Эпилог

Некоторое время спустя… Некоторое время спустя… Некоторое время спустя…

– Ты серьёзно? – хмуро спрашивает Катя.

– Ну, конечно, серьёзно, Кать. Разве о таких вещах принято шутить? – я возмущённо взмахиваю руками, давая понять подруге и родственнице по совместительству, что не шучу.

– А как же? Ну… – они кивком указывает на мой живот, и я тут же инстинктивно прикладываю к нему руку, – или тест ошибся?

Я вздыхаю и отворачиваюсь, всматриваясь в окно, за которым огромными хлопьями валит самый настоящий предновогодний снег. Небо затянуто тучами, и на душе у меня сейчас такая же серость.

– Нет, тест не ошибся, – произношу твёрдо, – но это не повод…

– Как, Мил, как не повод? Ребёнок – не повод? – она смотрит на меня с таким осуждением, что хочется провалиться под землю.

– Вот скажи, какая вожжа тебе под хвост ударила, неужели нашла кого-то?

Вот сейчас становится обидно, поэтому я резко вскакиваю и начинаю прохаживаться по гостиной. Катя тем временем отодвигает пустую чашку из-под кофе и откидывается на спинку кожаного дивана.

– Как ты могла такое обо мне подумать? – выдавливаю с трудом, а из глаз выступают слёзы. – Я же люблю его, придурка этого. До трясучки просто, и ты об этом знаешь!

Я крепко обнимаю себя руками и громко всхлипываю. Присаживаюсь на край дивана и, опустив голову на руки, реву во весь голос.

Девушка придвигается ко мне, кладёт руку на плечо и принимается извиняться.

– Прости, я не хотела тебя обидеть, просто не могу понять мотивов твоего решения.

Поднимаю голову и смотрю на собеседницу заплаканными глазами.

«Рационалистка» – хочется обозвать её, но я стараюсь выражаться мягче.

– Кать, я не ты, и разложить по пунктам свои планы не могу. Ты же знаешь, я люблю действовать спонтанно.

– Так себе оправдание, знаешь ли, – фыркает подруга.

Она хочет сказать что-то ещё и уже даже открывает рот, но неожиданно раздаётся звонок в дверь.

Я вздрагиваю от неожиданности, Катя же лишь лениво поворачивает голову в сторону источника звука.

– Кто это? – мой дрожащий голос как нельзя лучше демонстрирует внутреннее состояние хозяйки.

– Сейчас узнаем, – отвечает девушка и спокойным ровным шагом направляется к двери.

– Подожди! А вдруг это Арс? – произношу шёпотом, словно тот, кто за дверью, может меня услышать.

– Вот и хорошо, вам не помешает…

– Нет, я спрячусь лучше, – отвечаю, метнувшись в сторону чужой спальни.

Катюха закатывает глаза и начинает показательно считать до пяти, давая мне возможность скрыться от будущего бывшего мужа.

Тихонько прикрываю за собой дверь, но оставляю небольшую щёлочку, чтобы иметь возможность подглядывать. Ну, или хотя бы подслушивать.

– Где она? – рычит до боли родной голос, и по телу прокатывается лёгкая волна дрожи.

Сейчас идея спрятаться в доме подруги уже не кажется мне такой хорошей.

– Арсений, присядь, тебе нужно успокоиться, – доносится тихий и мягкий голос Кати, – вам обоим нужно успокоиться.

– Катя! – гремит мой муж. – Ты же умная женщина.

Что там происходит дальше, мне расслышать не удаётся: слишком тихо говорят.

Мнусь около двери ещё пару минут, разворачиваюсь и иду к кровати. Присаживаюсь на краешек, аккуратно расправляя складки тёплого бардового платья. Успокаиваю себя тем, что подруга никогда не обманывала моего доверия. Уверена, что она и сейчас не сдаст меня Арсению.

Стоит мне об этом подумать, как дверь в спальню открывается, и на пороге появляется Астров. Немного взъерошенный, он смотрит на меня с такой злостью, от которой хочется спрятаться на другой планете.

– Попалась! – растягивает губы в кровожадной улыбке. – Что на этот раз?

Я поднимаюсь с кровати и делаю пару шагов в сторону, пятясь назад. Только вместо ожидаемого наступления, Арсений просто достаёт из кармана куртки телефон и принимается задумчиво тыкать в экран.

– Итак, которой из мам, позвонить первой, – приговаривает, словно меня здесь нет вовсе.

Услышав слово «мамы», немного напрягаюсь. Не хватало ещё привлекать их к нашим ссорам.

– П-причём тут мамы? – мямлю испуганно. – Н-не надо мам!

