Глава 20

Всё было чертовски плохо!

Я летел вслед за Плутоном в поисках Рана и понимал, что он почувствовал.

Вернее — кого!

И хорошо, что сорвался Ран не в квартире.

Не в городе, где полно людей, каждого из которых он мог легко убить.

А унесся в свою разрушенную крепость, где к нему сложно было подобраться физически из-за минированного поля вокруг и кучи ловушек повсюду.

— Я не чувствую этого гада! — рыкнул Плут, когда я поравнялся с ним, ощущая внутри себя, как брата колотит от того, что мы оба понимали: вероятнее всего, когда мы настигнем Рана, уже будет поздно.

Из него снова сделают безвольного солдата, самого смертоносного на планете, которого не остановить и который ничего не будет помнить, когда придет в себя спустя какое-то время.

Потому что в такие моменты мы ощущали эту стену отчуждения от нас через связку.

Он не слышал нас.

Не чувствовал.

Он был словно в забвении.

— Его никто не чувствует. Кроме Рана.

У меня заходилось сердце от ужаса, что мы опоздаем и не сможем отвоевать своего брата у этого чертова Габриэля!

Говнюк так смог скрыть свою кровь от нас, что от беспомощности хотелось выть и орать!

Он всегда появлялся, словно из ниоткуда, и умудрялся сбежать лишь потому, что каждый раз мы пытались остановить Рана.

Проблема была в том, что для этого нам требовалась двойная сила — моя и Плута.

Пока мы боролись с Раном, Габи просто спокойно уходил творить свои чертовы грязные дела, пытаясь отыскать очередной путь, чтобы уничтожить сам род берсерков.

А вернее — сделать их людьми.

Насильственно.

Отключить способность обращаться в зверей. Забрать силу.

Этот тип был больным на голову, а мы никак не могли убить его и тем самым обезглавить всю систему хитроумно выстроенных лабораторий.

Ситуация осложнялась еще и тем, что нас было всего четверо.

Нептун должен был присматривать за Арктикой, где после последнего нападения сосредоточились почти все силы берсерков.

Всех четырех родов.

Они были вместе, и это было опасно.

Нептун должен был предотвращать мелкие вылазки лазутчиков во главе с Полярными волками и их главой Гармом.

Одна такая уже случилась.

И теперь мы ждали, что дальше будет только хуже.

Потому что отныне враг знал и про волков.

Он уже рыскал по лесам в поисках особо крупных хищников и, кажется, еще не понял, что волколаки всегда жили среди людей, в отличие от берсерков, которые веками скрывались в глухих лесах.

Но и это было лишь вопросом времени.

Как бы мы ни ненавидели Габриэля, он был чертовски умен, хитер и изворотлив.

Я так и не смог почувствовать его, когда мы приблизились к дому Рана, и Плут показал жестом, что обойдет лес вокруг, чтобы убедиться, что нет ловушек.

Но людей поблизости я не чувствовал.

По крайней мере, тех, кто служил под началом этого гада и составлял основу Черного легиона.

Там был и Уран.

Я остановился в тени деревьев, пользуясь тем, что ночь уже вступала в свои права, и в душе заныло от боли и обжигающей ярости, потому что я понял, что мы опоздали.

Глаза Урана были пустыми и смотрели, не моргая, в одну точку прямо перед собой.

Он стоял у порога дома, не шелохнувшись, и рядом с ним на ступеньках сидел сотни раз проклятый Габриэль.

Выглядел он, прямо скажем, не очень.

Явно исхудавший со времени последней нашей встречи, с темными кругами под глазами и обросшими щетиной щеками.

А еще широкой повязкой на горле, которую прикрывал высокий ворот водолазки.

Он крутил в руках сотовый телефон и выглядел не слишком-то напряженным. Хотя явно знал, что мы придем, и ждал этого.

За спиной моего брата он переставал бояться нас.

Я вышел к нему первым, не дожидаясь, когда Плут вернется, потому что знал, что он всегда прикроет мою спину.

Габи даже не вздрогнул.

Только покосился на свой телефон и что-то отключил в нем.

— Я всё смотрю на вас и пытаюсь понять, что вы за берсерки, — вдруг проговорил чертов Габи, а я остановился на полпути, потому что услышал его голос.

Глухой и механический.

Совершенно непохожий на человеческий.

