Глава 15. Не нужно выделяться

Когда я отнесла шубу в комнату и красиво развесила на единственном стуле, чтобы она распрямилась и мех «подышал», то вновь вернулась в кухню — и с тяжёлым сердцем.

На полу валялись грязные противни и огромное пятно от раздавленной зефирины. В мойке — немытая посуда. Обе плиты были угвазданы, а котлы от сегодняшней ухи из форели ощутимо пованивали. Вся прислуга уже разбрелась спать, оставив меня разбирать завалы.

Под столом — крошки и грязь, а кто-то наглый даже посмел бросить на пол корочку хлеба!

Я с усталым вздохом подошла к мойке и взялась за тряпку. Намылила её и вдруг, не удержавшись, раскрыла ладонь, чтобы полюбоваться Лиловым огнём. Раз уж я умею такое чудо, то пусть оно вселит в меня хоть немного сил!

Огонёк, чуть попрыгав на ладони, внезапно перекинулся на тряпку, и она загорелась. Как её тушить? Что делать?

Паника накрыла с головой, и я стала окунать тряпку в таз с водой, где лежали замоченные тарелки и столовое серебро. Но тряпочка выскользнула из рук и вдруг сама начала намывать посуду! Клянусь, так и было!

Я стояла, раскрыв рот, а мыльные тарелки сами складывались в стопки. Это выглядело жутковато, но я точно знаю, что уже видела это — в доме у Молли Уизли! У неё все дела по хозяйству делались сами по себе!

Не веря своим глазам, я на цыпочках прокралась и закрыла двери на кухню. На всякий случай. Потом, немного подумав, подошла к метле и раскрыла новый Лиловый огонёк в ладони. Он тут же весело перепрыгнул на ручку, и метла заплясала, выметая крошки из углов.

Невероятно! Восхитительно! Боже, это лучшее из всего, что я когда-либо делала!!!

Внезапно почувствовав адскую усталость, я пододвинула к огню кресло Сибиллы, в котором она отдыхала, когда на плите всё булькало и парило, и почти упала в него. Последнее, что я помню — это как тряпка сама сполоснулась и начала смывать в чистой воде пену с тарелок. Метла при этом вальсировала по кухне, а крошки и грязь собирались под ней в кучки в такт «раз-два-три, раз-два-три».

Дурдом какой-то!

А дальше наступило блаженная темнота.

Кто-то тронул меня за плечо, и я проснулась.

В кухонные окна вовсю светило солнце, а Рыжий Хэл пришёл с чурбачками для растопки печи. Он всегда появлялся на кухне раньше Сибиллы, чтобы тётушка пришла в уже тёплое помещение и принялась за готовку завтрака.

Я оглянулась вокруг — кухня сияла чистотой. У мойки стопками стояли сухие тарелки, противни были сложены горкой у плиты. Полы сияли — даже сама леди Бри была не в состоянии выдраить их до такого блеска. Только вот руки у меня не поднимались и ноги по-прежнему были вялые. Во рту будто бы ночевали кошки и устроили там полноценный туалет.

— Хэл, я ещё немножко тут посижу, — промямлила я и бессильно свесила голову на подголовник кресла. Закрыла глаза и снова задремала.

— Ой, девочка, ты что же — всю ночь не спала? Убиралась? — меня вновь разбудили, но на этот раз будильником стало удивлённое кудахтанье тётушки Сибиллы. — Нельзя же так! И заболеть же можно! А ну быстро иди отдыхать!

Я вяло открыла один глаз и снова его закрыла. Спорить сил не было, да я и сама понимала, что ни на что сегодня не гожусь, пока как следует не высплюсь. Даже сиявшая чистотой кухня не вызывала никаких эмоций.

Рыжий Хэл потянул меня за руку, а потом, проворчав что-то себе под нос, взвалил меня себе на плечи и отнёс в каморку. Заботливо уложил на нетронутую постель, укрыл одеялом и ушёл, тихо притворив дверь. Я мгновенно отрубилась.

Мне снилась старейшина рода Маклейн — белая, как лунь, женщина качала головой и гладила меня по голове. Потом поднесла мои ладони к своему лицу и вдохнула в них жизнь. Тёплая волна пронеслась по телу, и я услышала её шёпот: «Наследник рода вернулся в замок. Сила растёт. Род скоро возродится».

