поблагодарила ее и попросила помочь завязать ленты передника. На мне было простенькое, видавшее виды платьице из грубой, немного колючей материи грязно-серого цвета. Я неоднократно штопала его, а некоторые пятна уже не отстирывались. Передник почти ничем не отличался от платья, поэтому образ получился очень убедительным.

— Скажи-ка мне, Ада, — попросила Фредди, когда мы обе взглянули на меня в зеркало, — а вот эти вот чудесные перемены, что случились с тобой, никак не связаны с неким инспектором полиции?

Мое лицо тут же вспыхнуло, что не укрылось от внимания Фредди. Она улыбнулась и обняла меня.

— Не знаю, — сказала я, глядя на подругу в зеркало, — я не очень хорошо понимаю, что со мной происходит. Мне нравится его общество, и я порой теряюсь в его глазах, но не слишком ли это скоро? Мы ведь едва знакомы! И не кажусь ли я тебе легкомысленной?

— Я видела, как ты смотришь на него! И как он смотрит на тебя.

Уиннифред мягко взяла меня за плечи и развернула к себе. Она поправила выбившуюся из небрежной прически прядку, ласково коснулась моей щеки и снова улыбнулась:

— Милая, ты так долго была совсем одна. Мы, то есть я, миссис Баррингтон и прочие обитатели пансиона, безусловно, чудесная компания и всегда будем близкими тебе людьми. Даже миссис Элмерз!..

После этих слов мы обе рассмеялись, а потом подруга снова стала серьезной.

— Мы есть и всегда будем твоей семьей, но мужчина — это совсем другое! Если этот мистер Аддерли нравится тебе, в этом нет ничего плохого и уж тем более удивительного. Я не говорю, что нужно мгновенно поддаваться чувствам, но и отмахиваться от них не стоит. Пусть все идет своим чередом, жизнь сама расставит все по местам!

Я приобняла подругу в ответ на ее теплые слова и снова посмотрела на себя в зеркало. Очевидно, что я еще не совсем похожу на работающую женщину, ведь мои руки и лицо, а также волосы были слишком чистыми и ухоженными. Очень медленно, постоянно озираясь по сторонам, будто заговорщики, мы с Фредди добрались до спален учениц и постучались в нужную дверь. В этой комнате жили Инди Крамер, Каролина Кэри и маленькая Молли. Инди немного удивилась, но уже через секунду шире распахнула дверь, впуская нас.

— Молли, — позвала я тихонько девочку.

Моя самая маленькая ученица сидела возле кровати Каролины и будто проверяла, дышит ли она. Я немного встревожилась, но Инди успокоила меня:

— С Каролиной все хорошо, она задремала перед ужином, просто мы… переживаем немного…

— Молли, милая, ты не могла бы мне помочь? — спросила я девочку, после того как проверила Каролину, та спала мирным сном и выглядела прекрасно.

— Конечно, мисс Хоггарт, — с готовностью отозвалась юная мисс Пейдж.

Я склонилась к девочке и прошептала несколько слов. Она сначала немного удивилась, а потом осторожно кивнула. Молли обладала интересным даром — менять внешний вид вещей. До этого момента многие девочки считали его бесполезным, но я никогда так не думала, а сейчас и вовсе убедилась в своей правоте.

Молли нахмурила бровки, сосредотачиваясь, и закусила нижнюю губу. Она очень волновалась, но в ее способностях я ни на минуту не усомнилась. Мне стоило лишь вытянуть руки вперед, как кожу закололо и стянуло, будто я намочила ладони, а потом подставила ветру. Руки покраснели, потрескались и тут же зачесались. Неприятное дополнение к натуральности вида. Я заметила, как Фредди восторженно посмотрела на мои волосы. Это заставило меня повернуться к зеркалу. Теперь я выглядела как надо: чуть раскрасневшееся лицо, тусклые, взлохмаченные волосы и руки как у истинной кухарки или прачки.

— То, что нужно, Молли! — воскликнула Уиннифред. — А теперь со мной!

