Часть 31

София Врачи приехали быстро. Жао удалось спасти от инсульта, но не от реанимации. В коридоре дорогой клиники пахло какими-то травами и отголосками традиционной медицины. В этом запахе даже медперсонал казался не таким скучным. Я сидела в коридоре, ждала, пока выйдет врач, приедет Вэй, или вообще хоть что-то произойдет. Никакой вины за состояние свекрови я не чувствовала. Она сама сделала все, чтобы, в конце концов, прийти к такому результату. А вот реакция Вэя на случившееся немного пугала. Какой бы сукой ни была Жао, она оставалась его матерью. А как любили здесь говорить, кровь гуще воды. Ли Вэй появился в коридоре как раз в тот момент, когда Бусинка устала и перестала убеждать меня вернуться домой. Мол, мы все здесь уже сделали, дальше за старухой присмотрят врачи. — С тобой все в порядке? — это были первые слова Вэя, когда он увидел меня. Я внимательно посмотрела на мужчину. Он волновался. Даже немного паниковал. — Все хорошо. Жао в реанимации. Была угроза инсульта. Врачи вовремя приехали. Она восстановится. Вэй нахмурился, как будто не сразу понял, о чем идет речь, а потом кивнул и обратился к Юйлину, который появился в конце коридора. — Позаботься о счетах и сообщи Кану. — Ты не хочешь спросить, что случилось? — осторожно поинтересовалась я. — Надеюсь, она не пыталась тебя отравить? — Нет. Только предложила деньги, чтобы я с тобой развелась. Вэй постарался сохранить спокойствие, но я заметила, как после моих слов напряглась его шея. — Мы с Бусинкой решили взять эти деньги в счет моральной компенсации за потраченные нервы. — Надеюсь, там достаточная сумма. — Нет. Но она твоя мать. Мы по-семейному сделали скидку. Я думала, что он улыбнется, но вместо этого Вэй прижал меня к себе и уткнулся носом в макушку. Его тело дрожало, сердце громко стучало, будто хотело вырваться наружу. “Спроси, какой сюрприз он для нас привез”. “Это неподходящее место”. “Спроси! Спроси! Спроси!” “Ты взрослая драконица, а ведешь себя как ребенок”. — Мы украли для вас ширму, — прошептал на ухо Вэй. — Какую ширму? — Которая вам понравилась в чайной. В этот момент я порадовалась, что Вэй не видит моего лица. Потому что ни я, ни Бусинка, понятия не имели, какая ширма нам понравилась. — А зачем ее воровать? Можно же было купить? “Зачем покупать, если можно украсть?!” — возмутилась драконица. Мне оставалось только закатить глаза и надеяться, что у Вэя действительно хватит власти, чтобы замять драконьи шалости. Кажется, содержать подобного зверя гораздо дороже, чем я предполагала. Жолин (сводная сестра Ангэ) Появление в доме любовницы отца перевернуло все с ног на голову. Опасность замужества кратно возросла. Жолин не знала, существует ли сейчас давление со стороны дома Ли на Цзымо, но чувствовала, как ее ценность в глазах отца рухнула. И как постепенно любовница вытесняет ее мать из дома. Наглая девица, невинно хлопая глазками, возомнила себя хозяйкой особняка. Стоило отцу уехать в офис, как она спустилась вниз, на начала капризничать прямо при матери. — Этот чай слишком горячий! Жолин стояла наверху лестницы и слышала все, что происходит в гостиной. — Сестра, как же ты так управляла домом, что прислуга не знает элементарных вещей? — Элементарных вещей? — спокойно спросила мать. — Наверно, ты служила в каком-то очень богатом доме, раз знаешь, как должна работать прислуга? Жолин подумала, что после такого ответа девица устроит скандал, но она ошиблась. Соперница оказалась гораздо расчетливее и опаснее, чем казалась. — Где я работала, тебя не касается. Ты бы лучше подумала над тем, куда сама пойдешь устраиваться, когда Цзымо тебя и твою дочь вышвырнет из этого дома. — Жолин его законная дочь. И никуда из этого дома она не денется. — Правда? А его ли она дочь? После этих слов Жолин побледнела и прижалась к стене. В том, что она была родной дочерью Ян Цзымо, сомнений не было. Но насколько можно было быть уверенной, что отец в это поверит? Раз это стерва так открыто заявила об этом матери, то семя сомнений уже должно было быть посеяно в голову отца. Страх лишиться всего парализовал. Дышать стало тяжело. От напряжения она даже не услышала, как пришло сообщение от Наны. Все это, Хао, проклятая Ангэ, загубленная репутация, все, что волновало ее еще вчера, сейчас не имело значения. Девушка сжала кулаки и бесшумно вернулась в свою спальню. Плотно закрыла за собой дверь, подошла к туалетному столику, достала из ящика пачку таблеток и начала аккуратно выщелкивать их из блистера на плоскую хрустальную подставку, которую использовала исключительно для декора. — Никакого ребенка. Никаких детей в этом доме больше не будет, — шептала Жолин, тщательно размалывая таблетки в пыль, с помощью флакона с духами. Ли Кан (отец Хао) — Отец, ты знаешь, что я бы никогда не смел даже посмотреть на мачеху! Выяснить, как обстояли дела на самом деле, не составило труда. Хао оказался настолько глуп и не предусмотрителен, что не позаботился о камерах, размещенных в кафе и холле отеля. С помощью этих записей Кан быстро восстановил хронологию событий. Вот только это никак не спасало ситуацию. Если обнародовать записи, то дело из сексуального скандала превратиться в уголовно наказуемое преступление. И теперь ему предстояло выбрать меньшее из зол. — Как ты вообще до такого додумался?! Почему не посоветовался?! — орал на сына Кан. Он с трудом сдерживался, чтобы не ударить мальчишку, испортившего жизнь не только себе. — Не было времени! Если он ее не бросит! — А сейчас ты что предлагаешь делать? Или, думаешь, теперь она к тебе вернется?! После этого?! Еще ни разу в жизни Кан не был так зол на сына. Он почти его ненавидел, за слабость, за глупость, за неумение сдерживать собственную похоть. В этот момент мужчина вдруг понял, что с самого начала у Ли Хао просто не было шансов совладать со зверем. Несмотря на разочарование, Кан пытался просчитывать варианты событий. То, что Ангэ добровольно не вернется к сыну, стало очевидно. Ритуал должен был быть добровольным. Восстановить потерянную связь уже было невозможно. Он уже понял, что ради спасения сына, ему придется пойти на условия брата. Как бы больно ему ни было признавать поражение, но жизнь Хао пока была дороже убытков. — Отец… Слова Хао прервал телефонный звонок. Кан жестом приказал сыну заткнуться, поднял трубку и побледнел. Безразличный мужской голос сообщил, что его мать попала в реанимацию.