28 Страстное утро

Что бы ни было вчера, а утро наступило неотвратимо. Будильник напомнил об этом своим стандартным рингтоном. А, голова болью, ибо есть примета такая, если поспать на чужой кровати, а тем более не своей подушке.

Как бы не хотелось остаться в забытии сна, но учебу и дежурство в мед центре никто не отменял.

Утро вечера мудренее, говорили умные люди, и были как всегда правы. Полежав ещё немного, осознала, как вчера затупила. Вроде и поговорили с Демидом, и многое обсудили. Да только, как мне то теперь быть? Где его теперь искать, чтобы получить ответы? Долго ли сидеть взаперти, или можно спокойно отправиться на учёбу и в мед центр? Что мне грозит от всей этой ситуации? Мысли бежали стройными рядами. То и дело подбрасывая новые вопросы, для тревоги и переживания. Поэтому отодрав себя от кровати, нахально занятой на ночь в комнате Архи, потопала укутавшись в плед в сан узел. Для приведения себя в божеский вид, и настроя на позитивный лад.

Решение пришло запоздало, хоть и оказалось самым логичным. Позвонить Грену, и всё узнать из первых рук…

Не дойдя и половины пути заданного маршрута встала как вкопанная. Из ванной вышел Демид. Голый. Мокрый. Капли воды стекали с непросушенных волос по шее, скатываясь по торсу в низ, впитываемые полотенцем, обернутым вокруг бёдер. Его тело было подтянутым, жилистым, с рельефным прессом и четко очерченными мышцами плеч и рук — натренированным телом, но не качка. Шрамы. Я заметила несколько тонких белых шрамов на ребрах и на левом плече. Вид был шикарным. С моей стороны…

Отчего хотелось выть в голос!

В моей жизни точно началась чёрная полоса невезения… Уже второй раз красивый мужчина видит меня в ужаснейшем состоянии с утра. И пусть на Архи мне всё равно. Но, так лохануться с парнем, от которого бегут мурашки по коже, и томно внизу живота… Слов нет. Лишь непечатные ругательства. И, смущение, заливающее щеки по самую маковку.

— О, ты уже встала. Думал поспишь ещё. – тепло улыбнулся он мне.

— Да, надо уже собираться на учёбу… А, это ничего, что ты здесь и в таком виде? Тебя начальство не заругает? – сама не понимая зачем, сморозила эту глупость. Прям дежаву.

— Приятно, что ты обо мне переживаешь. Не заругает, начальство в курсе. Я здесь ради твоей безопасности. – подойдя ко мне почти в плотную, он погладил меня по щеке. Чем вызвал табун мурашек, и желание потереться о его руку щекой ещё.

Судорожно вздохнув, мысленно дала себе затрещину.

Мне показалось, или я увидела лукавый блеск в его глазах?

От такой близости, хотелось одного – бежать. Спрятаться и взять тайм аут, чтобы прийти в себя.

Что я и сделала. Скрывшись за дверью ванной.

Ибо нельзя смущать такими видами, прикосновениями девушек, у которых не было давненько секса. Скинув своё укрытие в виде пледа и одежды вошла под душ. Горячие струи воды уняли боль, расслабив зажатые мышцы шеи. Это блаженство было б полным, если бы не сильнейшее чувство неудовлетворенности. Хотелось получить разрядку. Эмоциональную и физическую. Тем более после такого созерцания мужского тела.

Закончив с помывкой, не стала выключать воду. Опустила одну руку начав ласкать себя, а второй уперевшись о стену. Как бы не меняла темп, и силу нажатия на клитор и самую чувственную точку, разрядка так и не наступала.

Сами собой предстали картинки обнаженного Демида. Голого торса, крепких рук… От этих мыслей соски затвердели, а между ног закручивалась тяжелая спираль.

Сосков коснулись руки и зажали их между пальцев, нежно перекатывая, и прищипывая. Шеи коснулся нежный поцелуй. Между ягодиц уперлась твердая горячая плоть.

– Только если ты скажешь да, – прошептал волнующим голосом Демид. Сильнее прижимаясь ко мне бедрами, и направляя член между моих ног.