— Это еще зачем? — развернулась я к подруге.

— А ты думала, я тебя одну отпущу? Ты же не станешь спорить, что мне не нужна специальная подготовка, чтобы научиться говорить как надо? — С этим я и правда спорить не стала. — Только вот зачем ты платье меняла, не пойму? Можно было и его заколдовать.

Я неопределенно кивнула, не желая объяснять, что, надев именно это платье, я и ощущения нужные получила. Оно лучше всякого колдовства могло вернуть меня в то время и к тем людям. Еще через несколько минут Фредди и я были полностью готовы.

— Как только понадобится, — сказала Молли, — произнесите обратное заклинание и колдовство рассеется. Оно несильное, но надежное.

— Спасибо, Молли. — Я потрепала девочку по голове и благодарно улыбнулась.

— Мисс Хоггарт, это как-то связано с камнем, который принес инспектор? — тихо спросила Инди. — Вы помогаете ему с расследованием?

Мы с Уиннифред переглянулись, и обе разом поняли, что обижать девочек ложью не станем.

— Да, мы бы хотели помочь инспектору в его расследовании, — ответила я. — В этом деле замешано колдовство, а значит, одному ему не справиться.

— Вы ведь скажете, если вам потребуется еще какая-нибудь помощь? Мы уже взрослые и тоже на многое способны! — заверила меня Инди.

— Я знаю, спасибо. Обещаю, если ваша помощь будет нужна, я непременно обращусь за ней!

Район каменщиков и железнодорожников был одним из самых старых в городе. Первый и чуть ли не единственный в стране кирпичный завод построили именно в этой части Вичпорта, а уже вокруг него разросся сначала деревянный, а потом и кирпичный район каменщиков. Позже буквально сквозь него, разделяя это место на две половины, прошла железная дорога, по которой кирпич отправляют в другие города Аврии. Железнодорожники заселялись медленно и очень осторожно, поскольку каменщикам такое соседство было не по нраву. Новые жильцы района зарабатывали больше и частенько ущемляли интересы каменщиков, что вызывало конфликты и даже драки и по сей день. Эта часть города считалась хоть и не самой гиблой, но и не спокойной. Люди здесь обитали с характером — сильные, грубые и прямые, как рельсы.

— Забудь о манерах, говори прямо, держись вольно… — тихо сказала я подруге, когда мы оказались в сердце района.

— В общем, быть собой? — спросила Фредди и громко рассмеялась.

Ее смех привлек внимание, но никого не удивил. Здесь люди открыто выражали чувства и не боялись смутить кого-то своим поведением. Моя спутница держалась вполне раскованно, ничего не страшилась, но с любопытством разглядывала район и его обитателей. Я обратила внимание, что Фредди нравится эта авантюра, о чем тут же спросила.

— Конечно, — ответила она, — ведь самое интересное только начинается!

Как оказалось, прачечных здесь было всего три: две дешевые в разных частях района и одна подороже, как мы поняли для железнодорожников. Первая попытка не удалась, за долгие годы я растеряла навыки общения с простыми людьми и постоянно извинялась, мямлила и запиналась. Очень неожиданно. Женщина, с которой мы говорили, смотрела на меня как на припадочную, таких здесь сторонились. Спасибо Фредди, она спасла положение и смогла добиться ответа. Одноглазого здесь не видели, таких клиентов у них точно не было.

— Кто-то говорил, что это в инспекторе много лоска! — громким шепотом отчитала меня подруга, утаскивая за локоть подальше от явно что-то заподозрившей женщины. — Да ты только в ноги ей не поклонилась!

— Прости, — выдохнула я, когда мы скрылись за поворотом. — Не знаю, что на меня нашло. Я растерялась.

— Ладно, что уж там, — ответила Фредди. — Хорошо еще, что она товарок своих не позвала и не погнала нас мокрым бельем.

