Глава 21

День нашей свадьбы по-весеннему солнечный и теплый. В начале апреля особо не разгуляешься, но с погодой нам везет настолько, что удается сделать выездную церемонию регистрации в парковой зоне за чертой города. И это хорошо, потому что народу собирается уйма.

У нас с Драконом не так много родственников, у него даже родителей уже нет… Мои же, в волнении переминаются с ноги на ногу, хотя стулья и скамьи мы на этот случай предусмотрели. Матвей серьезен как никогда, поначалу он настороженно отнесся к известию о моей свадьбе с Романовым, но когда навел о нем справки и пообщался лично, дал мне своеобразное одобрение и благословение.

В основном же нас окружают сотрудники «Драгонкейка» и именитые клиенты Романа. То и дело раздаются вспышки фотокамер, снуют туда-сюда журналисты. Роман в тусовке не последний человек — законодатель мод на десерты, так что обойти стороной его свадьбу богеме никак нельзя.

Мне идеально подошло платье, которое я померила одним из первых. Я вообще в плане одежды человек непривередливый, и потом что особенного в свадебных платьях? Ну белые, или бежевые, пышные или строгого кроя. Я выбрала белоснежное, средней пышности. Стилистка уговорила меня на маленькую фату, хотя по большому счету я уже год как была до этого замужем, хоть и не регистрируя отношения, так что мне, беременной, этот символ невинности был совершенно ни к чему, но мне его нацепили…

Я не узнаю себя в платье. Живота еще никакого не видно и моя талия идеально подчеркивается корсетом, грудь тоже выгодно приподнимается им. Не знаю, как Дракон дотерпит да нашей первой в кавычках ночи, если увидит эти аппетитные полушария.

Папа ведет меня под руку, как в заграничных фильмах. Все взгляды, вспышки камер направлены на меня. В глазах рябит от множества лиц, и где-то там, вдалеке, под украшенной цветами беседкой меня ждет — ОН. Мое Солнце. Мой самый любимый человек на свете. Мой Дракон.

Роман одет с иголочки. В дорогом брендовом костюме, с ослепительной голливудской улыбкой. Иссиня-черные волосы блестят в лучах Светила, зачесанные стильно наверх. Аккуратная борода и смуглая кожа, будто он только что вернулся из турне по Карибскому морю, делают его принцем из прекрасных девичьих грез. Я иду к нему и не верю своему счастью. Так не бывает! Он просто идеальный! Да, порой он властен, саркастичен, тоталитарен, упрям, но я принимаю его таким, как он есть. Я люблю его, и этим все сказано.

Нас разделяют какие-то несколько метров, когда свет меркнет в моих глазах. Я не понимаю, что происходит. Чувствую сильный удар, боль. Словно сквозь мешок, набитый ватой слышу крики людей, мое расфокусированное сознание отмечает панику, отмечает перекошенные лица моего Дракона и Матвея, а потом все меркнет в черном киселе забвения…

***

— Давай, приходи в себя! — слышу знакомый противный голос, — ну же! Нам еще до того, как отправишься к праотцам, повеселиться надо!

С трудом разлепляю ресницы. Наверно меня накачали какой-то дрянью, действующей парализующе на нервную систему, потому-что руки и ноги плохо слушаются меня, мысли ворочаются, словно сделанные из железа. И вообще мутит по страшному.

— Давай, цыпа! — трясет меня уже виденная однажды лапа и перед глазами появляется знакомая рожа Григория. — Не хочешь сосать, трахну так, раком!

От этих слов голова начинает работать быстрее. Мозг оценивает ситуацию: я в какой-то захламленной комнате, на продавленном не то диване, не то тахте. Мои запястья связаны меж собой и привязаны к изголовью. Некогда белое платье изрядно замызгано, фаты не ощущаю.

Григорий нависает надо мной, плотоядно поедая взглядом мою грудь.

— Ух, как подросли, — мерзко хохочет бандит, грубо сминая окружности под поролоном корсета.

В доме тишина, будто никого больше нет. Вот попала! Если он сейчас изнасилует меня, то скидку на то, что я беременна делать скорее всего не будет. Возьмет так, что я ребенка потеряю. От этих мыслей становится страшно. И слезы выступают на глазах.

— Нет, пожалуйста, — надо договориться с ним. Надо попробовать. А вдруг, узнав о моем положении бандит сжалится надо мной, не будет губить невинную жизнь моего ребенка.

— Заткнись цыпа, не то рот заткну тебе сам! — рычит на меня.

Пытается задрать подол платья. Хоть оно и не слишком пышное, но тяжелой ткани там предостаточно.

— Бл*ть! — в сердцах выкрикивает бандит, — сколько тряпок! И нах*я вам, бабам, столько нужно?

Ага. Тебя урод, забыли спросить. Но вместо этого, я вновь пытаюсь воззвать к разуму Григория.

— Я беременна. Пожалуйста, не делайте со мной этого…

— Не п*зди! — не верит бандит. — сейчас наврешь мне с три короба! Хватит. Уже сколько раз ускользала рыбка из моих рук, теперь попалась, ха-ха! Теперь, как г-рится, расслабься и получи удовольствие!