От нахлынувшей безумной жажды, я не успела даже испугаться. Лишь понимание, что, если промолчу, он может прекратить это блаженство, заставляло обеими руками отталкиваться от стены, плотней вжимаясь в его тело.

– Эль, – требовал он ответа.

– Да, – простонала я, начиная злиться, от того что он не спешит продолжать.

Этот звук, сорвавшийся с моих губ, казалось, разорвал напряженную тишину ванной, наполненной лишь шумом воды. Он сработал как спусковой крючок.

— Наконец-то, — его голос прозвучал низко и густо, прямо у самого уха, и от этого по спине пробежала новая волна мурашек.

Его руки, скользкие от воды и мыла, разомкнули мои бедра, а его твердый член уперся в самую нужную точку. Медленно, невыносимо медленно, он вошел в меня, заполняя пустоту, которая мучила меня всего минуту назад. Я вскрикнула, вжавшись лбом в прохладную кафельную стену, не в силах сдержать ни звука, ни дрожи в коленях.

— Тише, тише, — он покрыл поцелуями мое плечо, одной рукой крепко обхватив меня за талию, прижимая к себе, а другой спустился ниже, к тому месту, где наши тела соединялись. Большой палец нашел мой и без того чувствительный клитор, и я застонала уже громче, бессмысленно пытаясь прикусить губу.

Он не спешил. Его движения были глубокими, размеренными, почти томными, но каждый толчок заставлял все внутри меня сжиматься в сладостном спазме. Он знал, что делает. Вода лилась на нас, смешиваясь с потом и слюной, когда я в бессилии запрокинула голову ему на плечо, пытаясь поймать его губы своими.

Поцелуй был влажным, жарким, безудержным. В нем был голод, который я чувствовала в нём и в себе. Я отвечала ему с той же яростью, кусая его губы, впуская в себя его язык, теряя контроль над собственным телом. Мои руки сами потянулись назад, вцепившись в его мокрые волосы, затем скользнув по напряженным мышцам его шеи, плеч, ощущая под пальцами шрамы.

— Демид... — его имя снова сорвалось с моих губ, уже как молитва, как просьба.

Он понял без слов. Его ритм участился, стал более настойчивым, почти яростным. Рука на моем клиторе работала без устали, доводя до исступления. Мир сузился до струй воды, до хриплого дыхания у моего уха, до нарастающего, неконтролируемого вихря внутри.

— Бездна…Я сейчас кончу... — прошептал со стоном он.

Все произошло так быстро. Его низкий, сдавленный стон, глубже обычного вдох, и — он резко вышел из меня. Прежде чем я успела понять, что происходит, почувствовала горячие толчки и липкую влагу, разлившуюся по моей пояснице, между ягодиц. Он, все еще тяжело дыша, уперевшись своим напряженным членом в между ягодиц, имитируя проникновение, и изливался на меня, пока я стояла, ошеломленная, прижатая к холодной кафельной стене.

Сначала был просто шок. Ошеломляющая пустота внутри, резко контрастирующая с теплом его спермы на моей коже. А потом, как ледяной волной, накатило осознание. Он кончил. Первым. Оставил на самом пике, когда мое тело уже было на грани, дрожало от предвкушения финала, который так и не наступил.

Горло сдавило комом, а в глазах заструились предательские слезы. Я отчаянно моргнула, пытаясь их сдержать. Это была не просто физическая неудовлетворенность. Это была досада, унижение и жгучее разочарование. После всей этой страсти. Он оказался таким же, как и все до него. Которые только брали, но не давали ничего взамен.

«Не плачь, дура, не плачь», — яростно приказала я себе, закусывая губу до боли. Сама придумала в нём идеала, и сама обиделась, когда он не оправдал твоих надежд.

Демид, казалось, мгновенно прочитал мою подавленную дрожь. Он не стал ничего говорить, не стал оправдываться. Его дыхание еще не выровнялось, но движения были быстрыми и точными.

— Тише, все хорошо, — его голос был хриплым, но твердым.