Уиннифред нисколько не растерялась, и эта ситуация по меньшей мере забавляла ее. Жизнь моей подруги хоть и немного разнообразней моей, но все же назвать ее увлекательной было никак нельзя.

Следующая прачечная, что встретилась по пути, оказалась подороже. Мы через проулок вышли во двор, где несколько женщин развешивали белье. Огромные белые полотна развевались на ветру, а усталые женщины снова и снова нагибались к огромным корзинам, чтобы извлечь очередную партию. Стало немного стыдно, ведь мои руки только выглядели так, словно постоянно находятся в воде и распухают от жуткого мыла, которое варят где-то неподалеку.

Все прачки были одеты одинаково: неприметные платья серого или коричневого цвета, мокрый передник и косынки, из-под которых волосы все равно выбивались и падали на лицо. Я засмотрелась на одну из женщин. Она была еще молода, примерно как мы с Фредди, конечно, если от моего возраста отнять лет сто двадцать, а то и сто двадцать пять. Один край ее юбки совсем вымок, поэтому она задрала его кверху и засунула за пояс, обнажая стройные ножки, которые, кстати сказать, тоже были немного припухшими от постоянной влаги и усталости. Женщина медленно разогнулась и приложила раскрасневшуюся ладонь ко лбу. Несмотря на усталость, она улыбнулась, увидев другую женщину, чуть старше и пониже ростом.

— Эй, Люсия! — окликнула она. — Ну как, твой Монти осчастливил тебя вчера? Он ведь вечером вернулся из столицы?

Женщина, привлекшая мое внимание, перевела взгляд на подруг и подмигнула им, а потом они все вместе рассмеялись. Не нужно было быть семи пядей во лбу, чтобы понять, о чем она спрашивала. Фредди чуть слышно присвистнула, наблюдая за прачками.

— Да щас, — ответила та, у которой спрашивали, — этот мерзавец попросил сначала жрать, а потом отправился в паб, чтобы пропить все заработанное с такими же лоботрясами, как и он сам!

— Но ты же успела урвать свое? — спросила полная женщина, которая закончила развешивать последнюю простыню.

— А то как же! Велела Робби стащить у отца треть заработка, пока он ужинал. После двух пинт он уже и не помнит, сколько прогулял.

— Ох и нарвешься ты однажды, Люсия! Узнает Монти и отлупит тебя, как тогда, когда ты за ним слежку устроила! — со смехом сказала все та же молодая.

— А что же мне прикажешь делать, Анна? Я спины не разгибаю, а этот боров пьет не просыхая! Чем детей кормить?

— Говорила я тебе, — присоединилась к разговору еще одна прачка, — улыбнись лишний раз мистеру Коулу, дай себя потискать, он тебе тут же жалованье повысит!

Громкий, заразительный смех прокатился по двору. Та, кого называли Люсией, сначала насупилась, а потом тоже не выдержала и поддалась всеобщему веселью.

— Ох и дура же ты, Марла, — сквозь смех сказала она.

— А что? Ему все равно большего и не надо! Стручок-то высох давно, а потрогать он завсегда рад! С тебя, чай, не убудет, а монетка на пользу пойдет!

И снова женщины от души рассмеялись, но при этом работы своей не бросили. Они упорно трудились, но не забывали отдыхать, пусть не физически, но душевно. В этом разговоре не было ничего злого или обидного, они просто привыкли называть вещи своими именами, не пряча суть за высокопарными речами. Фредди тут же поддалась настроению и незаметно влилась в беседу:

— Эй, подруги, — улыбаясь, окликнула она женщин, — помогите еще одного мерзавца отыскать!

Женщины разом обернулись и некоторое время с подозрением присматривались к нам, но, разглядев хорошенько, кто перед ними, расслабились.

— Что за мерзавец? — прищурилась Люсия.

Уиннифред вышла чуть вперед и будто слилась с обстановкой. Мне даже показалось, что здесь она больше своя, чем я, хоть сама когда-то подрабатывала прачкой.

— Да есть один, обрюхатил мою подругу, — кивнула она на меня.

