Глава 14

Кэтти

Пружинистая походка и эта «меня трахали вчера ночью» боль между ног — я была абсолютно готова к первому раунду Кэтти против принцессы Верити. Я тщательно выбирала блузку среди своих новых — светло-бирюзовую, легкую, симпатичную, тонкую, но профессиональную и не слишком дерзкую. Мои волосы были собраны в неряшливый пучок, чтобы подчеркнуть идеально скроенные линии моего нового шикарного пиджака. Юбка-карандаш плотно облегала мою задницу, а каблуки уверенно цокали во время ходьбы. Да, я чувствовала себя хорошо. Чувствовала, что готова к этому.

Когда мы подъехали к офису, у меня в животе приятно затрепетало. Это ощущалось сентиментальным, теплым и слишком мягким, и хотя я знала, что это было потенциально глупым шагом — чувствовать все это к парню, который был моим боссом и платил мне за то, чтобы я трахалась и с ним, и с его парнем, но ничего не могла с собой поделать.

Мне нравилось приезжать в офис на Ровере Карла. Нравилось ходить вместе с ним по кабинету. Нравилось по утрам одалживать у него зубную щетку, а по ночам спать в его постели. Мне нравилось брать его член, один раз, два, три раза подряд, только чтобы взять его снова на следующее утро.

Мне нравилось, что та его часть, которую он изливал внутри меня, все еще сочилась наружу. Но особенно нравилось какой грязной я себя ощущала.

И мне нравился его парень. Нет, я любила его парня.

Карл снова посадил меня за стол рядом с Райаном, с которым я работала накануне, и это тоже было приятно.

Райан казался искренним парнем с головой на плечах. Другие болтали о прошедшем вечере, или о том, куда пойдут на обед, или о том, кто, скорее всего, будет исключен в следующем выпуске реалити-шоу, но не Райан. Я узнала слайды презентации, которые тот просматривал, те же самые, что Карл показывал мне накануне вечером, и придвинула стул.

— Ранняя утренняя зубрежка, — сказал он. — Хочу иметь преимущество.

— То же самое, — ответила я, и он улыбнулся и повернул экран в мою сторону.

— Мы можем быть приятелями по учебе, — предложил парень.

Я кивнула.

— По-моему, звучит неплохо.

Так все и началось.

Я так внимательно слушала утренний тренинг, что от напряжения мой мозг кипел. И делала заметки, пока мои пальцы не свело судорогой, а почерк не стал почти неразборчивым. Я задавала вопрос за вопросом, что заставляло Карла улыбаться, а Верити хмуриться. И я запомнила все ответы. Я трепетала, пока Карл писал на доске наши имена. Я была готова к тому, что в следующий понедельник тот начнет вести таблицу результатов продаж, и с каждым презрительным взглядом Верити, устремленным в мою сторону, моя решимость становилась все более твердой.

Я смогу сделать это. Смогу выйти в лидеры и показать это сопливой маленькой корове, что я гораздо больше, чем просто сестра-неудачница, которой она меня считала.

Я ожидала, что Карл дистанцируется от меня на работе, проведет между нами линию «босс-подчиненная» и притворится, что я просто еще один миньон в его тренировочной программе, но, похоже, тот так не работает. Он похлопал меня по руке, когда мы прервались на обед, в его пальцах были ключи от машины.

— Я иду за кофе и рогаликом. Хочешь пойти со мной?

Конечно, мне хотелось.

Мы поели в маленьком кафе в дальнем конце бизнес-парка. Он так пристально наблюдал за мной, что я едва смогла проглотить крошечный кусочек сэндвича.

— Итак, — начал тот. — Что с тобой, Кэтти? Ты кажешься другой.

Я пожала плечами.

— Если что-то стоит делать, то только хорошо, верно?

Он с аппетитом откусил от своего рогалика. Я смотрела, как Карл жует и глотает.

— Я просмотрел статистику, которую ты указала в своей анкете.

— И?

