Глава 40

Алан

Я уже давно не верю в случайности, особенно сейчас, когда речь заходит об Элис.

Повезло же мне с женой – ничего не скажешь. Но какая бы она не была: острая на язык, своевольная и не соответствующая моим строгим стандартам – она моя жена. И мой долг – знать о ней все!

После того, как принц Филипп мягко намекает, что, может быть, она скрывает нечто большее, чем просто невероятный талант к выпечке, я решаю действовать.

Нельзя допустить, чтобы герцогиня оказалась магичкой. Я – дознаватель, который борется с незарегистрированными магами! Моя супруга не может быть той, с кем я борюсь сколько себя помню!

И по статусу и по сути – это совершенно, категорически недопустимо!

Не к месту и не вовремя лезут в голову мои детские воспоминания о моей матери. Она была настоящей огненной стихией: могла управлять пламенем так, как никто другой, и именно этот ее дар отнял ее у меня и погубил моего отца. Мои мысли вновь возвращаются к воспоминаниям о матери – ее огненной ярости, ее острой на язык натуре. Совсем как моя жена!

Поэтому я не потерплю, чтобы Элис, герцогиня Риверфокская, повторяла эту ошибку, – полагалась на магию в свой жизни.

Идея сама собой рождается в моей голове – я решаю проследить за ней.

И когда Элис отправляется в свою пекарню в городе, где ее синабоны уже успели завоевать сердца местных, я следую за ней.

Подойдя к булочной, я замираю и осторожно прижимаюсь к холодной стене. Через запотевшее стекло витрины я наблюдаю за Элис. Вот она учит аккуратную девицу в чистом переднике, как раскатывать тесто. Вот намазывает странную коричневую кашицу на пласт теста и аккуратно скатывает, поглядывая на ученицу. Ее движения так грациозны и уверены, что я невольно начинаю сомневаться: она творит чудеса лишь благодаря мастерству или… магии?

В этот момент, когда я собираюсь приблизиться к окну, чтобы получше рассмотреть ее работу, мое внимание привлекает нечто странное. За булочной, на углу улицы, я замечаю силуэт в темном пальто, который, как мне кажется, настойчиво наблюдает за моей женой. Его фигура скользит по снегу, как призрак, и на мгновение я ощущаю, как внутри меня замирает дыхание.

– Что за... – шепчу я сам себе. – Кто это может быть?

Я остаюсь неподвижным, прячась за фасадом здания, пытаясь разглядеть незнакомца. Могу поклясться, его взгляд направлен именно на Элис.

С одной стороны, это только усиливает мои подозрения: если кто-то и следит за ней, то это не просто случайное любопытство прохожих.

С другой стороны… Выходит, она была права!

Элис

Мое утро начинается у зеркала в своих покоях. Как все-таки много для женщины значат ее молодость и привлекательная, а в моем случае – очень привлекательная – внешность!

Но еще больше значат ее уверенность в себе и своих силах. И свое любимое дело в придачу.

В отражении на меня смотрит аппетитная мадам, со сверкающими глазами и улыбкой. Ну что ж! Значит, пора идти украшать собой этот серый замок и невзрачный городок.

Аккуратно застегиваю бабушкино колье.

Оно вовсе не сверкает, как бриллианты, но для меня – символ того, откуда я родом, и, главное, напоминает, что истинная ценность не всегда измеряется блеском. Надев его, я чувствую себя вполне готовой к новым свершениям... или интригам.

Кто бы мог подумать, что я его так полюблю? Оно ведь лет двадцать просто пылилось к моей шкатулке, точное не помню сколько. Вот как бабуля подарила, так и лежало! И выбросить жалко и одеть некуда. И вдруг оно стало неизменной частью моего нового Я.

Да, фамильное колье уж точно с ним никогда для меня не сравнится.

Вскоре, в одном из залов замка, я встречаю принца Филиппа. Он появляется с такой усмешкой, будто знает все секреты этого мира. Но, по правде говоря, больше всего мне напоминает принца из Шрека с сеточкой на волосах.

Изо всех сил прячу свою усмешку и склоняю перед ним голову – все-таки монаршая особа.

Или все же особь? Потому как он подходит ко мне, и, решив, что пора мне «обогатить» образ настоящей герцогини, заботливо произносит:

– Леди Элис, скажите, разве эта простая вещица заслуживает украшать прелестную шею настоящей герцогини? – указывает он жестом на мое колье, которым я только что любовалась в зеркале. – Ведь если бы вы только пожелали, я мог бы подарить вам что-нибудь более достойное. Скажем, бриллиантовые подвески, или даже диадему, которая засияет ярче звезд.

Я невольно усмехаюсь и слегка нахмуриваю брови:

– Принц Филипп, – отвечаю я с достоинством и изо всех сил держа себя в руках, чтоб не рассмеяться от возникшей в голове картинки меня в бриллиантовой диадеме и десятке бриллиантовых подвесок в булочной, занятой разжиганием печи или усовершенствованием рецепта. — Это не простая безделушка, а семейная реликвия. Я предпочитаю носить ее, чтобы помнить, откуда пришла.

Принц на мгновение теряет уверенность в своей улыбке, но тут же продолжает, немного наклоняясь ближе:

– Но, Леди Элис, как же может герцогиня носить нечто столь скромное? Разве вы не мечтаете о настоящей роскоши?