Он развернул меня, все еще под струями воды, и начал быстро смывать с моей кожи следы своего семени. Вода уносила их в слив, а вместе с ними, казалось, уходило и мое разочарование. Чьё место заняло любопытство. Что теперь будет дальше? Затем он схватил с вешалки большое махровое полотенце и наскоро, почти грубо, начал обтирать мои спину, бедра, ягодицы, грудь. В его движениях не было нежности, только какая-то целеустремленность.

Прежде чем я успела что-то сказать, он одним движением подхватил меня на руки. Я вскрикнула от неожиданности, инстинктивно обвив его шею руками. Он вышел из ванной, неся меня по коридору в мою комнату. Капли воды с наших тел оставляли на полу мокрый след. Он был сильным, его мышцы играли под влажной кожей, и я, прижавшись к его груди, чувствовала бешеный стук его сердца, которое еще не успокоилось после первого раунда.

Уложив меня на прохладную простыню, он навис надо мной. В его глазах я больше не видела прежнего любопытства и лукавства — только темный, сосредоточенный огонь, которым пожирал меня.

— Я не закончил, — заявил он просто, и его губы опустились на мои.

Это был не просто поцелуй. Это было заявление. Это было обещание. Его язык снова вторгся в мой рот, властный и требовательный. В нем не было и тени той поспешности, что была в душе. Теперь он был настроен на неспешное продолжение.

Его руки скользнули по моему телу, изучая. Большой палец провел по моей ключице, ладони обняли грудь, пальцы сжали затвердевшие, болезненно чувствительные соски. Я застонала в его поцелуй, когда он начал перекатывать их между пальцами, то нежно, то почти до боли. Волны удовольствия, горячие и тяжелые, накатывали от каждого прикосновения, размывая остатки досады.

Он спустился ниже. Его губы и язык повторили путь его рук. Он целовал и кусал мою грудь, сосал и слегка прикусывал мои соски, заставляя меня выгибаться и хрипеть. Казалось, он знал каждую эрогенную зону на моем теле, о которой я сама не подозревала. Его язык рисовал круги на моем животе, а пальцы тем временем скользнули между ног.

Я вздрогнула, когда его пальцы коснулись моего разгоряченного, все еще пульсирующего от неудовлетворенности клитора. Но он не стал сразу проникать внутрь. Он играл с ним, ласкал окружающие нежные складки, растягивая удовольствие, заставляя меня сходить с ума от предвкушения. Я металась по простыне, уже полностью отдавшись ему, забыв о всех своих обидах и неприятностях. Во мне осталась только жажда, всепоглощающая и дикая.

— Демид… пожалуйста… — взмолилась я, не в силах больше терпеть.

Он послушался. Два его пальца плавно и уверенно вошли в меня. Я закричала, впиваясь ногтями в его плечи. Он двигал ими с идеальным ритмом, одновременно нажимая большим пальцем на клитор. Это было невыносимо хорошо. Сознание уплывало, мир сузился до его рук, его губ и бешеного пожара в низу живота.

А потом он склонился между моих ног.

Его язык… Бездна, его язык! Это было нечто совершенно иное. Горячее, влажное, невероятно точное оружие. Он ласкал мой клитор такими мелкими, быстрыми движениями, что я почти сразу почувствовала, как нарастает та самая, долгожданная волна. Он водил им по всем самым чувствительным местам, то усиливая нажим, то ослабляя, заставляя меня терять рассудок. Я гладила его мокрые волосы, тянула их, прижимала его лицо к себе, не в силах контролировать свои движения.

Резкими движениями он проник, заменив пальцы языком. Это оказалось концом…

Оргазм накатил на меня не криком, а тихим, надрывным стоном. Он вырвался из самой глубины моего существа, заставив все мое тело выгнуться дугой и замереть в немом крике. Это была не одна волна, а целая серия судорог, которые перекатывались через меня, безжалостные и бесконечно сладостные. Я плавилась, таяла, разбивалась на миллионы частиц под его умелыми губами и языком.

Он словно знал, что в это момент не стоит меня волновать и продолжать свои сводящие с ума ласки. Лишь глубже проник языком плотно прижав меня. Не знаю, как он выдержал, и я не задушила его, сжимая его голову ногами.

