25. Тося

То ли от скуки, то ли от нечего делать Гриша начал захаживать к мужикам в МТМ. Он помогал механикам чинить машины и трактора, а те ему подкидывали деньжат. Я боялась, что они там его спаивать начнут, но Гриша всегда приходил домой трезвый, поэтому я не возражала.

К тому же я понимала, что для Гриши важно быть добытчиком, а денежка какая-никакая всегда к месту.

Вот сейчас он вернулся с одного такого калыма. Принёс с собой большой пакет.

— Тось, я тут в магазин зашёл по дороге, – рассказывал он мне, выкладывая продукты на стол. – Там продавец у вас такая интересная…

Я судорожно начала вспоминать, чья же сегодня смена. Наташки Прониной, чтоб она провалилась!

Теперь я с удвоенной внимательностью слушала Гришин рассказ.

— Я покупки начал проверять в пакете, а там трусики женские.

Гриша рассмеялся, а мне совсем было не до смеха.

— И что дальше было? – поторопила я его, чтобы узнать, чем дело кончилось.

— Я их вернул и сказал, что не мой размер и не мой фасон. – Он заливисто расхохотался, а потом с удивлением уставился на меня. – Смешно же, Тось? Как они там оказались, ума не приложу.

Он смотрел на меня с таким искренним, глубоким недоумением, что у меня на мгновение сердце ёкнуло от нежности. Мужчина. Сильный, опасный, но такой беспомощный перед женскими хитростями.

— Я не понимаю, Тося, – его голос прозвучал сбитым, растерянным. – Откуда? Я вроде ничего лишнего не брал…

А я всё поняла. Сразу. Как будто кто-то вылил ушат ледяной воды на мою затуманенную счастьем голову.

Это была она. Наташка. Любовница Кирилла. Та самая, которой я когда-то руку сломала. Она прекрасна знала, кто такой Гриша и чей он, когда трусы свои совала ему в пакет.

Как она посмела, гадина, подбросить ему эту похабную тряпицу, стремясь посеять семя сомнения в моём сердце, отнять у меня это счастье, только-только начавшееся?

Я не сказала ни слова. Вся та ярость, что копилась годами унижений, побоев Кирилла, её наглых, победоносных ухмылок из-за прилавка, пока я платила ей же ущерб, – всё это поднялось во мне единой, огненной лавой.

Нет, я не кричала. Не рыдала.

Мои движения были чёткими, как у робота. Я прошла в спальню, к своей заветной шкатулке, где под стопкой полотенец лежали те самые деньги, что Гриша выручил на ярмарке.

Я не потратила их на доски. Я отложила, чтобы окончательно рассчитаться с этой тварью, чтобы больше никогда не видеть её лицо.

И вот настал тот момент.

Я взяла деньги. Потом я пошла в гараж и взяла в руки палку. Не любую. Ту самую, старую, дубовую, с выщербленной рукоятью, что уже познала хруст Наташкиных костей.

Сегодня я буду умнее и осторожнее. Буду бить в полсилы, чтобы снова на бабки не налипнуть.

— Тося? – окликнул меня Гриша, выбежавший следом за мной. – Ты чего, родная?

Я не ответила. Просто вышла за ворота. Я шла по улице, не видя ничего вокруг, сжимая в одной руке пачку денег, в другой тяжёлую, надёжную палку. Люди шарахались в стороны, провожая меня испуганными взглядами. Мне было плевать.

Я вошла в магазин. За прилавком, как и ожидалось, стояла она. Наташка.

С наглой, самодовольной ухмылкой, которая сползла с её лица, когда она увидела в моих руках знакомую палку.

— Тоська? – ахнула она, застыв на месте.

Я швырнула пачку денег на прилавок прямо перед ней. Купюры веером рассыпались по залапанному стеклу.

— Это твои последние деньги, стерва, – мой голос прозвучал низко и хрипло, незнакомо даже для меня самой. – Больше ты от меня ни копейки не получишь. Рассчитались.

Её глаза округлились от удивления. Она открыла рот, чтобы что-то сказать, но я уже подняла палку.

— А это… – я погрозила ей палкой. – Аванс тебе за моего Гришу. И на этот раз за тебя никто не заступится!

Забыв об осторожности, я, не целясь, со всей дури, обрушила дубину на Пронину.

— Тося! – раздался голос Гриши над моим ухом.

Он успел перехватить рукой палку, и та остановилась в сантиметре от головы моей обидчицы.

Наташка вскрикнула и пригнулась за прилавок.

— Ты с ума сошла? – Гриша отобрал у меня моё грозное оружие.

Но меня уже было не остановить. Перегнувшись через прилавок, я схватила Пронину за космы и выволокла её из-за прилавка, а потом уже и из магазина.

На улице было удобнее её мутузить, не боясь разбить витрины или повредить товар.

— Тося, прекрати! – пытался вразумить меня Гриша, надеясь нас разнять.

Меня просто переклинило.

Я не слышала его. Не видела испуганных лиц соседей, столпившихся у магазина. Это был не просто гнев. Это было извержение вулкана, копившего свою ярость годами.

Повалив Наташку в траву возле дороги, я уселась всеми своими килограммами на неё и принялась лупасить её по ненавистной, размалёванной роже.

Каждая пощёчина, была возвращением себе всего, что она у меня украла. Самоуважения. Покоя. Веры в то, что я могу быть счастлива. Она думала, что может снова всё испортить? Своими грязными, воровскими трюками?

Нет. Больше нет.

Гриша пытался оттащить меня, его руки обхватили меня за талию, но я была сильнее этой ярости. Я была ею самой.

И вдруг я увидела совсем рядом с нами свежую коровью лепёху. Схватив её снова за волосы, с наслаждением повозила Наташку харей по дерьму.

— Да, хорош уже! – рявкнул на меня Гриша и оторвал от Прониной.

И тут я это почувствовала. Облегчение. Торжество.

Я отомстила за ту беззащитную, затравленную Тосю, которой я была раньше.

Гриша обнял меня, а вся тряслась, как в лихорадке, и не могла оторвать глаз от скомканной, плачущей фигуры на земле.

К Наташке подбежали люди, подняли её с земли и увели в магазин.

— Тось, ты сдурела? – ругался на меня Гриша. – Господи, если бы я знал, что ты так отреагируешь… Хотя бы ты ничего ей не переломала в этот раз.

— Откуда ты знаешь? – испуганно проговорила я. Меньше всего на свете мне хотелось, чтобы Гриша узнал про ту прошлую грязь, ставшую частью моей жизни.

— Наслушался от мужиков в МТМ. Дурочка моя маленькая! Пообещай, что больше не будешь драться. Тем более из-за меня. Это я должен, глупышка!

Я ничего не ответила, но понимала, что Гриша прав. Я повела себя как хабалка базарная.

Но как же это было вкусно! До конца дней я буду вспоминать лицо Прониной, перемазанное коровьим дерьмом.

— Пойдём домой, родная, – тихо сказал Гриша, когда я немного успокоилась.

Я закивала в ответ, и вдруг всё вокруг поплыло, сливаясь в одну пёструю массу. Я пошатнулась, и если бы не Гриша, наверное, упала бы. Ноги едва меня держали.

— Что с тобой, Тося? – взволнованно спросил Гриша, всматриваясь в моё лицо.

— Голова закружилась, – простонала я.

— Эй, уважаемый! – окликнул он дядю Борю, только что подъехавшего к магазину на своей «Волге». – Девушке плохо. В больницу довезёте?

— Не надо в больницу. Само пройдёт, – противилась я, но Гриша уже подхватил меня на руки и понёс в сторону машины.