Глава 19

Мир жутким образом расплющивался вокруг, обретая странные цвета, формы и звуки.

Сначала мне казалось, что я проваливаюсь в какое-то красное облако — плотное, удушливое и настолько беспокойное, что хотелось попросить всех вести себя потише, потому что моя голова раскалывалась на части.

Но чем больше я пыталась что-то сказать, тем сильнее начинали вопить.

Сквозь резкие хлопки кто-то надрывно орал, а затем замолкал, словно захлебнувшись чем-то.

А потом мне казалось, что я и есть это самое облако.

И это я несу хаос и панику вокруг, заставляя людей бояться настолько, что кто-то принялся даже рыдать.

Звезды взрывались с оглушительным грохотом, озаряя вспышками красноту вокруг, где две огромные тени двигались так, что становилось страшно.

Но веки меня не слушались и закрывались от непонятной тяжести, и я боролась с ними насильно, не чувствуя собственного тела, которое стало словно из ваты.

Все куда-то бежали.

И я пыталась.

Но были ли у меня ноги?

Я даже плыть пыталась, но не двигалась с места, словно из красного дыма превратилась в камень.

Всё это закончилось любимым долгожданным голосом, который заключил в тепло и защиту, прошептав:

— Я здесь, конфетка. Всё хорошо. Я рядом.

Кажется, я даже заплакала от облегчения.

Очень хотелось это сделать.

Теперь я чувствовала своего Марса — бога войны и страсти.

И чувствовала себя, хватаясь за него в отчаянной нужде стать ближе и больше никуда не отпускать.

Он был рядом, а остальное стало неважно: ни крики, ни странный красный свет, который отражался в глазах Марса красной точкой, словно зрачки перестали быть черными.

…Или действительно перестали?

Я всё силилась смотреть на него, но получалось с трудом.

А потом и вовсе уснула, так и не увидев ничего.

Отбивалась от каких-то видений и образов, которые путали мозг, но стоило только услышать рядом голос Марса, как тут же расслаблялась и понимала, что вокруг нет ничего страшного.

Это всё сон, и не более.

Кажется, спала я очень долго.

По крайней мере, когда я стала просыпаться, ощущение было такое, что у меня всё затекло от долгого лежания.

А еще болела голова.

Жутко!

В буквальном смысле пульсировала от боли, словно внутри каждого виска стоял генератор, который выл, гудел и не давал покоя. До тошноты.

Я тихо застонала, поморщившись, и едва не подпрыгнула, услышав над собой приглушенный голос:

— Привет, спящая царевна! Скорее пей вот эту штуку!

Сон как рукой сняло.

Причем так резко и быстро, что меня заколотило от вспыхнувшего в крови адреналина, и мозг судорожно стал принимать всю информацию через опухшие ото сна глаза и прочие чувства, которые бросало из огня в холод.

— Спокойно, мы — свои!

Взгляд остановился на незнакомом мужчине, который сидел рядом со мной на краю кровати.

Большущий, как Марс: с широченными плечами, мощной грудью и длинными ногами.

А еще с чертовски обаятельной улыбкой и чуть прищуренными глазами, которые казались лукавыми, но добрыми.

Очень красивый!

От него веяло озорством и каким-то совершенно непередаваемым мальчишеским задором, а длинноватые волосы создавали ощущение, что мужчина тот еще засранец. Но за эту бесшабашную улыбку и блеск глаз ему можно было простить всё что угодно.

— Всё в порядке, Лилу. Ты в квартире у Марса. В безопасности.

Светлую уютную квартиру Марса нельзя было спутать ни с какой другой.

— А Лео?

— С ним всё в порядке. Братик знает, что ты у большого Санты, и поэтому не переживает.

— …А ты, должно быть, Плут? — проговорила я, смутившись, когда услышала свой голос.

Слишком сиплый и совершенно не похожий на мой.

Но мужчина улыбнулся так широко, что невозможно было не сделать этого в ответ.