– Благодарю вас, Ваше Высочество, но мне достаточно той роскоши, что я уже имею.

– Моя дорогая Элис, – заявляет вдруг он вкрадчиво, осторожно подбирая слова. – Мы не очень проинформированы о том, откуда вы родом, но вероятно, вам приходилось жить в стесненных обстоятельствах, не позволяющих понять истинные ценности той или иной вещи или … моего предложения. Ведь, скажем прямо, герцогиням не должно быть по нраву носить такие банальности. Кроме того, это попросту неприлично.

Его слова звучат так, словно он пытается доказать, что его нюх к истинной утонченности никогда не подводил его. Но я, с чувством легкой досады, резко перебиваю его:

– Извините, Ваше Высочество, но я предпочту оставить свою, пусть не очень ценную, но всё же реликвию при себе. Пусть она всегда остается напоминанием моего происхождения и того, кто я такая. Не думайте, что я собираюсь обменивать ее на что-то, что вы предложите, даже если это обещанная диадема из бриллиантов.

Я отстраняюсь, слегка качая головой, и уже прикидываю как быстро ретироваться в сторону коридора. Взгляд принца окончательно прилипает к моему декольте. Медом ему там что ли намазано?

Но он вдруг усмехается и бросает последний намек:

– Видимо, Алан об этом не в курсе, – шепчет он с насмешкой. – Вряд ли бы он позволил своей жене носить такие безделушки.

Не успеваю ничего даже ответить на это, как Филипп меняет свою тактику на совершенно другую и заявляет:

– Я очарован вашим умом, герцогиня, вашей небывалой красотой, а также преданностью семейным традициям. Я помню, в прошлый раз вы сомневались, прилично ли подарить мне фамильное ожерелье в знак вашего расположения. Но это колье - совсем другое дело, это ваша личная собственность и столь великой ценности не составляет. А раз вы привязаны к нему, оно сделает меня еще более счастливым – значит, я получу не просто памятную вещь, но и частичку вас, миледи.

Стоит принцу произнести эти слова, как у меня начинает дергаться глаз. Наша песня хороша, начинай сначала… То герцогское колье ему подавай, то вот это. Однако, этот монарший засранец с одухотворенным выражением лица продолжает:

– Я бы был очень рад, моя дорогая Леди Элис, если бы вы решили подарить мне эту самую безделушку. Хотя, что это я… Ведь это колье вам дорого. Я готов заплатить за него хорошую цену. Как вы смотрите на то, чтобы…

К счастью, в этот момент в зал входят Люсинда с мачехой. И принц умолкает, а я так и не успеваю узнать, собирался ли он мне предложить полцарства или нет.

Не оставляю Филиппу никаких шансов на продолжение своих предложений, сыплющихся как из рога изобилия, сразу же после завтрака я приказываю подать карету, чтобы ехать в город.

Собравшись, я выхожу из замка и направляюсь в свою пекарню в городе. Там меня ждут привычные хлопоты: замесить тесто, раскатывать его до идеальной толщины, аккуратно нанести корицу и сахар, чтобы каждая булочка получилась поистине волшебной.

Это успокаивает мои нервы и я, забыв обо всем, улыбаюсь сама себе, довольная тем, как идут дела в пекарне.

Здесь все как обычно: помощники колдуют на кухне, за прилавком стоят постоянные клиенты и восхищенно переговариваются о моих булочках, которые теперь уже точно стали настоящей сенсацией в городе. Я улыбаюсь, наслаждаясь этой теплой и уютной атмосферой, и, накладывая очередную партию синабонов. Какое мне дело до всех интриг и подозрений.

Однако вечер приносит с собой новую волну неожиданностей. Стоит сумеркам упасть на город, я решаюсь немного прогуляться перед тем, как отправиться домой, где незваные гости не дают мне толком побыть наедине с собой. В конце концов, недаром герцогство славится своей безопасностью!

На улице, среди заснеженных улочек, я ощущаю легкое волнение: почему-то мне кажется, что за мной опять кто-то наблюдает. Я быстро отмахиваюсь от этих мыслей. Так и до паранойи недалеко. Говорил же Алан, что я выдумываю.

Я иду по тихой улице, когда сзади кто-то подбегает и неожиданно пытается сорвать мой кулон, дергая за цепочку.

Сердце замирает, а я мгновенно пытаюсь увернуться. Вор, решивший, что это его счастливый шанс, хватает меня за плечо, но тут, словно по волшебству, появляется Алан.

Он выныривает из-за угла, не давая вору закончить начатое дело. Его решительный голос нарушает тишину улицы:

– Отпусти ее немедленно!

Вор, видимо, понимая, что противостояние с герцогом не так многообещающе, как сорвать кулон с одиноко прогуливающейся горожанки, в панике убегает, растворяясь в заснеженной темноте.

– Спасибо, Алан, – шепчу я, глядя ему в глаза. И оторвать взгляд никак не могу, потому что тоже смотрит на меня. И во взгляде этом я читаю столько всего, что становится и горячо и стыдно одновременно.

– На людях ругаться неприлично, но мы прямо сейчас возвращаемся домой, Элис. И там… – он возмущен и разгорячен, это сразу видно, но есть что-то еще.

– Ну, давай, накажи меня, наконец, мой герцог, – выдыхаю я в ответ и хмыкаю, когда краснеть начинает уже он.

В эту игру можно играть вдвоем, милый муж.