Словно внутри него сидел робот, который сейчас что-то говорил.

Он, конечно же, заметил это и неопределенно дернул плечом, пытаясь даже криво улыбнуться, что в данной ситуации выглядело нелепо.

Вот только улыбка получилась измученной и злобной.

— Ваши новые друзья волки любезно преподнесли мне этот подарок, когда всадили стрелу в горло.

Я только вскинул брови, проговорив:

— Жаль, что не убили.

— Они очень старались. И возможно, когда-нибудь у них это получится, — отозвался Габи и снова посмотрел на свой телефон, а затем поднял чертовы глаза на меня.

Как и все Кадьяки, он был светлоглазый, черноволосый и с правильными чертами лица, которые так любят все девушки.

И пусть он был не чистокровным — стать и габариты берсерков достались и ему.

— Но дело не в них, а в том, что я всё пытаюсь понять, кто ВЫ такие.

Он повертел телефоном, задумчиво рассматривая меня, пока Ран продолжал стоять рядом, никак не реагируя на происходящее.

Мой брат, связь с которым была с самого рождения, не чувствовал меня за пеленой навязанного тумана в сознании.

Он не слышал, как я кричу и зову его внутри себя.

— Не думаю, что ты успеешь сделать хоть что-нибудь, — мрачно заметил я, приближаясь еще ближе и отмечая, что Габи совсем не нервничает.

Он действительно думал, что Ран встанет за него стеной.

По приказу.

— Вы двигаетесь быстрее обычных берсерков. Даже тех, которые чистокровные. А еще вот в чем загвоздка, — Габи почесал подбородок задумчиво и неторопливо: — В вас троих совершенно отсутствует базовый инстинкт самосохранения. Почувствовав опасность, любой берсерк стремится как можно быстрее обратиться в зверя, чтобы защитить себя. Вы же не делаете этого, даже когда сражаетесь. В чем подвох?

Я прикинул, за сколько смогу кинуться к нему и завершить работу волков, свернув наконец шею этому гаду, но он словно понял и нехотя достал револьвер, чтобы подняться и приставить его к виску Рана.

— Я понимаю, что моя сила против вашей ничтожно мала, но вопросы терзают меня куда сильнее, — словно оправдываясь за свой поступок, проговорил Габи, а я заскрипел зубами от собственной глупости и мысли о том, что надо было сразу убивать его, а не болтать!

Нажать на курок — дело несложное.

А поймать пулю, когда ствол прижат к виску брата, я даже со своей силой и скоростью буду не в состоянии.

— Еще у вас странные имена: Уран, Марс, Плутон. Кстати, Уран был прав в том, что с тем человеком не всё ладно и это была ловушка. На том мужчине был жучок, и я с интересом слушал ваши разговоры даже после того, как с ним было покончено.

Твою ж мать!

Вот тебе и полубоги!

А нас вокруг пальца смог обвести некто, кто даже не был чистокровным берсерком!

Уму непостижимо!

Лишь одно было хорошо в этой ситуации: он до сих пор не понимал, кто мы.

Вероятнее всего, даже не представлял, кто такие Палачи, поскольку с рождения жил среди людей и о сказаниях берсерков ничего не слышал. К счастью.

— Ваша сила просто за гранью реального. А еще упорство. Знаешь, твой брат поддался гипнозу, как и остальные берсерки, но так и не сказал ни слова. Ни под действием наркотиков, ни под действием внушения. Он что-то напевает себе — и всё на этом. Я восхищен не только его силой, но и несгибаемым характером.

Я зарычал на эти слова, едва удерживая себя на месте и ощущая, что Плут рядом и тоже готов к бою.

— О! Вы можете рычать!

Казалось, что, если бы не револьвер в одной руке и телефон в другой, он бы, наверное, принялся делать записи в свой блокнотик сумасшедшего ученого.

— Но вот что еще интересно в отношении вас — то, как вы ощущаете друг друга. У берсерков тоже есть нечто подобное, но не доведенное до предела. Интересно, если я прострелю ногу вашему брату, раны появятся и на вас?

— Только попробуй — и ты труп! — зарычал Плутон, показывая себя куда ближе, чем был я, отчего Габи всё-таки напрягся и встал поближе к Рану. — Тронешь брата, и я обещаю, что ты будешь умирать долгой мучительной смертью!

