Глава 27

Как научиться доверять человеку, который не заинтересован завоевать моё доверие? Мне иногда кажется, что Арсений, так прочно поселившийся в моей душе, сам делает всё, чтобы наши отношения были испорчены.

Неужели он всерьез решил, что я не знаю, как выглядит его бывшая девушка?

Наивный, я не раз видела его вместе с Камиллой в университете. Тот факт, что я учусь на заочке, не означает, что жизнь остальных студентов полностью проходит мимо меня.

Сессия длится обычно около месяца, поэтому я всегда посещаю и общий буфет, и парк, который находится на территории универа. И поверьте, не заметить компанию Арсения с его дружками и девушкой можно только в случае полной потери зрения. И то, они всегда так шумели, что их издалека было слышно.

Сама я к Камилле никогда не подходила, потому что в школе мы не были близкими подругами. А в универе она меня тупо игнорировала. Почему вчера в торговом центре изволила подойти – загадка. Возможно, заметила меня вместе со своим бывшим парнем, вот и решила влезть.

Поэтому я и спросила у парня, знаком он с девушкой или нет. Думала, что если он действительно заинтересован выстроить со мной серьёзные отношения, то открыто расскажет всё как есть, но этого не произошло. Почему парень соврал, я не знаю. Возможно, что-то всё ещё чувствует к этой девушке.

Однако оставить его без второго шанса я не могу, потому зову с нами на встречу.

Мы договариваемся встретиться возле кинотеатра.

Когда подхожу, то вижу Арсений, стоящего на улице в одиночестве. Камиллы поблизости не видно.

Парень смотрит в одну точку и никого вокруг не замечает.

Переживает? Возможно.

И мне даже жаль его, так и тянет сказать, что всё знаю. Но я буду держать себя в руках.

– Привет! – на горизонте появляется Камилла, зазывно улыбается и активно машет рукой.

Я подхожу ближе и тоже здороваюсь.

– Ой, пойдёмте уже внутрь, а то я замёрзла, – показушно морщится девушка.

Ха, ещё бы она не замёрзла. Это я, как дурочка, штаны тёплые напялила и свитер. Камилла же предпочла облачиться в тонкие капроновые колготки – ден сорок, не больше. Из-под короткой куртки выглядывает чёрная мини-юбка, или, может быть, платье. Девушка специально проходит вперёд, живописно виляя своей пятой точкой. Бросаю мимолётный взгляд на Астрова, но парень смотрит под ноги и на брюнетку внимания не обращает.

Оставив в гардеробе верхнюю одежду и купив билеты, мы проходим в зал. Я сажусь ближе к Арсению и очень надеюсь, что Камилла выберет место рядом со мной. Не то, чтобы мне очень приятно общество этой девицы – я и на встречу с ней согласилась только ради того, чтобы Арсения на признание спровоцировать.

Но Камилла садится с другой стороны от бывшего парня и даже пытается заговорить с Арсением. Он неохотно мычит что-то в ответ, всем видом показывая, что на общение не настроен.

– С тобой всё в порядке? – спрашиваю, когда лицезреть эту хмурую мину становится невмоготу.

– Да, – парень поворачивается и даже легонько приподнимает уголки губ, – нормально.

– А почему такой грустный? – продолжаю допытываться, пользуясь тем, что на экране идёт показ рекламы. У меня есть примерно десять минут на то, чтобы разговорить молчуна.

Так и хочется сказать ему: «Не тупи, Арс, скажи правду, и угрызения совести прекратятся!» Но вместо этого я продолжаю терпеливо ждать ответ.

– Фильм этот смотреть не хочу, – вздыхает парень.

Губы надувает, словно капризная барышня, видимо, ничего более оригинального придумать не в состоянии.

Придвигаюсь к парню ближе и маню его пальцем, намекая, что хочу что-то ему на ушко сказать.

– Ты хочешь сбежать? – произношу шёпотом, отстраняюсь немного и подмигиваю, лукаво улыбаясь.