— Он самый! В плоти, крови и дизайнерской куртке, — хохотнул он, а я поняла, почему Марс сказал, что Плут — это образ жизни, а не просто имя. — И пока у тебя есть возможность любоваться мной, первым делом выпей вот это, пока не стало еще хуже.

Мужчина протянул мне стакан, где была прозрачная жидкость с пузырьками.

— Не самое приятно на вкус питье, но нужно пересилить себя. Через пару часов станет получше, поверь моему глобальному опыту по выходу из похмелья! Сначала лекарство, а потом пять килограммов мандаринок и много-много холодной воды!

Я поперхнулась тем, что пила, хохотнув:

— Пять килограммов?

— Если съешь больше, то побьешь мой рекорд! — радостно заявил Плутон, а я смогла выпить этот ужас в стакане только потому, что рядом с ним было удивительно уютно и спокойно.

  Брат Марса был рядом!

Просто с ума сойти!

— Марсюша носится по делам, поэтому на этот вечер мы твои няньки, — словно прочитав мои мысли, радостно проговорил Плут, и до меня наконец дошло еще одно.

Плут говорил «мы», а это означало, что где-то был еще один брат.

Уран. Потому что еще один брат был далеко и едва ли мог добраться до нас очень быстро. Тот, который был блондином с прозвищем Русалка.

По всей видимости, настал уже поздний вечер: в комнате было темновато.

Из источников света была только миленькая лампа на тумбочке рядом, и я непроизвольно вздрогнула, когда уловила движение возле стены, понимая, что она не однородная.

И там кто-то стоит.

Вернее, стоял всё это время, пока мы мило беседовали с Плутом.

Большая тень двинулась в сторону еще, показывая свои размеры и очертания, и я замерла, во все глаза уставившись на нее, потому что теперь понимала, что это и есть тот самый второй брат.

Такой же высокий и мощный, как Марс и Плут.

Облаченный во всё черное.

С черными волосами по плечи.

И красивым мрачным лицом, от которого невозможно было сразу отвести взгляд.

Теперь я понимала, что он спокойно мог и дальше стоять так, чтобы я его не видела, становясь самой тьмой, и зашевелился он только для того, чтобы я увидела.

Несмотря на красоту лица, его взгляд был тяжелым, пронзительным и пробирающим до дрожи.

Я даже не сразу смогла собраться с мыслями, вдруг покрывшись мурашками и ощущая странное волнение от его присутствия рядом.

Нет, едва ли это был страх в прямом понимании слова.

Я не боялась братьев Марса.

Просто от Урана шел такой холод и отчуждение, что это чувствовалось буквально кожей.

Понимая, что я пялюсь на него, едва не приоткрыв рот, я скованно и поспешно махнула рукой ему, выдавив тихое:

— Привет.

Плут улыбнулся шире, явно уже не обращая внимания на своего брата, а я замерла, когда Уран просто молча кивнул мне и вышел из комнаты настолько бесшумно, словно был призраком.

Ни единого звука не раздалось от его передвижения, несмотря на внушительные габариты!

Даже дверь не скрипнула и не хлопнула, закрываясь.

Он словно просто переместился в пространстве, давая это увидеть глазами и смутиться еще сильнее.

— На-ка, съешь мандаринку! — тут же ожил Плут, ловко избавившись от тонкой кожуры сочного фрукта, отчего комнату наполнил приятный свежий аромат с характерной кислинкой, и протянул мандаринку мне. — А на Рана не обращай внимания, он всегда такой! С виду бука молчаливая, но в душе он скромный и стеснительный парень. Надо уломать его приготовить нам всем сегодня мяса. Он классно готовит, особенно когда в хорошем настроении.

Я взяла фрукт с благодарностью, тут же отправив его в рот.

И улыбнулась, когда прожевала:

— Видимо, у вас семейное не только в габаритах, но и в том, что все прекрасно готовят.