Габи криво улыбнулся, выдыхая своим голосом робота:

— Боюсь, вам придется встать в очередь, парни. Впрочем, я понимаю, что едва ли вы мне скажете о себе хоть что-нибудь. Поэтому попробуем вот что…

Он вскинул телефон, и я кинулся вперед, пользуясь тем, что его рука с револьвером ослабла и теперь ее можно было выбить…

…Но раздался голос отца.

Настолько яркий и отчетливый, что я едва не рухнул на колени.

Вокруг меня стоял туман.

Плотный и настолько осязаемый, что капельки влаги тут же оседали на волосы и одежду.

— Чему я учил тебя, Марс? — проговорил отец строго, а я выпрямился и всё пытался отыскать его глазами в этом тумане, хотя и понимал, что он тоже Палач.

Палач еще более мудрый и умелый, а поэтому сможет скрыться и от моих глаз.

— Отключай сердце, но не мозги, сын! Отбрось милосердие и делай то, ради чего ты был рожден! Все мы были рождены! Заветы Праотца не должны быть забыты никем!

Отец был явно недоволен, и я тяжело сглотнул, боясь, что он узнает о моей Лилу.

Что он почувствует ее тонкий невесомый аромат на мне.

Страшно было даже просто представить, что он сделает с ней, если я не успею спрятать мою девочку!

— Отец, я всё помню…

— Почему ты стоишь? Сколькие берсерки нарушили запрет и до сих пор живы! Твои братья рядом с тобой! Завершите свою работу!

Мои братья были действительно рядом.

В этом жутком, удушливом тумане.

Я не видел их, но почувствовал, как они рванули вперед, чтобы исполнить свое предназначение, и я поспешил за ними.

С каждой минутой становилось всё тяжелее дышать и разбирать, куда мы бежим.

В голове стоял голос отца, который грозно и беспрекословно указывал нам дорогу, скрываясь от глаз, подобно призраку.

— Никто не должен выжить! Они предатели! Никто не должен выжить! Все они открылись человечкам! — звучал грозно и яростно голос отца в голове, когда я ощутил своим звериным нюхом близкое присутствие рядом берсерков. И запах девушек на них.

Отец был прав.

Но мысли путались, словно я внезапно оказался пьяным.

Я пытался сказать отцу что-то, но забывал о словах раньше, чем пытался открыть рот.

А ощутив первую кровь, мой мозг отключился вовсе, загоревшись красным зрачком Палача.

* * *

— Осторожнее, он приходит в себя.

— Не делайте лишних движений. И поменьше говорите.

Я поморщился, потому что каждый звук отдавался тупой ноющей болью в голове.

И за это хотелось убить каждого, кто пикнет.

Но тот, кто предупреждал не двигаться и молчать, явно знал, что делал.

Воцарилась тишина, но она была напряженной и какой-то слишком мрачной.

Звериные инстинкты во мне тут же встали на дыбы, исследуя всё, что только встречалось на пути: звуки, запахи, фактуры.

Итак, я лежал в каком-то незнакомом месте.

Судя по запаху медикаментов и чего-то едкого, в каком-то отделении, где оказывали помощь, потому что аромат крови здесь тоже был.

Крови волков и берсерков.

Не людей.

Значит, это не больница.

Братья были где-то рядом, но не в этом же помещении.

Значит, есть шанс, что мы выберемся отсюда.

— Марс, здесь свои. Расслабься.

Голос был незнакомый, но, судя по крови и тембру, это говорил волк.

И не просто чистокровный, а из той особенной семьи, которых было всего четыре — по одной в каждом виде волколаков.

Такие семьи называли отмеченными.

Они были прямыми потомкам первого волколака и могли общаться с Палачами напрямую.

Правда, не сказать чтобы я расслабился, но, по крайней мере, передумал нападать и лишать кого-нибудь жизни.

Вместо этого я попытался открыть глаза и сморщился, потому что резь была такая, словно мне насыпали под веки стекла.

— Отходить всегда тяжело, особенно в первые часы, — снова прозвучал этот голос спокойно и размеренно. — Обезболивающее на Палачей не действует. Но твой брат пьет обычно очень крепкий и сладкий чай с лимоном. Стакан стоит слева от тебя.

Я присел на кровати, ощущая бодрящий аромат лимона, и протянул руку в сторону тепла, которое ощутил.