Я распахнула глаза и увидела, что день уже клонится к вечеру. Я проспала всю ночь и весь день?! Резво вскочив с кровати, ощутила сосущий голод. Срочно поесть!

Хорошо, что мне не надо одеваться — хотя косточки корсета изрядно давили на рёбра, но голод терзал неимоверно сильнее.

Прибежав в кухню, я проглотила залпом миску супа и потребовала себе хлеба с мясом.

— Ого, аппетит у нашей девочки! — удивилась Сибилла, но требуемое дала и даже положила зефирку на тарелочку. — Ешь, это последняя — тебе сберегла.

— Так фы шо, ели даже беж обшыпки?! — я пыталась говорить и жевать одновременно.

Сибилла кивнула и налила мне компота из клюквы. Залпом осушив стакан, я остановилась и прислушалась к себе. Вроде наелась… Или нет?

— Сибилла! Мне же сегодня надо к кузнецу! Мой заказ!

И я вприпрыжку побежала в комнату — накинуть свою новую шубку — и тут же устремилась в деревню. Уже выбегая из замка через парадный вход — именно он вёл в деревню — я чуть не столкнулась с леди Бри. Она как-то неуверенно шла по коридору и всё время озиралась. Но бледное лицо было непроницаемым, а прическа привычно идеальна: волосок к волоску. Я еле отпрыгнула в сторону, а она остановилась и проводила меня долгим взглядом.

Но мне было некогда задумываться — меня ждали волшебные насадки!

В кузнице у Дональда всё так же пахло металлом и раскалёнными углями. Он осторожно принёс ко мне маленькие аккуратные кондитерские насадки из тонкого-претонкого железа, задорно улыбаясь.

— Такие ты хотела, девочка? — спросил он, втайне гордясь собой.

— Да! Благодарю вас, Дональд! — я поднялась на цыпочки и расцеловала его в обе щеки. — Вы просто волшебник!

И я помчалась в замок, чтобы скорее опробовать моё изобретение. Напоследок до меня донеслись его слова:

— Это не я здесь волшебник, — но я уже не обратила на них внимания.

Остаток дня я провела за экспериментами: не очень-то и удобно было засовывать в насадки скрученные куски льна. Сибилла, глядя на мои мучения, достала швейную корзинку и ловко сшила мне два больших конуса из чистых кусков полотна, а старые положила стирать. Я отрезала кончики у конусов под размер моих насадок и получила два внушительных кондитерских мешка.

В этот раз я не совершу прежних ошибок — никаких какашек! В яблочное пюре я добавила немного толчёной клюквы для цвета и получила нежно-розовый цвет.

Когда зефирная масса была готова, а у Хэла уже отнимались руки взбивать для меня ингредиенты, я с огромной предосторожностью взяла в руки кондитерский мешок и вывела на присыпанной крахмалом доске первую зефирную розу. Она представляла собой просто спираль, выдавленную из насадки с длинными крупными зубцами, но выглядела восхитительно! Отсадив таким образом одну доску и израсходовав первый конус с массой, я с трепетом достала насадку-лепесток.

В качестве основы под цветок взяла глиняный стакан и перевернула вверх дном — и на его поверхности отсадила самую настоящую розу — в центре лепестки были плотно завёрнуты в бутон, а по краям разворачивались и красиво изгибались. Задействовав все имеющиеся стаканы, я превратила кухонный стол в самый настоящий розарий.

— Только не трогать до утра! — строго пригрозила я. — Кто сожрёт хоть одну — прокляну!

Фрэнк и Рыжий Хэл потупили глаза, а Сибилла хмыкнула. Но улыбнулась и заверила меня, что сама проклянёт кого угодно, кто посмеет протянуть лапы к такой красоте.

Кухня после вчерашнего сияла чистотой, а прибрать надо было только поверхности и вымыть грязную посуду.

Ха, запросто! — подумала я. Спать после прошлого длительного сна не хотелось, и я, дождавшись, пока все работники уйдут, снова пустила Лиловый огонёк порхать по кухне на тряпке.

Сев в кресло Сибиллы, я почувствовала, что силы снова оставляют меня. Ага, это из меня магия что ли сосёт? Тогда нельзя отвлекаться, а то опять вырубит почти на сутки. Сегодня только посуда и точка!