Плут загадочно хмыкнул:

— Еще бы! Вот Русалка знает восемьдесят способов, как приготовить рыбу. Ран — специалист по мясу. А я могу виртуозно разогреть пиццу в духовке и даже почти не спалить ее. Главное — не уснуть в процессе, а то однажды меня разбудили пожарные, которые забирались в окно, потому что пицца слегка поджарилась.

Я прыснула от смеха, очень ярко представляя всё то, что забавно и весело рассказывал Плут.

— Ты серьезно?

— А как же! А в принципе самая безопасная еда — это лапша. Залил горячей водой — и все дела. Можно даже уснуть или забыть про нее. Максимум — она просто протухнет.

Вот и как тут можно было не рассмеяться после такого?

Плут был настолько забавный и очаровательный, что за разговорами с ним позабылись и головная боль, и тошнота, и даже то, что Марса не было дома.

— Сейчас я принесу холодной воды, ты попьешь, и нужно будет еще поспать, — улыбнулся мягко Плут. — Потом станет полегче.

Я с улыбкой кивнула ему, согласная на всё, потому что доверяла, но, когда мужчина вышел из спальни на кухню, оставив дверь открытой, я нахмурилась, пытаясь вспомнить, что со мной случилось и почему ощущение было такое, словно я безбожно пила много дней подряд и теперь была не в состоянии прийти в себя.

Мозг заработал с трудом, словно старая скрипящая телега.

Но те картинки, которые он выдавал мне неторопливо и туго, заставили тело встрепенуться от нового отголоска головной боли и едкой тошноты.

— Спокойно, вода уже здесь! — тут же оказался в комнате Плут с бокалом воды, где плавали кубики льда. — Не пытайся ни о чем думать, Лилу. Просто дай организму прийти в себя. Марс скоро вернется и расскажете тебе всё. Твоя задача сейчас — много спать и поправляться. Хорошо?

— Хорошо.

— Кстати, на ужин у нас будет мясо! — восторгу Плута не было предела, когда он произнес эту фразу, а я снова улыбнулась, подумав, что он открытый, как ребенок, несмотря на свой брутальный вид. — Так что проснешься от самого вкусного запаха в мире!Я кивнула ему в ответ, прилежно выпила ледяной воды и снова легла спать, когда Плут сделал свет максимально приглушенным и бесшумно вышел из комнаты, прикрыв дверь.

Сначала я думала, что не смогу уснуть, но тело взяло свое, и я погрузилась в сон за считаные минуты, не слыша больше ничего и ни о чем не пытаясь думать.

Но разбудили меня не ароматы еды, а любимые руки.

Даже сквозь сон я блаженно и счастливо улыбнулась, почувствовав, как Марс растянулся рядом со мной, обнял руками и прижал к себе с долгим облегченным вздохом.

Я тут же обвила его за торс в ответ, прижимаясь всем телом, и радостно улыбнулась, не торопясь открывать глаза.

Он был моим раем.

Моим домом.

Моим спасением и покоем.

— Я боялся, что Плут закормит тебя мандаринами, — мягко и приглушенно прозвучал голос Марса, словно он боялся нарушить мой покой, а я тихо хохотнула:

— Пять килограммов еще ждут меня. Но нестандартное лечение Плута очень действенное — мне действительно стало гораздо лучше.

Марс положил большую горячую ладонь на мою голову, словно тактильно пытался понять, как я себя чувствую, а я разомлела от этого прикосновения, в котором было так много заботы.

— Не злись на меня, ладно?.. — прошептала я, наконец открывая глаза, потому что воспоминания медленно, но верно стали возвращаться ко мне.

Они не торопились, не оглушали пережитыми эмоциями и страхом, потому что Марс был рядом.

— Почему я должен на тебя злиться, конфетка?

— Я правда думала, что всё просчитала и отдам деньги быстро и без проблем, — отозвалась я, чувствуя себя неловко, оттого что не послушалась его, попала в жуткую ситуацию и Марсу пришлось спасать меня. Снова. — Может, и не было бы ничего страшного, если бы водитель такси не запаниковал раньше времени, когда увидел, как за мной бегут мужчины странной наружности.