Да, там действительно стояла чашка с крепким сладко-кислым чаем.

— Какой из братьев пьет такой чай? — хрипло выдохнул я, ощущая, помимо волка, еще несколько берсерков рядом.

Все чистокровные и, судя по запаху, очень знакомые, но мозги работали отчего-то с перебоями, словно я долго и крепко спал после глобальной попойки.

— Уран. Он в соседней комнате. Уже пришел в себя.

Я сделал пару глотков чая.

— А Плутон?

— Он еще нестабилен и под наблюдением моей команды.

Сердце пропустило удар и замерло.

Не нравилось мне это всё.

Что творилось с моей головой и почему в отношении Плутона я услышал слово, которое так часто использовал Ран, говоря о своем состоянии?

Глаза получилось открыть не сразу.

Было на самом деле больно и неприятно, но, кажется, этот волк предусмотрел всё, потому что в помещении, где я оказался, были темные приглушенные тона, никакого света лампочек сверху и никаких окон, откуда лился бы свет.

Комната была довольно аскетичной и небольшой, а еще словно поглощала часть звуков, потому что при всём моем обостренном зверином чутье я не мог услышать, как дышат все присутствующие здесь мужчины.

— Где я?

— В моем особняке в волчьем городе, — отозвался волк, чей голос я уже запомнил, и я перевел взгляд на него, тут же встретившись с совершенно черными глазами. Настолько темными, что становилось даже не по себе. Зрачка было просто невидно за этой темнотой, отчего складывалось впечатление, что ты падаешь в бездну. — Я — Дарк.

Я кивнул ему, отмечая то, насколько собран и спокоен был волк, хотя, видимо, недавно ему досталось, судя по паре сломанных костей в груди, ссадинам на лице и глубокой ране на спине, которую я не видел за одеждой, но ощущал по аромату крови.

Помимо этого волка, в комнате находились Карат, самый хитрый и мудрый из берсерков, Север, молодой король Кадьяков, и Сумрак, предводитель рода Гризли.

На каждом из них были раны, ссадины и отметины непростого боя.

А еще каждый из них был бледен и крайне удручен.

Особенно это было заметно по Карату, чье лицо даже осунулось, а в глазах пропал его извечный лукавый хитрый блеск.

— Что случилось? — кивнул я ему, на что берсерк выдохнул тяжело и обреченно.

— Конец света случился, Марс.

И в этом не было никакого сомнения, потому что никогда еще до этого я не видел Карата настолько разбитым и опустошенным.

— Вы были нашим тузом в бойне с лабораториями. Нашей огромной надеждой на то, что у нас есть шанс победить. Но сегодня мир узнал, что не только Уран — часть Черного легиона и подчиняется воле злодея… но и ты с Плутоном.

Меня затошнило.

Но в голове все шестеренки встали на место, показывая наглядно то, чего я так боялся.

Я слышал голос отца.

Отца, которого не было в живых.

Но в тот момент я не смог понять эту простую истину, чтобы не поддаваться забвению, куда попал так глупо и так страшно.

— …Никого не убили? — глухо проговорил я, пряча лицо в ладонях, чтобы собраться с мыслями и принять то, что в эту самую минуту мир встал с ног на голову и перестал быть привычным и понятным.

— Все живы, но части волков нехило досталось, — отозвался Дарк. — Вероятнее всего, вы шли в Арктику. Мы пытались остановить вас на рубеже силами волколаков из рода Серых. Но получилось не очень успешно. Затем к нам присоединились берсерки из рода Бурых. Мы давно присматриваем за Ураном, и у нас разработана методика, как можно в короткий срок лишить его сознания. Как правило, этого достаточно, чтобы в системе произошел сбой. Просыпается он уже в сознании, только ничего не помнит. Но мы не думали, что бороться придется с каждым из вас. Поэтому произошла некоторая заминка.

Волк говорил размеренно и спокойно.

Без кровавых подробностей, которые, конечно же, были.

Он излагал сухие факты, достаточные для того, чтобы я представлял картину событий.

Не было ни одной эмоции, которая бы выбивалась из его рассказа.

Но от каждого слова мне становилось всё хуже и хуже.

Я — часть Черно легиона.

Эта мысль не укладывалась в моей голове!