Муж хмыкнув, бросает на меня короткий взгляд, и тут же переводит его обратно к экрану телефона.

– Пожалуй, ты права, любимая, мамам звонить ни к чему, – он ещё пару раз тыкает в экран, – позвоним сразу бабе Любе. Обожаю твою бабушку, и это, кстати, взаимно.

О, да! Бабушка души не чает в Арсение, и в любом случае на его стороне будет. Это она в своё время оказала положительное влияние на мою мать, и та перестала мешать нашим отношениям с Астровым.

Во все глаза таращусь на Арса. Он серьёзно вообще?

– Ты!.. Ты!.. Ты сам во всём виноват! – подлетаю к мужу и ударяю его кулачком в грудь.

Рядом с ним не задерживаюсь, потому что знаю: подходить к нему ближе, чем на метр, опасно, ведь я могу забыть, из-за чего обиделась.

Арсений тяжело вздыхает, расстёгивает куртку и начинает медленно снимать её с себя.

Я шумно сглатываю, глядя на эту картину, но тут же отворачиваюсь. Надо держать себя в руках.

Муж подходит к кровати, устало опускается на край и роняет голову в руки.

– Чего тебе не хватает? – произносит приглушённым сдавленным голосом.

От его слов внутренности скручиваются в тугой узел, и дыхание становится неровным. Я осторожно делаю шаг в сторону Арсения и присаживаюсь рядом.

Действительно, чего мне не хватает? У нас есть всё необходимое: Арсений старается, работает, чтобы обеспечивать семью, да и я не сижу, сложа руки.

Минувшим летом мы почти целый месяц провели на море. Арсений запомнил наш давний разговор на кухне у моей мамы, и как только появилась возможность, поспешил исполнить мою детскую мечту.

И хоть я уже была на море до этого, мне всё равно было приятно его трепетное отношение к моим желаниям и чувствам.

Только вот в последнее время я сама не своя: характер мой и без того непростой, испортился в тысячу раз. А на днях я узнала причину перепадов моего настроения, и мужу сообщить собралась. Но не успела: обиделась на него за то, что никак не может запомнить, что я предпочитаю шоколад без сахара.

Ну, Астров в долгу не остался: сказал, что рад, что у нас пока детей нет. Рано нам, видите ли, потому что я сама ещё, как ребёнок. Ну, и как после такого ему о беременности сообщать? Вот и я решила, что никак: считает, что я не смогу быть нормальной матерью – пускай катится на все четыре стороны.

– То есть, объясняться ты не собираешься? – выдёргивает меня из малоприятных воспоминаний.

– Делать мне больше нечего! – руки на груди складываю и отворачиваюсь.

– Ладно, будем мириться без объяснений, – он протягивает руку и кладёт её на моё колено, – надеюсь, здесь удобная кровать.

– Совсем уже? – скидываю наглую лапу и поправляю подол платья.

– Не хочешь здесь, поехали домой. Там точно кровать удобная, – руку обратно на коленку возвращает. Вот настырный.

– Ты о чём-то другом думать можешь? – на всякий случай отодвигаюсь, но этот озабоченный за мной следует.

– Нет, сама знаешь, что когда ты рядом, мой мозг отключается, – наглые пальцы нежно гладят кожу, отодвигая ткань платья, как ненужную помеху.

– Как же ты живёшь почти два года, без мозга? – надо пытаюсь отвлечь его болтовнёй. Ну, или себя, я ведь тоже не железная.

– Не знаю, – фокусирует взгляд на моей ноге, которая уже наполовину открыта, – а ты?

– Что, я?

– То! Ты же тоже ни о чём другом думать не можешь когда я рядом? – свободной рукой притягивает меня к своему горячему телу.

– Ничего подобного, – почти шепчу. Хочу сказать ещё что-то, но не успеваю, потому что кое-кто нагло затыкает мой рот поцелуем. Нежным, сладким, но в тоже время настойчивым.

– Подожди, – отталкиваю мужа, – я обиделась на тебя, вообще-то.

Найти в себе силы оторваться от него не просто, и в данном случае мне помогает даже не обида: не умею я долго дуться. Взять себя в руки получается только, когда вспоминаю, что мы находимся в чужой спальне, и за дверью нас ждёт Катя.

– Я помню, – хрипит мне на ухо и оставляет горячий поцелуй на шее. Против воли издаю протяжный стон и медленно таю от прикосновений любимого мужа.

– Астров! – шиплю злобно, когда он пытается расстегнуть моё платье. – Имей совесть!

На мгновение поднимает на меня затуманенный взгляд, а потом снова принимается за своё дело.

