Глава 32

После отъезда Астрова, с которым я так и не соглашаюсь поговорить, бабушка устраивает мне головомойку.

– Смотри, какой парень: и рукастый, и красивый, и при деньгах! – она активно размахивает руками, словно её окружили мухи, и их нужно срочно отогнать.

– Ба, деньги – не главное, – пытаюсь объяснить простые истины.

– Да что ты говоришь? А щедрый какой, – указательный палец наставительно вверх поднимает. – И машину дорогую водит.

– Это не его машина, – бросаю, не задумываясь. Главная цель сейчас – утихомирить бабулю.

Каким чудом она пропускает мимо ушей мою последнюю фразу – не знаю. Но когда до меня доходит, что я чуть не сдала себя с потрохами, настраиваюсь держать язык за зубами.

Единственное, что меня успокаивает – это скорый отъезд обратно в город, потому что весь день слушать дифирамбы Астрову уже нет сил.

Не знала я, что следующее утро принесёт ещё больше проблем.

Не успеваю проснуться, как от Арсения приходит сообщение с просьбой встретиться и поговорить. Минуты две читаю эту простыню, в которой по пунктам расписаны причины не отказывать парню.

Гашу в себе порыв послать его как можно дальше и прислушиваюсь к голосу разума. Он говорит, что Арсений прав: зачем мучить друг друга? Давно пора расставить все точки над «i».

После утренней дойки бабушка уезжает на базар, а я пользуюсь её отсутствием и сбегаю на встречу с Астровым.

Прячусь за широким стволом старого грецкого ореха, который растёт неподалёку от местного магазина.

– Привет, – тихий хрипловатый голос заставляет меня обернуться и посмотреть в янтарные глаза.

Парню не составило труда найти меня, потому что я подробно описала место, где буду его ждать.

– Привет, – киваю в ответ и отвожу взгляд.

Чтобы как-то справиться с нервным напряжением, принимаюсь поправлять шапку на голове. Боюсь представить, как нелепо выгляжу: пуховик, шапка, шарф и капюшон сверху.

Мимо вон девушка идёт: волосы чёрные распущены, и никаких шапок и платков. А я так замёрзла, пока шла на эту встречу, что готова сейчас ещё несколько слоёв одежды на себя надеть.

– Ты чего так кутаешься? – моментально реагирует на мои действия. – Тебе холодно?

– Угу, – мычу и понимаю, что выгляжу сейчас очень жалко. Мало того внешне на пингвинёнка похожа, так ещё и жалуюсь, как маленькая.

– А давай-ка быстренько в машину запрыгивай, – начинает суетиться парень, – согреешься, и тогда спокойно поговорим.

Послушно иду за Астровым, потому что в очередной раз понимаю – он прав.

– Ты хотел поговорить, – напоминаю, немного согревшись.

– Да, хотел, – подтверждает Арсений, тяжело выдыхает и складывает руки на руль.

– Знаешь, меня брат тоже всегда клоуном называет, как и ты, – усмехается и пальцами начинает по рулю барабанить.

– Очень ценная информация, – бурчу под нос язвительно.

– Я и не спорю: да, люблю веселиться и не задумываться о последствиях, – продолжает, игнорируя моё замечание. – Но сейчас я не это сказать хотел, – он отпускает руль и откидывается на спинку сиденья.

Нервничает?

– Я устал. Устал играть в эту глупую игру, когда я бегу за тобой, а ты меня прогоняешь. Знаешь, – он поднимает голову и смотрит на меня, – иногда кажется, что мы с тобой очень похожи: ты такая же весёлая и неугомонная как и я, но в тоже время, будто полная противоположность. Как светлая и тёмная сторона, понимаешь? Ты – моя светлая сторона, моя идеальная половинка. И я люблю тебя, и злюсь за это одновременно. Но всё равно понимаю, что люблю до безумия.

Внимательно слушаю пламенную речь парня и не свожу с него глаз: он такой вдохновлённый, такой искренний, что всё моё недоверие растворяется без следа, стоит заглянуть в омут смеющихся глаз.

– Мне не нужен никто, но я никак не могу понять, нужен ли тебе я? Для меня это важно очень, – устало трёт переносицу и тяжело вздыхает, – прости за сумбур, только не ругайся, пожалуйста.

Он смотрит на меня каким-то щенячьим взглядом, и сердце в груди замирает. Что же я творю? Вот он, мой дорогой и любимый человек, без которого схожу с ума, а я то и дело прогоняю его от себя. Что мной руководит? Гордость? Возможно. А может, банальное упрямство и глупость.

– Эм, – пытаюсь ответить, но только хмыкаю и, растянувшись в улыбке, отворачиваюсь к окну.

Мне безумно льстит признание Арсения, но удивляет, что он не видит взаимности с моей стороны.

А может, только делает вид, а на самом деле хочет услышать мой ответ?