— Но мы не были в лабораториях в качестве подопытных! Ни я, ни Плутон! А Нептун? — я вскинул голову, переводя взгляд с Дарка на молчаливого Карата.

— Его держали в стороне, чтобы не усугублять ситуацию, — снова первым проговорил Дарк. — Никто не может сказать точно, как это получилось. Но мы будем держать дело на особом контроле и пытаться понять.

А я вспомнил слова Урана о том, что волки могут помочь.

И только они знают, как остановить его.

— Как у вас получилось остановить нас?

Все перевели взгляд на Дарка, но волк не изменился в лице.

Его выдержке можно было искренне позавидовать.

Он не вскинул брови, не пожал плечами.

Он в принципе не выказывал никаких эмоций даже жестами тела.

— Случайно было установлено, что Уран в моменты отключения сознания реагирует на определенное слово. Это какое-то ругательство, которое часто использовал мой покойный дед, пока был жив. Оно на древнем языке. Когда мы пытались остановить Урана, я выругался этим словом, и Ран застыл. Этой секунды было достаточно, чтобы оглушить его и выбить из системы гипноза.

Я медленно моргнул, понимая, что, судя по потрепанному виду Дарка, всё не так просто на деле, как это выглядит на словах.

— И с нами это тоже получилось?

— Да, вполне. Изначально мы думали, что команды завязаны на конкретном голосе, манере речи. Но теперь понимаем, что, скорее, дело в языке.

— И что это за язык?

— Мой дед говорил, что на нем говорили первый волколак и его брат берсерк. Язык колдунов. Но достоверно сказать я не могу. Мы ищем, на какой из языков по произношению он похож. Но на данный момент точного ответа нет.

— И это единственная хорошая новость на сегодня, — сухо добавил Карат. — Вас можно как-то остановить, пока вы не перебили своих же.

В душе было тошно.

Я меньше всего думал о том, что мы окажемся в шкуре Урана, и теперь не знал, что могу ответить и как обнадежить берсерков, что когда война придет к ним, то мы встанем плечом к плечу, а не перейдем на сторону врага, лишившись разума.

Воцарилась тишина, от которой было тяжело.

Все были разбиты и подавлены.

Никто не представлял, как быть дальше.

И только Дарк поднялся с края кресла, на которое облокачивался, любезно проговорив:

— Господа, предлагаю подняться наверх и передохнуть в ваших комнатах до того, как вы захотите вернуться домой. Палачам тоже нужно время, чтобы прийти в себя окончательно. Они пережили много неприятного. Придет новый день, и мы будем решать новые задачи, а пока всем нужно просто выдохнуть и принять ситуацию, какая она есть.

Я тяжело откинулся назад и потянулся к чаю снова, когда берсерки тихо вышли из комнатушки, оставляя меня одного, но снова подскочил, обращаясь к Дарку.

— Как далеко мы от дома?

— Достаточно далеко, Марс.

Я вскочил с кровати в мыслях о том, что моя Лилу снова осталась одна и неясно, что с ней происходило за то время, что меня не было рядом!

Сердце застучало от тревоги так, что в голове раздался гул.

Но Дарк преградил мне дорогу, чуть приподнимая иссиня-черные брови в вопросе.

— В моей квартире осталась девушка!

Волк неожиданно улыбнулся и кивнул мне.

— С вашими девушками всё в порядке. Мы присматриваем за ними на тот случай, если лабораторные люди захотят найти новые способы воздействия на вас.

Пришла моя очередь приподнимать брови в искреннем удивлении, когда я хрипло выдохнул:

— Ваши?..

Дарк загадочно улыбнулся и полез в карман черных штанов, чтобы достать телефон и развернуть его ко мне, где на экране я увидел знакомую картинку — мою квартиру со стороны окна.

Лилу сидела на диване с пультом в руках и смотрела телевизор.

Вот только ее душа едва ли была спокойна, судя по тому, как быстро и нервно она крутила в руках пульт.

— Она под круглосуточным присмотром. Вам не стоит ни о чем переживать. С мальчиком тоже все хорошо.

Дарк перелистнул картинку, и теперь я видел знакомое отделение в больнице под углом скрытой камеры и палату Лео, где он спокойно и сладко спал, подключенный к одному из аппаратов.