— Он оставил тебя одну, видя, что за тобой кто-то бежит? — у Марса даже голос изменился, стал ниже и явно опаснее.

Было стойкое ощущение, что если бы этот бедный водитель сейчас был где-то поблизости, то вряд ли его что-то могло спасти от гнева моего мужчины.

И я была уверена, что его гнев и ярость были страшны.

Даже смертельно опасны.

— В той ситуации его можно было понять…

— Нет, нельзя!

Я притихла, слыша эти рычащие опасные нотки в голосе Марса, и принялась гладить его ладонью по мощной груди, надеясь, что это его успокоит.

— Твоя подруга предала тебя. Она подготовилась к встрече таким образом, чтобы бандиты слышали ваш разговор и смогли направить весь свой гнев именно на тебя.

Теперь я это понимала.

Не зря Стэлла так нервничала весь наш короткий разговор и вела себя странно.

— На самом деле она мне не подруга… и у нее есть дочь, за которую она боялась.

— А у тебя есть брат, о котором нужно думать каждый раз, когда ты решишь сделать что-то.

Проговорив это, Марс тяжело и протяжно выдохнул и обнял меня сильнее.

Я не обижалась на резкость последней фразы.

Потому что он был прав. И говорил это не для того, чтобы задеть меня, а потому, что сам переживал. И кажется, очень сильно.

— Просто давай договоримся, что на все встречи ты будешь ходить исключительно со мной.

Я с улыбкой кивнула головой и пробормотала:

— Ты не сможешь защитить меня от всего на свете, Марсик.

— Смогу, — без раздумий, твердо и уверенно отозвался он, а я не смогла сдержать дрожь восхищения.

Мы молчали какое-то время, продолжая наслаждаться неторопливыми объятьями, от которых было так тепло и уютно. Но в конце концов я пробормотала:

— Они мой телефон разбили.

— Купим новый.

— Но там была твоя единственная фотография с голым торсом.

Марс тихо рассмеялся, сгребая меня своими ручищами, чтобы многозначительно добавить:

— Сделаешь столько новых фотографий, сколько захочешь. Сама. И любых частей моего тела.

— Звучит очень многообещающе, — промурлыкала я и, если бы не наличие двух братьев в квартире, я была уверена, что одними только словами дело бы не закончилось.

Но мы снова притихли, и в этот раз молчание нарушил Марс, осторожно поинтересовавшись:

— Что ты помнишь о том месте, куда тебя привезли?

Эти мысли не пугали меня. Но и приятными их едва ли можно было назвать.

— Это был какой-то клуб. Названия я не видела. Меня сразу приволокли в подвальное помещение, и главный сказал, что смысла бить и мучить меня нет, потому что я сама им всё расскажу… А потом поставили какой-то укол, и больше ничего вразумительного я не помню. Мне казалось, что вокруг был какой-то красный свет. И в нем метались люди, и были две черные тени, от которых все пытались сбежать…

Тело Марса застыло, и было ощущение, что он заставлял себя дышать ровно и размеренно, хотя внутри на самом деле было далеко не спокойно.

— …А потом появился ты, и я поняла, что мне не нужно бояться.

— И во мне не было ничего необычного?

Я замялась и не сразу решилась сказать то, что отчего-то помнила. Но всё-таки проговорила.

— У тебя были красные зрачки. Просто этот красный свет падал так, что цвет глаз исказился.

Не знаю почему, но я ждала, что Марс согласится с этим.

Или даже просто кивнет в ответ на мои слова, потому что в любом случае это был всего лишь бред моей задурманенной головы, и не более.

Но Марс молчал.

Только продолжал гладить меня по голове, словно пытался успокоить.

А я напрягалась всё сильнее, потому что понимала, что он должен что-то сказать. Важное.

— Лилу, есть вещи, о которых я не могу говорить, чтобы не подвергать твою жизнь опасности. В моем мире не всё так просто. Но придет время, когда ты начнешь замечать странности во мне… И я не хочу, чтобы они тебя пугали.