Когда я наконец открыла глаза, дыша на разрыв, я увидела его взгляд. Он смотрел на меня с темным, хищным удовлетворением. Он медленно поднялся по мне, и тогда я почувствовала — его член, твердый и горячий, снова упирался в моё лоно. Он был готов продолжать. Мысли путались, тело было расслабленным и тяжелым после мощной разрядки, но где-то глубоко внутри снова затеплился тот самый огонек.

Он вошел в меня снова, и на этот раз это было иначе. Медленнее, глубже, будто он прощупывал каждую частичку меня изнутри. Я лежала под ним, полностью отдаваясь ощущениям, и вдруг поймала себя на мысли — а каково это? Та самая точка, в которую он упирался, когда кончил первый раз на меня… что, если бы он вошел туда?

Мы сменили позу. Я оказалась сверху, и теперь сама задавала ритм, скользя по его члену. И с каждым движением, когда я опускалась вниз, без проникновения скользя по стволу, основание его члена плотно упиралось в мой анус. Сначала это было просто новое ощущение, странное и немного непривычное. Но через несколько ритмичных движений я поняла — оно не просто странное. Оно… острое. Оно посылало какие-то другие, совершенно новые импульсы, смешиваясь со смятением и удовольствием внутри меня.

Мне стало любопытно. Я боялась признаться, боялась даже подумать об этом вслух. Но я не могла остановиться. Я начала специально, почти незаметно, менять угол, чтобы это давление, эта стимуляция была сильнее. Я ловила эти новые ощущения, тайком, стыдясь своего внезапного интереса, но не в силах отказаться от него.

Демид лежал подо мной, его руки лежали на моих бедрах, и он внимательно смотрел на меня. Его взгляд был таким пронзительным, что мне казалось, он читает мои самые постыдные мысли.

Его пальцы слегка сжали мои бедра, останавливая мои движения.

— Эль, — его голос был низким и немного хриплым. — Скажи честно. У тебя есть фалоимитатор? Или вибратор?

Вопрос был настолько неожиданным, что я на мгновение онемела, чувствуя, как горит лицо.

— В… в прикроватной тумбочке, — с трудом выдавила я, сгорая от стыда и дикого возбуждения одновременно.

Он улыбнулся своей хищной, порочной улыбкой. Не прекращая ласкать мои бедра, он протянул руку к тумбочке, нащупал и достал оттуда мой небольшой вибратор. Он положил его рядом на простыню.

И снова его губы нашли мои. Этот поцелуй был властным, полным обещания чего-то нового и запретного. Его язык снова вошел в мой рот, и он начал входить и выходить из него, совпадая темпом с проникновением члена. И стал трахать меня так, как я мечтала, чтобы он трахал меня — глубоко, ритмично, безжалостно. Я отвечала ему с той же страстью, посасывая его язык, чувствуя, как новая волна возбуждения закручивается внизу живота.

И вот он резко вошел и вышел из меня, заставив меня вздохнуть от неожиданности. Прежде чем я успела что-то понять, он включил вибратор на максимальный режим и приложил его к моему клитору, плавно вводя в меня, а сам переместился ниже.

Я чувствовала, как он руками раздвигает мои ягодицы. Потом — ощущение его пальца, скользкого от моих собственных соков и его семени, которое он, видимо, использовал как смазку. Он медленно, нежно водил им вокруг ануса, подготавливая.

— Расслабься, — прошептал он, и его голос был единственным якорем в бушующем море новых ощущений.

И затем, под непрерывные движения вибратора и большого пальца у моего клитора, ласкающим пульсирующую горошину, я почувствовала, как что-то большее и тупое, чем палец, уперлось в то самое место. Это был он. Медленно, давая мне привыкнуть к каждому миллиметру, Демид начал входить в меня туда, куда никто и никогда не проникал.

Боль была, но она была странной, растягивающей и быстро тонущей в море нового, невероятно острого удовольствия. Чувство наполненности было абсолютным, тотальным. Он владел мной теперь полностью. И когда он начал двигаться, синхронизируя свои толчки с вибрациями игрушки, и своего языка, я поняла, что мое любопытство было лишь слабой тенью того неистового, абсолютного блаженства, которое меня ждало.