***

От страха и дурноты, разлившейся по всему телу, меня начинает тошнить. Я просто физически не могу контролировать реакцию своего желудка и вскоре его содержимое оказывается прямо на насильнике.

— Фу, бл*! — ревет он, брезгливо оглядывая следы моего «протеста», — ничего мерзотнее не видел!

Несмотря на то, что мне жутко плохо, в то же время я внутренне ликую. Советуют же некоторые описаться или даже чего похуже, если вырваться от насильника не удается, вроде бы это убивает в них всякое сексуальное желание. Мне же удалось обблевать ублюдка, хоть и непреднамеренно.

Григорий встает с меня и отчаянно матерясь на чем свет стоит, выходит из комнаты.

Я всё еще связана. Всё еще не понимаю, что произошло. Скорее всего, меня выкрали прямо с церемонии, а вот с какой целью?! Неужели Григорий возомнил себя бессмертным и безнаказанным? И вряд ли он действовал в одиночку. Но кто его сообщники?

Ответы на мои вопросы не замедляют проявить себя.

— Очнулась, красавица? — в дверях появляется Эля.

Отворяет створки со скрипом, присущим старым домам. Вообще, судя по этой комнате никакой это не дом, скорее деревянная избушка где-то далеко загородом. На облупленном потолке свисает паутина, по углам перекатываются от сквозняка клоки пыли, а сам сквозняк дует из-под дырявых прорех, заделанных мхом меж деревянных балок. И пахнет тут необычно. Пылью, да, но сквозь этот запах пыли то и дело пробивается амбре мокрого дерева.

Со своими мыслями о запахах я лишь запоздало удивляюсь сестре бывшей жены Ромы.

— И уже успела Гришку обблевать, хитрая тварь!

— Эля, что всё это значит?!

— То и значит, что нечего было на чужого мужика рот раззевать!

— Эля, — пытаюсь я воззвать к ее разуму, — ты знаешь, что похищение человека — серьезное преступление?

На мои слова Эля лишь инфернально хохочет, чем еще больше подтверждает образ классической злодейки.

— Знаю, Алиса, еще как знаю! А еще знаю, что убийство так же жестоко карается по закону!

Эля встает посреди комнаты и скрещивает руки перед собой. Нагло ухмыляясь, продолжает:

— Но ни в чем из этого нас с Григорием обвинить будет невозможно!

Вопросительно смотрю на ее откровенно-торжествующее лицо.

— Потому что похитил тебя твой бывший паренек, а убьет тебя, очень вкусненький, сладенький десерт, с повышенным содержанием сахара на грамм продукта!

— Вы не сделаете этого! — говорю охрипшим от ужаса голосом… — Эля, я жду ребенка, вы возьмете двойной грех на душу!

— Мы?! — издевательским тоном продолжает изгаляться Эля, — нет, а вот пирожное, которое тебе вдруг так приспичит съесть — да! А с душами, мы потом как-нибудь сами разберемся!

***

— Тащить? — в комнату заглядывает… ну кто бы мог подумать? Конечно Вадим!

Несколько мгновений он смотрит на меня с неприкрытой злобой, еде сдерживая себя, чтобы не запустить в меня чем-то тяжелым.

— Её лучше притащи за стол. Я пока наше угощение выставлю. Чайку вскипячу!

Я не хочу, чтобы Вадим ко мне прикасался. После всего, что он сделал, мне противно даже находиться рядом с ним в одном помещении… Эля уходит, но Вадим, к сожалению, нет. Наоборот стремительно подскакивает ко мне, Бьет по щеке наотмашь, а я даже вскрикнуть не успеваю.

— Сука! — шипит он мне в лицо. — Из-за тебя я в полной жопе, в отборном дерьмище теперь!

— Ты уверен, что из-за меня? — вытираю я плечом кровь из разбитой губы. Мне немного больно, но в целом, удар не такой сильный чтобы отправить меня в нокаут с сотрясением мозга. — Тебе не кажется, что во всех своих проблемах виновен только ты сам?!

— Нет, сука! Сначала тебе было впадлу отсосать Гришке, хотя он, тридцать кусков предлагал! Трид-цать за пять минут работы! Но ты нос свой брезгливо воротила. Потом маму мою послала, хотя она тебе ничего плохого не желала! И в итоге, ты спишь со своим боссом! Ну не шлюха ли ты после этого?!

Стараюсь не слушать его. Неблагодарный кретин. Где только были мои глаза, когда год назад я согласилась жить с ним гражданским браком? Куда уехал мой мозг, когда я позволила альфонсу и негодяю жить в своей квартире на всем готовеньком?!

— У меня из-за тебя знаешь сколько всего произошло? Чудом в СИЗО не упекли, братец твой Матвеюшка ради сестренки расстарался… тьфу! Уродская семейка! — Вадим краснеет, и шея его становится густо-свекольного цвета.

— Вади-и-им! — доносится из кухни голос Эли, — Хватит болтать! Тащи нашу проблемную убогую! Поможем ей покинуть наши судьбы навсегда!

Вадим грубо хватает меня за запястья и развязывает, совершенно не беспокоясь о том, что перекручиваниями травмирует нежную кожу.

— Не морщись, сучка, все равно тебе уже твоя красота без надобности!

Наконец, ему удается меня развязать.