Подумав так, я зыркнула на ловкую тряпку, и она послушно начала драить тарелки. Краны открывались и закрывались, грязная вода выливалась из таза, а потом магическим образом набиралась туда вновь — чистая и, судя по пару, горячая. Тряпка сама елозила по мылу, намыливала посуду, проходила каждый предмет ровно три раза и, пуская по воздуху, составляла в чистые стопочки. Потом долго бультыхалась в тазу с чистой водой, словно шаловливый ребёнок, чтобы ни одной мыльной частички не осталось на её теле. И только после этого приступила к полосканию.

Через полчаса всё было кончено — раковина протёрта насухо, чистая посуда сушилась, а тряпочка послушно повисла на мойке. Ну что ж, такой расклад мне нравится!

Пора обсыпать зефир смесью сахарной пудры и крахмала. Поднявшись с кресла, я немного постояла, справляясь с дурнотой, и потопала за горшком с сахаром. Размяв горстку кристаллов в ступке до появления пудры, сняла зефирины со стаканов и обваляла в порошке. Потом красиво сложила на тарелку и решила отнести в общий зал — пусть лучше лорд Роберт увидит их первыми, чем сожрёт какой-нибудь Патрик или Сэм.

Но в каминной зале кто-то был. У кресла, близко придвинутого к огню, сидел сам хозяин замка — лорд Роберт. Он задумчиво смотрел в огонь и держал в руке какой-то свиток. Он не слышал, как я подошла, а когда заметил меня, державшую в одной руке фарфоровую тарелку с зефиром, улыбнулся и протянул руку:

— Это мне? — улыбнулся он, и я кивнула. Он взял одну штучку и начал задумчиво вертеть в пальцах, разглядывая её.

— Как ты это сделала? — удивлённо проговорил он. — Ты, наверное, волшебница, раз умеешь делать такие съедобные цветы…

— Конечно, я волшебница, — согласилась я и указала глазами на свободное кресло у камина: — Можно?

— Да, конечно, садись. Зима почти на носу, и в замке становится холодно. У огня теперь мне нравится больше всего.

Он был грустен и задумчив. Откусив зефирную розу, прожевал и восхищённо пробормотал:

— Как сладко! И как красиво! — и сжевал весь цветок.

Я тоже схватила зефирину с тарелки и откусила кусочек, отмечая про себя, что клюквы можно добавить и побольше, чтобы она дала кислинку. В общем, техкарту ещё дорабатывать и дорабатывать…

— Как тебе в замке, Джейни? — неожиданно ласково проговорил лорд Роберт.

— Хорошо, сэр, — ответила я. — А почему вы спрашиваете?

— Зови меня Роберт, если никто не слышит. Я ещё не привык к вот этому — сэр, лорд… Я не чувствую себя ни тем, ни другим.

Я внимательно посмотрела на него — Роберт был прекрасен в своей грусти. Гордый профиль обращён к огню, густая шевелюра отбрасывает тени на лоб и щёки.

— Вы же и есть наследник рода Маклейнов? — вырвалось у меня.

Он повернулся и посмотрел на меня долгим взглядом.

— Да. Но я долгое время жил под другим именем и привык к нему.

— Вы не хотите вернуть себе родовое имя? Былое величие? — мне очень хотелось понять, почему здесь всё в таком запустении. Почему лорд замка не занимается тем, что положено всем феодалам?

— Какое величие? Всю мою семью казнили, я чудом остался в живых. Имя моего рода запрещено произносить вслух. Сама память о них под запретом. А меня оставили управлять землями, в которых я чувствую себя чужим.

— Но никто не может запретить вам помнить о них! Ваша семья и так пострадала, так за что вы наказываете их своим забвением?

Я правда не понимала. У него был такой чудесный замок, и лес, и магия! Король далеко, а его люди — рядом. Как бы мне хотелось быть частью чего-то большего, какого-то славного и старинного рода, и чтобы комната с портретами предков, и семейные имена, и реликвии, передающиеся от родителей к детям… Ощущать себя не частичкой в океане, а ветвями огромного дерева!

— Я наказываю не их, а себя, — медленно изрёк он. — Потому что я должен был быть вместе с ними, должен был разделить их судьбу. А в итоге и мать, и отец, и брат с сестрой мертвы. И слуги — наша нянюшка, и гувернантка, и конюх… А я убежал в лес, чтобы посмотреть на синие огоньки…

— Сколько лет вам было? — сочувственно спросила я, представляя эту ужасную картину.