– А как же… твоя подруга? – во взгляде ясно транслируется непонимание.

– Моя… подруга? – кажется, пока я заигрывала с парнем, забыла, что мы пришли не одни. – Ну, да…

Приходится нам вместо романтичного побега довольствоваться абсолютно неромантичным просмотром зарубежной фантастики.

Камилла то и дело пытается отвлечь Арсения, но парень усердно изображает проблемы со слухом. Отвечает в лучшем случае на один из трёх, а то и пяти вопросов. Мне даже жалко становится Астрова: из вечно веселящегося клоуна парень за один день превратился в унылого меланхолика.

Фильм заканчивается, зажигается свет, и зрители медленно встают со своих мест.

На улице уже темно, поэтому Арсений предлагает вызвать такси. Камилла отказывается, говорит, что за ней заедет парень.

Интересно, если она с кем-то встречается, зачем тогда к нам привязалась? Арсения позлить и отомстить ему заодно? Возможно, так оно и есть, вот только Астров даже бровью не ведёт, когда девушка садится в приехавшую за ней тачку.

Следом прибывает наше такси, мы загружаемся и едем сквозь вечерний город, освещённый ярким светом фонарей.

Машина притормаживает около моего дома, но Арсений не едет дальше, а выходит вместе со мной.

– Что такое? Решил деньги сэкономить и прогуляться пешком?

– Типа того, – отмахивается, – поговорить надо.

Последняя фраза звучит слишком сурово, поэтому я напрягаюсь, словно натянутая струна. Что такого собирается сообщить мне парень?

– Мне нужно сказать тебе кое-что, – продолжает Арсений и поднимает на меня взгляд. Карие глаза смотрят виновато, а мышцы лица становятся напряжёнными.

– Говори, – отвечаю пересохшими губами.

– Я… – начинает парень, но трель моего смартфона нарушает вечернюю тишину и заставляет нас отвлечься от разговора.

Мама.

– Да? – тяжело вздыхаю, когда слышу мамин голос. Он красноречиво предупреждает о том, что женщина не в духе. – Скоро буду…

– Ты думаешь, я совсем дура? – кричит мать. – Да я видела тебя с этим прохвостом, когда вы из такси выходили.

Впервые за последние пару месяцев я жалею о том, что фонарь у нас во дворе починили.

– Прости, – говорю Арсению, прикрывая динамик ладонью, – потом поговорим.

На этаж поднимаюсь бегом, иногда перепрыгивая через ступеньки. Попутно продолжаю разговаривать с мамой, всё ещё надеясь усмирить её гнев. Из-за истории с Камиллой я совершенно забыла о том, что нам с Астровым нужно сохранять бдительность. Ведь можно было отправить парня домой, а я позволила ему выйти из такси. Да и сам Арсений весь какой-то растерянный, тоже не подумал о последствиях.

Ну, почему я из раза в раз чувствую себя маленькой девочкой, которую вот-вот накажут за непослушание? Когда же мама поймёт, что я давно выросла и сама отвечаю за свою жизнь?

Мама обрывает разговор на полуслове, заставляя меня изрядно понервничать. Быстро открываю дверь ключом и залетаю в прихожую. Снимаю сапоги и прямо в пуховике залетаю в кухню.

– Мам, что с тобой? – спрашиваю, тяжело дыша.

Мама сидит за столом, и я отмечаю, что у неё довольно странный румянец на щеках. Температура что ли?

– Затылок ломит, сил нет, – её речь кажется мне нечёткой, – тонометр принеси.

Я бегу в её спальню и достаю из тумбочки прибор для измерения давления. С той же скоростью возвращаюсь к маме.

Надеваю манжету на её руку, затягиваю по инструкции и нажимаю на кнопку.

– Ты поедешь к бабушке, – шепчет мама, пока прибор занимается своей работой.

– Мам, подожди, давай измерим твоё давление, а потом поговорим, – прошу тихо, но меня словно никто не слышит.