– Совесть? Нет, не слышал.

Со всей силы отталкиваю его от себя и поднимаюсь на ноги, поправляя всё, что этот негодяй успел помять и задрать.

Арсений падает на кровать и начинает громко хохотать.

– Обожаю тебя, – выдыхает, складывает руки под голову, и пялится в потолок, – может, скажешь уже, в чём я провинился?

– Нет! – ой, как-то смазано получается, надо бы пожёстче. Всю уверенность из меня высосал своими поцелуями.

– Да, я такой! – растягивает пухлые губы в улыбке.

– В смысле?

– Ну, ты же сказала, что я из тебя всю уверенность поцелуями вытянул, вот и…

– Я это вслух сказала? Идиотка… – последнее слово произношу шёпотом.

– Так что, будем мириться здесь? – говорит с нажимом на последнее слово.

– Нет! – почти кричу.

– Видишь, я предлагаю тебе выбор, – тоже мне благородный рыцарь. Так иногда хочется дать по самоуверенной роже.

– Я и выбираю! – беру его куртку и в него швыряю. – А ты проваливай!

– Не понял, кого ты выбираешь? – подскакивает резко, на ходу в лице меняясь. Хищным взглядом меня сканирует.

– Никого! – пищу испуганно.

Да, я его боюсь, но не потому что он может причинить мне какой-либо вред. Арсений никогда такого не сделает. Я боюсь своего мужа, потому что рядом с ним теряю себя: окончательно и бесповоротно.

– Нет уж, милая, – горячие руки вновь обосновываются на моей талии, – договаривай!

Он слегка сжимает пальцы, а я легонько вскрикиваю. Нет, не от боли, а просто, потому что знаю: внутри меня – маленькая жизнь. И обижать её не стоит.

– Тебе больно? – удивляется муж. – И почему за живот держишься? – смотрит на меня с подозрением.

– Эээ… – замечаю, что машинально поглаживаю пока ещё плоский живот.

Арсений смотрит ещё раз мне в глаза, потом опускает взгляд ниже, и так несколько раз подряд.

– Там кто-то есть? – в один миг раскрывает мою тайну.

Не могу вымолвить ни слова, поэтому только утвердительно киваю.

Этого оказывается достаточным для того, чтобы муж поднял меня на руки и закружил по комнате.

– Арс, перестань! Меня так тошнит, – жалуюсь.

– Упс! – бережно усаживает меня на кровать, а сам опускается на колени и начинает покрывать мои руки и живот поцелуями. – Это же так здорово, блин, а если пацан будет? – он поднимает на меня горящий взгляд. – Круто, я ему вертолёт куплю радиоуправляемый и буду с ним играть.

Смеюсь, не сдержавшись. Ну и кто из нас ребёнок?

– Подожди, – вдруг резко останавливается, – а почему ты сбежала?

Ой, прямо так и сбежала. Просто ушла к подруге в гости, не сказав ничего мужу, чтобы нервы его немного пощекотать. Но только Арсению я в этом не признаюсь, чтоб не зазнавался.

– Ты сказал, что нам пока рано заводить детей… – надуваю губки и ресничками хлопаю. Когда понимаю, что этот фокус не работает, просто морщусь.

М-да, спустя всего полтора года совместной жизни, мои женские хитрости на Астрова перестали действовать. Хоть бы вид сделал, что проникся.

– Но я же не знал… Да и говорил вообще о другом, – он поднимается и садится рядом со мной.

– Это не оправдание! – ох, как же мне надоело, что мой язык работает быстрее мозга. Интересно, я когда-нибудь научусь молчать? А что, вполне себе полезное умение. Многие люди кажутся гораздо умнее, когда держат язык за зубами. Вдруг и у меня получится?

– Прости, но ты и вправду, ведешь себя как ребёнок, – шепчет муж, крепко прижимая меня к себе, а я вдруг осознаю, что не могу больше обижаться.

Мы вообще не умеем ссориться – обычно нас хватает максимум на сутки. Потом либо я забываю, из-за чего весь сыр-бор начался, либо Арсений убеждает меня помириться. И делает это так, что у меня не хватает аргументов противостоять его обаянию.

А я и не пытаюсь, потому что люблю очень сильно. И результат наших частых примирений не заставил себя долго ждать – он скоро появится на свет. Ну, а мы сделаем всё возможное, чтобы не только сохранить свою любовь, но и делиться ею с нашими детьми.

Спасибо за внимание! Это была третья книга цикла "Вкус любви"

Первая книга цикла называется "Сладкое наказание"

Вторая книга цикла, история Кати и Даниила "Дай мне шанс"