Я медленно моргнула, пытаясь понять, что бы это всё значило, и тихо выдохнула то, что пока казалось нереальным:

— И твои глаза действительно были красными в тот момент?

— Да, Лилу.

Мозг пока отказывался принимать эти слова, и в какой-то момент стало не по себе.

Но прошла минута.

И еще.

И я поняла одну очень простую и важную вещь: неважно, какой Марс.

Важно, что он со мной.

Важно, что я его люблю и не хочу, чтобы он пропадал из моей жизни.

Я даже попыталась улыбнуться, чуть дернув плечом, когда проговорила на его напряженное молчание:

— Ну, по крайне мере, я знаю, что ты не робот и не андроид, потому что синяки у тебя самые настоящие и кровь не пахнет бензином. А остальное мне неважно. Ты — мой неземной мужчина. Мой бог войны и страсти с необычным именем. Ты — мой ангел, Марсик.

Я слышала, как заколотилось его сердце, потому что моя ладонь была на его груди.

Как судорожно и, наверное, даже восторженно он выдохнул, когда порывисто прижался губами к моим, не в силах выразить переполняющие его эмоции.

А я обвила руками его за шею, снова на минуту позабыв о том, что братья рядом и готовят ужин.

— Я не хочу, чтоб ты боялась меня, когда увидишь, что я не такой, как люди.

— Я не буду бояться, Марсик, потому что для меня ты лучший мужчина на земле. Я знаю, что ты не причинишь вреда мне и Лео, а всё остальное меня не интересует.

Мы валялись на кровати и просто обнимались еще какое-то время, пока не раздался задорный радостный голос Плута из гостиной:

— Молодежь! Пора кушать!

— Когда готовит Ран, у Плута настроение до небес, — улыбнулся широко Марс, а я хихикнула, вспоминая рассказ Плутона о сгоревшей пицце:

— И кажется, я знаю почему!

Ужин получился почти семейным.

Такой дружной, радостной и уютной атмосферы в моей жизни, пожалуй, и вовсе не было.

Даже молчаливый Ран остался и сидел за столом, только в разговорах не участвовал и в принципе, кажется, чувствовал себя очень неловко и смущенно.

Он на меня даже глаз не поднимал, а вот я, напротив, то и дело принималась рассматривать его, отмечая про себя, насколько он красивый, особенно при ярком свете. И как он не ценит то, чем наградила его природа.

У Урана оказались просто невероятные синие глаза, которые на фоне черных волос и светлой кожи выглядели словно драгоценные камни. Длинные черные ресницы, красиво очерченный рот.

Ему не нужно было быть чертовски обаятельным, как Плутону, или мужественным и добрым, как Марсику, — он и без того притягивал к себе слишком много внимания.

Я даже расслабилась и получала огромное удовольствие от этого вечера, наслаждаясь большим количеством мяса, когда неожиданно поняла, что начинает происходить неладное.

Сначала Ран как-то весь дернулся и порывисто поднялся на ноги без единого звука, а Плут и Марс застыли словно по команде в таком напряжении, что, ей-богу, лампочки на потолке пару раз красноречиво моргнули.

— Ран?..

— Мне нельзя быть в городе.

Я и пикнуть не успела, как Уран неожиданно развернулся и… выпрыгнул из открытого окна!

Мой крик утонул в грохоте стульев, которые попадали, когда вслед за братом рванул Плутон, а Марс остановился возле меня, порывисто обнимая.

— Ты обещала не бояться, помнишь?

— Но здесь двадцать восьмой этаж! — хрипло выдохнула я, округлив глаза и теперь начиная понимать, что Марс ни одно свое слово не сказал зря.

На мой вопль он только порывисто кивнул и быстро прижался горячими губами к моим губам.

— Никуда не уходи! Закройся и жди, когда я вернусь!

У меня глаз дернулся, когда Марс последовал за братьями, выпрыгнув из окна тоже!