Я едва сдержалась, чтобы глаза не округлить и не выразить протест. Что ж, надо вживаться в роль. Раз не получилось стать той, кто сможет разговорить этих женщин, придется изобразить жертву. Мне приходилось видеть несчастных девушек, которых использовали и бросали. А Фредди тем временем продолжала:

— Эта шваль попользовался ею и думать забыл, а теперь ее отец требует, чтобы она из дома убралась.

— А чего к нам-то пришли? — спросила та, что предложила Люсии интересный приработок.

— Так мы смекнули, что где-то же должна эта гнида свое белье стирать да пинжаки с портками. Мы по пабам его караулили, в одной прачечной уже были, только проку нет. Может вы чем подсобите, а?

Я чуть не поперхнулась, услышав все эти словечки из уст подруги. Хорошо, что голова моя была понуро опущена. Для убедительности всхлипнула и скомкала юбку.

— Эх, бедолажка, — сочувственно сказала молоденькая, — что ж ты каждому стервецу доверяешь-то? Он небось золотые горы обещал?

— Обещал, — согласно кивнула я. — Сказал, что я одна ему нужна, что заберет меня у отца, а сам…

— А как выглядит этот твой поганец? — спросила Люсия, которая поставила корзину и подошла ближе.

— О, он приметный, — ответила Фредди. — Глаз у него один разворочен.

Женщины на миг застыли, а потом испуганно переглянулись. По их лицам я сразу поняла, что они знают, о ком речь. Однако испуг дал мне понять, что говорить они вряд ли станут.

— Не знаем мы такого, — ответила молодая и демонстративно нагнулась за очередной простыней.

Сердце мое заколотилось в груди как безумное. Я знала, видела, что она соврала. Смех стих, веселость разом исчезла с их лиц. Каждая вернулась к своему занятию.

— Шли бы вы своей дорогой, — негромко сказала Люсия.

— Да как же так! — в сердцах возмутилась Фредди. — Как же это? Вы же сами знаете, каково это всю жизнь одной горбатиться! Знаете, что такое нищета и голод! Помогите, а? Вижу же, что знаете, о ком говорю!

Женщины снова переглянулись. Они хмурились и не прятали страха, но и помочь искренне хотели.

— Помогите отыскать его, — взмолилась я, ощущая, как слезы сами собой потекли из глаз. — Я не скажу, что от вас узнала. Клянусь, не скажу!

Уж не знаю, что именно они увидели на моем лице и что именно их убедило — мои слезы или слова, но Люсия кивнула молодой и та подошла ближе.

— Если скажешь, что я проболталась, — найду и волосы повыдергиваю! — предупредила она. — Если одноглазого Гарри ищешь, то живет он с дружком своим сутулым Мо в квартирке на Красной улице. Дом семнадцать. Но не советовала бы я тебе искать его. Не будет толку, сама небось знаешь. Пришибет он тебя, как пить дать, и имени твоего назавтра не вспомнит. И как только угораздило тебя связаться с ним? Глупая.

И было что-то в ее голосе, что заставило меня поверить. По спине тут же холодок пробежал, но вместе с ним пришла едва сдерживаемая радость. Мы нашли его! Мы справились! Фредди рассыпалась в благодарностях и заверениях, что никто из нас ничегошеньки не скажет «поганцу» и «стервецу», а потом подхватила меня под руку и повела прочь. Некоторое время мы шли молча, погруженные каждая в свои мысли, но, когда прошел первый восторженный порыв, я остановилась и повернулась к подруге.

— Что это были за словечки?

— Обычные словечки. — Она пожала плечами. — Они все разве не так говорят?

— Они-то так, а вот ты откуда их знаешь? — Я приподняла брови и уперлась руками в бока, едва сдерживая нервный смех.

— Я недавно видела, как каменщики вагоны разгружали, — улыбнулась Фредди. — До ужаса хотелось повторить, вот и пригодилось.