— Около десяти… — прошептал Роберт и отпустил голову. Меня неодолимо потянуло к нему — я присела на колени возле его ног и отвела пальцем волосы с его лица.

— Всё это в прошлом. А жизнь продолжается! И ваши предки надеются на вас. Старейшина рода так и сказала мне: наследник уже здесь, и сила рода возродится!

Он отшатнулся и ошарашенно посмотрел на меня. Блики пламени, что плясали в его глазах, отражали нечеловеческий ужас:

— Старейшина рода? Она являлась тебе?

Я кивнула, не понимая, хорошо это или плохо.

— Её могут видеть только члены семьи! Этого не может быть!

— Ну может, раз я её видела. И даже разговаривала. А я точно не член рода! — очень логично втолковывала я ему. — Просто я подружилась с рыжим лисом, и он привёл меня в лес, а там…

— Рыжий лис? Он приходил к тебе? — изумлённо переспрашивал Роберт.

— Ну да… Я увидела его по дороге от порта к лесу. Он привёл меня на ту тропинку, где вы меня нашли…

Тут уже Роберт сполз со своего кресла на ковёр, где я сидела на коленях, и обхватил двумя руками за плечи. Глаза его сверкали.

— Джейни, милая! Ты не понимаешь! Рыжий лис — это дух моего рода, и его видят только те, у кого в жилах течёт кровь Маклейнов и кто владеет их магией! А Старейшина рода является только к избранным! Понимаешь!?

И тут я жестом фокусника открыла ладошку и показала ему Лиловый огонь, который весело заплясал, бросая на наши лица синеватые тени.

Роберт бросился меня обнимать, крепко сжимая плечи и уткнувшись носом в мою щёку:

— Этого не может быть! Ты — тоже из рода Маклейнов, раз сам Лис привёл тебя ко мне! И магия Лилового пламени — ты владеешь ею! Джейни, расскажи мне, кто ты?

Я покачала головой, не соглашаясь с ним.

— Нет, лорд Роберт, этого не может быть. Я вообще родом из другого места, из другого мира. Я… не помню, как тут оказалась, и не помню никаких Маклейнов. Я тут точно впервые. Просто как-то так совпало, что мне повезло и я могу всё это делать. Вы ведь знаете, что в деревне много кто умеет вызывать Лиловый огонь?

— Нет, нет, Джейни, таких совпадений не бывает! Сколько тебе лет?

— Двадцать два, — пробормотала я.

— Слишком много для моей сестры… Десять лет назад ей было всего пять лет… Да и ты слишком рыжая для неё, — бормотал он, как умалишённый. — Может быть, ты незаконнорожденная дочь моего отца? Или какая-то неизвестная родственница?

— Да нет же, нет! Я точно вам не родственница! — я в отчаянии закусила губу, потому что события неожиданно приняли совсем не тот оборот, который я ожидала.

Но он обхватил руками моё лицо и вглядывался в него, словно ища ответы на свои вопросы. Красив и грустен — словно байроновский герой, Роберт привлекал меня совсем не как брат. Я была отчаянно в него влюблена и так несчастна в эту минуту, что совсем не заметила, как из-за угла за нами наблюдает пара любопытных глаз.

— Джейни, ты не должна больше быть служанкой! Я выделю тебе покои, найдём тебе наряды на первое время. Я сделаю всё, чтобы ты отныне жила в тепле и достатке! И подумаю, за кого тебя выдать замуж, чтобы твоя жизнь была устроена. Какое счастье, что я обрёл сестру!

И он торжественно чмокнул меня в нос, а потом поднялся и подал мне руку:

— Пошли, я провожу тебя до твоей спальни. Уже поздно, нужно ложиться спать.

Но я резко выдернула руку и, чуть не плача, развернулась к выходу, на ходу бросив:

— Спокойной ночи, лорд! — и резво побежала по коридору, давя рыдания.

Ты, Женя, конечно, неудачница, но так крупно облажаться ты смогла только один раз — когда взлетела на воздух в Самаре и очутилась в море здесь, у берегов Эла. Но оказаться сестрой человеку, которому отдала своё сердце — это побило все твои рекорды невезучести.

— А нет, не все, — пробормотала я, когда ступила на порог своей комнаты и увидела на полу куски белого меха, феерично разбросанные по полу. Кто-то изрезал мою новую шубку и красноречиво дал мне понять, что в замке мне не рады.

А потому что нечего выделяться! Тоже мне, Сладкая девочка!