– Ты так и будешь молчать? – кажется, у некоторых нет терпения.

Но вместо ответа я беспомощно смотрю в светящиеся глаза и никак не могу подобрать слова.

– Прости, я… – шумно выдыхаю и опускаю взгляд.

Арсений протягивает руку и нежно касается пальцами моего подбородка, чтобы заглянуть в глаза, а через них в самую душу. Я робко смотрю на него, не в силах вымолвить хоть слово.

– Так не пойдёт, – шепчет парень, одним ловким движением притягивает к себе и накрывает мои губы нежным, практически невесомым поцелуем.

В первое мгновение я теряю контроль и просто получаю удовольствие от процесса. Только спустя долгую, полную наслаждения минуту до меня доходит, что я так увлеклась, что сама целую парня, а он просто сидит с блаженным видом и подозреваю, мысленно уже празднует победу.

– Да пошёл ты! – отрываюсь от парня, так цинично воспользовавшегося моей слабостью, открываю дверь и выхожу из машины.

Холодный ветер мигом набрасывается на мои волосы и тянет их в разные стороны. Пока пытаюсь совладать с образовавшимся на голове буйством, Арсений тоже выходит из машины.

Обогнув автомобиль, он возникает передо мной, как настоящее воплощение негодования. Глаза парня горят недобрым огнём, а из носа того и гляди, пар повалит.

– Что произошло? Опять хочешь сбежать? – оттесняет меня к автомобилю.

Делаю шаг назад и тут же упираюсь спиной в Астровскую тачку. Создаётся ощущение, что ещё немного, и ловушка захлопнется. А я даже представить не могу, что меня там ждёт.

– Сам виноват! – смотрю с вызовом в потемневшие глаза, только внутри всё трепещет от волнения. Чувствую, что даже дышать становится непросто.

– Хм, и в чём же? – ни капли не уступает мне. Он наоборот, словно упивается моим страхом.

Не видела Арсения раньше таким: кажется, его припёрло конкретно.

– Да… во всём! – пытаюсь оттолкнуть его, но мои руки грубо перехватывают лапы этого мужлана.

Парень немного сдвигает меня в сторону и открывает передо мной дверь.

– Садись! – приказывает.

– С чего это?

– Да с того! Достала! – пытается запихнуть меня в тачку, но я отбиваюсь.

– Сейчас кричать буду, вся деревня сбежится! – это я так к его благоразумию взываю.

Только вместо того, чтобы продолжить воевать со мной, Астров вдруг резко меняется в лице. А в следующий миг происходит то, чего я никак не ожидаю. Парень начинает громко кричать, привлекая внимание прохожих.

– Я люблю Любавину Милану! Милана, ты слышишь? Я безумно тебя люблю! – он складывает руки в воображаемый рупор и прикладывает их ко рту.

– Эй, ты чего? – дёргаю его за рукав куртки. – Перестань, пожалуйста.

– Я! Тебя! Люблю! – продолжает этот неугомонный.

Оглядываюсь по сторонам и вижу, что улица будто замерла: прохожие остановились и не сводят с нас глаз. И даже продавщица из ближайшего магазина вышла посмотреть на этот концерт.

Мои жалкие попытки закрыть шумный рот Астрова ладонями не приносят никакого результата.

Понимаю, что вариантов его остановить не так много, поэтому встаю на носочки и шепчу, с упоением наблюдая за реакцией парня.

– Глупенький, я же тебя тоже люблю!

Этими словами я, кажется, навсегда лишаю себя свободы, но Астров смотрит на меня с такой искренней любовью, что в душе возникает твёрдая уверенность – без Арсения мне никакая свобода не нужна.

– Повтори, – моментально переключается на моё признание.

– Не-а…

– Повтори! – говорит ещё раз с натиском. – Я слышал всё, даже не думай отрицать!

– Это минутная слабость была, – фыркаю и отворачиваюсь.

Но кое-кто уже не обращает внимания на мои жалкие попытки изобразить безразличие. Арсений прижимает меня к себе и шепчет куда-то в макушку такие слова, которых я не слышала никогда в своей жизни.

– Моя глупышка любимая, да я же теперь тебя никуда не отпущу, – произносит, словно нараспев. – Еду вредную есть перестану, буду с тобой вместе хлебцами питаться. И с мамой поговорю, руки твоей выпрошу, не сомневайся. И на пробежки с тобой ходить буду…

– На пробежках бегают, – поправляю.

– А я буду ходить, – продолжает всё тем же певучим голосом, и я теряю контроль. Начинаю судорожно вздрагивать от резко охватившего меня приступа смеха.

Ну, что за человек? Его серьёзности хватает меньше, чем на минуту. Только если быть до конца справедливой, то необходимо признать: я от него ничем не отличаюсь. Мы находимся на одной волне.

И даже в нашем глупом споре оба заранее знали исход.

А сейчас я хочу только одного: чтобы так было всегда.