Я посмотрела в ужасно довольное лицо подруги, и мы расхохотались. Как же на душе хорошо от того, что Фредди была рядом. Моя самоуверенность могла сыграть со мной плохую шутку. Нужно будет извиниться перед инспектором.

— Итак, что дальше? Сообщим мистеру Аддерли? — спросила Фредди.

— Красная улица совсем недалеко. Может, сами посмотрим? А вдруг это совсем не тот одноглазый?

— И какова вероятность, что в Вичпорте на один район два одноглазых? — недовольно спросила Фредди.

— Ты забыла, что это за район? — спросила я и направилась дальше. — Мы только посмотрим, обещаю!

Над городом сгущались вечерние сумерки, люди возвращались с работы, лавки закрывались на ночь, а пабы и прочие злачные места, наоборот, оживали. То тут, то там у входов уже собирались усталые мужчины, которые жаждали промочить горло и пожаловаться друг другу на судьбу. Странно, но только теперь мои воспоминания вернулись с новой силой. Только в эту минуту, когда трудовой день подходил к концу, я вновь ощутила себя той потерянной девушкой, что скиталась по городам и перебивалась любым доступным заработком. Я была и прачкой, и кухаркой, мыла полы в пабе, убирала за скотиной. В то время я считала, что Огюст не остановится, пока не найдет меня, поэтому выбирала многолюдные места, где работники надолго не задерживаются, чтобы хозяева не запомнили всех, кто когда-то у них служил. Мне казалось, что это верное решение. Я нервно оправила платье и дернула воротник, ощутив желание снять эту одежду и больше не надевать. Среди знакомых голосов подвыпивших завсегдатаев пабов, городской вечерней суеты и болтовни женщин, встретившихся после тяжелой смены, стало неуютно.

— Вот он, — прошептала Уиннифред, — дом номер семнадцать. — Что будем делать? Просто ждать?

— Давай попробуем, — попросила я, — немного, не больше часа. Вдруг повезет?

— Что ж, давай попробуем.

Мы задержались на углу и сделали вид, что просто повстречались на улице случайно и решили поболтать. Так прошла четверть часа, потом и половина. Над нами зажегся, чуть ли не единственный поблизости наполовину разбитый фонарь. Моя подруга занервничала.

— Слышишь странный гул позади? — спросила она.

Я прислушалась, но ничего не услышала и отрицательно мотнула головой, продолжая смотреть на дверь дома номер семнадцать.

— Что-то странное, будто топот и разговоры. Толпа! — громким шепотом воскликнула она, и я тоже наконец услышала. — Надо убираться отсюда. Ты же знаешь, что здесь часто бывают беспорядки.

Я снова бросила взгляд на дверь, понимая, что подруга права. Очень жаль не довести дело до конца, но и рисковать напрасно не было смысла. Гул нарастал, толпа приближалась. Вокруг нас уже начали собираться каменщики. Их можно было узнать по вечно покрытой кирпичной пылью одежде, по закатанным рукавам и запыленным волосам. Фредди потянула меня за руку, но я обернулась напоследок, все еще надеясь, что увижу тех, кого искала. И не напрасно. Как по волшебству дверь открылась, и на пороге показались двое. Я отдернула руку и сделала шаг по направлению к нужному дому, чтобы рассмотреть мужчин.

— Вот они! — вырвалось у меня, когда я убедилась, что передо мной те самые преступники, что убегали от констеблей в ночь, когда моя жизнь изменилась.

Не знаю, как так вышло, но одноглазый будто услышал меня, хотя говорила я негромко, да и мужчины были достаточно далеко. Он тоже сделал шаг и присмотрелся. Внутри колыхнулся ужас, будто его единственный глаз смотрел мне прямо в душу и уже знал, кто именно перед ним.

— Уходим, Ада, — сказала Фредди, тоже заметив интерес Гарри, — быстро!