— Спасибо, — от души кивнул я волку, на что тот чуть улыбнулся и проговорил:

— Советую вам хотя бы эти сутки остаться у меня, чтобы мы убедились, что дорога чистая, а ваше сознание окончательно пришло в норму. Если с девушкой или мальчиком что-то изменится, я дам вам знать незамедлительно. А пока вам лучше допить чай и попытаться поспать.

— Так и сделаю. Спасибо.

Дарк кивнул и вышел из комнаты, бесшумно прикрыв дверь.

Волк был прав.

Этот день нужно было просто дожить, чтобы утром подумать обо всём и понять, как быть дальше.

* * *

Я так нервничала, что всё-таки уснула на удобном большом диване под работающий телевизор.

И мое пробуждение было самым сладким из всех возможных, когда любимые руки обхватили с силой и жадностью, отчего я радостно улыбнулась и тут же прилипла к своему мужчине.

— Не боишься? — пошептал он мне, а я только хихикнула, ощущая сейчас такое неземное облегчение, оттого что он вернулся и был рядом.

— Если только того, что ты переломал себе ноги и часть твоего позвоночника случайно прилипла к затылку!

Марс тихо облегченно рассмеялся, целуя мои глаза и лицо легко и ненавязчиво.

— С ногами и позвоночником всё в порядке, конфетка.

Я наконец открыла глаза, тут же заскользив восторженным и влюбленным взглядом по самому красивому лицу в мире.

Столько тепла и заботы шло от Марса, столько нежности было во взгляде, когда он смотрел на меня, что сердце застывало от трепета и восторга.

— Как Уран?

— В целом в порядке. Но есть пара вопросов, которые нужно будет решить.

Я кивнула в ответ, ощущая, что не всё так легко и просто, как пытается сказать Марс, но не стала задавать никаких вопросов, потому что знала: придет время — и он расскажет мне всё. Если сможет.

А если нет — то ничего страшного.

Достаточно было того, что он был рядом со мной.

Он смотрел в мои глаза, словно пытался впитать в себя мои мысли и эмоции, и, кажется, находил в них покой, потому что улыбнулся. Наверное, даже слегка удивленно.

— Даже ничего не спросишь, Лилу?

Я отрицательно покачала головой.

— И про наши прыжки из окна?

— Согласна, что это довольно странный и рискованный способ выходить из дома. Учитывая этаж. Но если вы живы и здоровы, то, значит, всё в порядке.

Марс приподнял брови, глядя на меня так ошарашенно, что я легко рассмеялась.

— Ну мало ли у кого какие странности в семье! Для меня ты всегда был необычным и неземным, а потому эти полеты стали только пикантным дополнением, но не более.— Мы еще мясо сырое едим.

— А я рыбу, — радостно заявила я, на что Марс облегченно рассмеялся, удивленно качая головой, и растянулся на диване, чтобы положить меня прямо на себя, что я сделала с блаженством и радостью.

— Я заходил в отделение. С Лео всё в порядке. Кстати, один мой новый друг имеет большие связи в высших эшелонах власти, и по его рекомендации уже проводят проверку в больнице насчет расходования средств. И в нашем отделении сегодня же будет начат ремонт, по окончании которого всем детям будет радостно и комфортно находиться там. Дарк пообещал новое оборудование, яркие картинки на стенах и много игрушек. А еще он проплатил операции по пересадке для всех детей в отделении сразу.

— Правда? — радостно выдохнула я, боясь пока даже мечтать о том, что говорил Марс.

— Да. На время ремонта всех малышей переведут в отделение этажом выше вместе с персоналом.

Ого!

То самое суперсовременное и мегаудобное отделение, где всё было такое нереально белое?

Кто бы мог подумать!

Дети будут в шоке от того, какие там кровати и что в каждой палате у них будет свой собственный телевизор на стене!

— Кстати, о ремонте. Нам тоже пора начинать делать его, конфетка, — Марс улыбнулся, сжимая горячими ладонями мои ягодицы, отчего волна жара и желания тут же засквозила по телу, словно огненная река. — Когда Лео выпишут, его комната должна быть готова. Она вон там. Сразу после нашей с тобой спальни. Но сначала…

Я не прятала слез радости и огромной благодарности, когда Марс потянулся, чтобы поцеловать меня и шустро перевернуть вниз, нависая сверху.

— Ты ведь знаешь, что ты мой ангел? — прошептала я ему.

— А ты мое счастье, Лилу.

Конец