– Ты поедешь к бабушке. На два месяца, вернёшься к сессии, – пара коротких фраз звучат чересчур безапелляционно.

Хочу возразить, но не успеваю, потому что дисплей тонометра высвечивает результат.

– Сколько? – спрашивает мама, устало прикрывая глаза.

– Сто шестьдесят на сто десять, – отвечаю глухо, – странно, у тебя же обычно ниже нормы.

– Вот видишь, до чего меня твои выкрутасы доводят, – укоряет родительница.

В ответ не говорю ни слова, потому что понимала: не время выяснять отношения.

– Я вызову «скорую», – сообщаю и выхожу из комнаты.

Я волнуюсь из-за состояния мамы и испытываю горечь от её категоричности одновременно.

Ну, что такого мы сделали с Арсением, чтобы был повод меня в деревню отсылать?

Мы ведь даже не встречаемся на самом деле, а мама себе, видимо, напридумывала с три короба. И спорить с ней сейчас, когда она в таком состоянии, я не рискну.

Машина скорой помощи приезжает спустя сорок минут после вызова. К тому времени уже начинает действовать лекарство, которое я дала маме, и давление немного снижается. Но врач всё равно советует обратиться в поликлинику и пройти обследование.

– Вы ещё так молоды, сколько вам? – мужчина заглядывает в документы. – Всего сорок! Рановато для таких болячек.

Он кокетливо подмигивает маме, которая, несмотря на болезненное состояние, выглядит неплохо. По всей видимости, она не так давно пришла с работы, поэтому не успела переодеться в домашний халат. И тёмное платье отлично подчёркивает пышную фигуру, а на лице красуется аккуратный макияж.

– А вы, девушка, – строго обращается ко мне мужчина, – берегите свою маму, не огорчайте лишний раз. Смотрите, какая она у вас замечательная.

Я киваю в ответ, не проронив при этом ни слова. Мне неожиданно приходит в голову странная, довольно дикая мысль: жаль, что у мамы нет личной жизни. Будь у неё кто-нибудь, возможно, она завязала бы со своей гиперопекой.

Когда мама, наконец, запомнит, что мне уже давно не пять лет?

Поблагодарив медицинский персонал и проводив их до двери, я возвращаюсь в комнату, где лежит мама.

– Как ты? – спрашиваю, мягко улыбаясь.

Присаживаюсь на краешек кровати и кладу ладонь поверх маминой руки.

– Слабость, и пить хочется.

– Конечно, – спешу подать ей воду, – доктор говорил, что слабость – результат резкого перепада давления.

Мама выпивает воду из стакана и жестом велит мне сесть на место.

– Мы не договорили, – произносит сухо, – повторю ещё раз: я настаиваю, чтобы ты поехала на время в деревню.

Я тяжело вздыхаю, расправляя невидимые складки на покрывале, которым укрыта мама, и собираюсь с силами, чтобы ответить.

– Мам, давай попробуем отбросить эмоции в сторону, и рассуждать рационально. Я работаю – это первое, и мы с бабушкой не очень ладим – это второе. Тем более, я не могу понять, в чём смысл моего отъезда?

– Не понимаешь? Хорошо, я объясню, – мама бросает на меня очередной строгий взгляд, а потом продолжает, – я хочу уберечь тебя от ошибок. Ты ведь не понимаешь, что мужики, они… им только одно нужно, а такие наивные дурочки…

– Мам, – не выдерживаю, – ну хватит, я ведь не маленькая давно и в состоянии за себя постоять, если это будет нужно. Конечно, если тебе так будет спокойнее, то я навещу бабушку. Но только на пару дней отпрошусь, вряд ли меня с работы отпустят на два месяца.

– Нет, до сессии, – пытается спорить мама.

– Неделя!

– Посмотрим!

– Посмотрим, – сдаюсь.

Спорить сейчас о длительности моей поездки нерационально. Главное, что мама идёт на контакт, хотя и мне всё же придётся пойти на уступки.