Сначала это были просто непривычные ощущения — тесные, интимные, заставляющие все мое тело замирать в напряжении. Но Демид не спешил. Его движения оставались плавными и контролируемыми, давая мне привыкнуть к каждому миллиметру, к каждому новому импульсу. А потом он нашел свой ритм.

Он вошел глубже.

Вскрик, сорвавшийся с моих губ, был не от боли, а от шока. Шока от того, каким пронзительным и ярким может быть это чувство. Оно было совсем иным, не таким, как прежде — более пошлым, более запретным, и оттого в тысячу раз более интенсивным. Каждое движение его бедер отзывалось во мне гулом, эхом, которое расходилось по всему телу, достигая кончиков пальцев.

—Дыши тише, — его голос прозвучал хрипло, напряженно. Он сам с трудом сдерживал себя.

Я пыталась дышать, как он говорил, короткими прерывистыми вздохами. Вибратор у моего клитора создавал постоянный, навязчивый гул, смешивая ощущения, создавая гремучую смесь, от которой сознание уплывало окончательно. Я уже не понимала, где заканчиваюсь я и начинается он. Мир сузился до этого невероятного, тугого соединения, до его рук, впившихся в мои бедра, и до низкого стона, который, казалось, рвался и из его и моей груди.

— Демид… — простонала я, не в силах вымолвить больше ни слова. Это было мольбой, и благодарностью.

Он ответил не словом, а действием. Его ритм ускорился, стал более уверенным, почти яростным. Казалось, он чувствовал мое тело лучше, чем я сама. Он знал, какой угол выбрать, какую глубину, чтобы я взвыла от нахлынувшей волны, которая уже не просто нарастала, а готовилась разорвать меня изнутри.

Оргазм обрушился со сокрушительной силой. Это не было плавным схлыныванием волны, как прежде. Это был взрыв. Бело-горячая молния, которая ударила прямо в точку соединения наших тел и разлетелась миллиардами искр по всем моим нервным окончаниям. Мое тело выгнулось в немой судороге, мышцы живота и внутренние мышцы сжались в спазме такой силы, что мне показалось, я сейчас потеряю сознание. Я не кричала — у меня просто не было воздуха. Я лишь конвульсивно хватала ртом воздух, а из глаз сами текли слезы переполняющего, всепоглощающего ощущения.

Демид почувствовал мои внутренние сокращения, и его собственное тело напряглось в финальном рывке. Он издал низкий, сдавленный рык, вонзился в меня в последний раз, глубоко и до конца, и я почувствовала, как его тепло снова заполняет меня, на этот раз уже внутри.

Мы замерли, оба полностью истощенные, дыша на разрыв. Он медленно, чтобы не причинить мне дискомфорта, вышел из меня, и я безвольно рухнула на простыню, все еще мелко дрожа. Он лег рядом, перевернув меня к себе, его грудь тяжело вздымалась.

Минуту, другую, мы просто лежали молча, приходя в себя. Затем его рука потянулась ко мне, и он большим пальцем осторожно стер слезу, застрявшую в уголке моего глаза.

— Ну что? — его голос был глухим от усталости, но в нем читалось удовлетворение. — Удовлетворила своё любопытство?

Я посмотрела на него, на его темные, все еще пылающие страстью глаза, на его влажные от пота волосы, и слабая улыбка тронула мои губы.

— Да, — прошептала я. — Это было... нечто.

— Нечто хорошее? — уточнил он, и в его взгляде мелькнула знакомая искорка.

Я кивнула, не в силах подобрать слов. Стыд, досада, обида — все это растворилось, уступив место глубочайшей, животной удовлетворенности и странному чувству близости, которого я никогда раньше не испытывала.

Он притянул меня к себе, и я прижалась щекой к его горячей груди, слушая, как его сердце постепенно успокаивается. Его рука лежала на моей спине, тяжелая и влажная. Закрыв глаза подумала, что может вот он конец невезения? А может быть, все самое интересное только началось…

Уже засыпая, осознала, что ведь не каждый парень после даже такого крышесносного секса останется рядом. А этот ведь еще и прижал меня к себе, прикрыв простынкой. И как он к этому отнесётся? Как к благодарности за спасение Грена? Или ему просто хотелось поиметь контрактницу своего шефа…