Далеко уйти мы не успели. Прямо на нашем пути в мгновение ока образовалась стычка между каменщиками и железнодорожниками. Бог знает, из-за чего она началась на этот раз, но было очевидно, что не возражали ни те ни другие. Мы с Уиннифред оказались прижатыми к стене. Мужчины были вооружены дубинками, железными прутьями и прочим доступным оружием. Они, как большая волна, нахлынули стремительно и заполонили собой всю улицу.

Я поняла, что мы можем пострадать, поэтому выставила щиты и начала продвигаться сквозь толпу. Фредди тоже усердно работала локтями, чем немало удивила меня. Сейчас моя подруга уже совсем не выглядела напуганной. Видимо, дерущаяся толпа была не такой страшной, как одноглазый Гарри.

Внезапно со всех сторон послышались полицейские свистки и голоса констеблей, разгонявших толпу. Полицейские хватали всех подряд без разбора. Фредди попыталась отбиться от одного из железнодорожников, который хотел скрыться, но налетел на нее. В этот момент нас и схватили констебли.

— Не говори ни слова, — шепнула мне подруга. — Пусть думают, что мы прачки, не хватало еще миссис Баррингтон опозорить.

В ближайшем полицейском участке нас рассадили по камерам. Каменщиков и железнодорожников разделили, чтобы они и здесь не устроили погром. Мы с Фредди попали в камеру к женщинам. Она оказалась ближе всех к столам констеблей.

Я осторожно разглядела участок. Он был небольшим — на пару десятков констеблей, не более. Здесь имелась пара кабинетов для начальства и несколько столов, шкафы с картотеками и стойка для приема жалоб. Ничем не примечательный участок. Слава богу, что здесь не располагались детективы-инспекторы, да и никакие прочие инспекторы тоже.

Ночь показалась нам холодной и промозглой, но как мы ни пытались объяснить констеблям, что просто возвращались домой, нас никто не отпустил. Тот полицейский, который нас забрал, уверял, будто видел, как Фредди участвовала в беспорядках и не была похожа на напуганную происходящим жертву обстоятельств. Скверно.

Ближе к рассвету я услышала знакомый голос:

— Констебль Броней, определите этих двоих. Они устроили поножовщину в пабе!

— Принесла нелегкая, — проворчала Фредди, глядя на мистера Аддерли. — Не приведи господь, узнает, разноса не избежать!

В этот момент я была абсолютно согласна с мнением подруги, поэтому отвернулась и попыталась сделаться совершенно незаметной.

— Открывай, — прозвучал совсем рядом голос, и я съежилась.

Звякнули ключи, и дверь соседней камеры открылась, а потом с тем же скрипом закрылась.

— А это что за женщины? — спросил инспектор, и я поняла, что все пропало.

— Вон те — проститутки, — пояснил дежурный констебль, — та украла одежду с веревки, а эти две участвовали в потасовке. Правда, они утверждают, что просто домой возвращались, и один из парней на них налетел.

Этот констебль, похоже, верил нам, поскольку в голосе его прозвучала мягкость.

— Так выпустите их. У них наверняка семьи, дети!

— Сержант не велел!

— Под мою ответственность, — ответил Аддерли, и теперь уже дверь нашей камеры отворилась.

— Эй, вы! Выходите! — прокричал констебль.

Фредди скривилась и, опустив глаза, поднялась с лавки, я последовала за ней. Деваться-то было некуда. Мы попытались проскользнуть мимо инспектора, а констебль пошел оформлять наше освобождение.

— Мисс Хоггарт? — громким шепотом окликнул меня Аддерли и схватил за локоть.

Я подняла голову и встретила полные недоумения серые глаза инспектора. Сказать, что он был удивлен, — ничего не сказать. Дар речи временно покинул мужчину, но я видела, как меняется выражение его лица. И эти перемены ничего хорошего ни мне, ни Фредди не обещали.

— Прежде чем вы начнете ругаться, инспектор, — гордо сказала я, — знайте, что мы, в отличие от вас, нашли одноглазого!

Молнии сверкнули в глазах инспектора, и я невольно съежилась.