— Она была впечатляющей, хотя и не казалась вполне правдоподобной. — Он сделал паузу. — Но мы все проверили.

— Конечно, проверили. Я не лгунья.

Его глаза казались такими зелеными в свете флуоресцентных ламп.

— Я разговаривал с твоим боссом из страхового агентства.

— Ты говорил с Колином Уилкинсом? И что же он сказал?

— Сказал, что ты самоотверженная, талантливая, трудолюбивая. Сказал, что у тебя один из лучших послужных списков в вашем регионе. Сказал, что ты была безупречным бизнес-разработчиком, и он предложил тебе место в их системе обучения менеджменту, но ты ему отказала.

Я почувствовала, что мои щеки горят.

— Я там неплохо справлялась. Это был только неполный рабочий день.

— Он сказал мне, что я буду идиотом, если не буду развивать твой талант и подталкивать тебя к управлению.

Я слегка рассмеялась.

— Управление? Я просто немного занималась телемаркетингом, ничего особенного.

Он наклонился ко мне, и я почувствовала исходящий от него заряд, ощутила покалывание.

— Не думаю, что ты такая простая маленькая лошадка, какой прикидываешься. Не думаю, что ты такая. Думаю, что ты хочешь большего, даже если сама не осознаешь этого.

Я отодвинула в сторону тарелку.

— Я ничего из себя не разыгрываю. Мне просто хочется совсем другого, нежели ты. Если кто-то может что-то сделать, это еще не значит, что он хочет этого. Я действительно не такая уж темная лошадка, Карл.

Он ухмыльнулся.

— И все же мы здесь, одетые и обутые, перекусываем рогаликами пред тем, как вернуться в офис. — Тот понизил голос. — Я наблюдал за тобой все утро, и ты хочешь этого. Я видел это в тебе. У тебя есть для этого призвание, даже если ты отказываешься признавать этот факт.

Я отрицательно покачала головой.

— Нет, — ответила я. — У меня есть желание выиграть эту маленькую поездку, чтобы увидеть Харрисона Гейблса и заработать приличные деньги на свое подворье.

— Дело не только в этом.

Я встретилась с ним взглядом.

— Это не так.

— Отлично, — согласился Карл. — Я переведу тебя на другое место на эти шесть месяцев. Мне бы не помешал кто-нибудь, кто помог бы вести мой рабочий дневник. Ты можешь выйти из программы обучения и работать вместе со мной. — Выражение моего лица, должно быть, изменилось прежде чем я смогла взять свои чувства под контроль — перспектива жесткого противостояния продаж Кэтти-Верити ускользала из моих пальцев. — А вот и оно. — Он ухмыльнулся. — Попалась, как бы сказал Рик. Итак, расскажи мне. Почему тебе вдруг так этого захотелось?

Я колебалась.

— Может быть, это призвание, как ты и говорил.

Он покачал головой, и мне показалось, что тот буравит меня насквозь. Только в этот раз мой мозг, а не мою киску.

— Нет, — ответил Карл. — Это что-то другое. Это из-за твоего отца?

Я чуть не выплюнула свой кофе.

— Из-за донора спермы? Нет. Мне наплевать на него.

— Значит из-за Верити?

Я выгнула бровь.

— Почему это должно быть из-за кого-то? Может быть, мне просто нравится иметь тяжелый рабочий день?

— Я слишком часто бывал в блоке, чтобы купиться на это, Кэтти. И знаю, когда кто-то пытается что-то доказать, в этом есть упорство, преимущество. У тебя, кстати, было преимущество с тех пор, как вчера вечером мы сели смотреть слайды.

— А какое это имеет значение?

Он пожал плечами.

— Мне нравится знать, с кем я работаю. Это помогает мне выжать все самое лучшее.

— Я сделаю все, что в моих силах, — заверила я. — Тебе не стоит беспокоиться.

— А я и не беспокоюсь. — Тот молчал, пока доедал свой рогалик. Большие целенаправленные укусы без какой-либо застенчивости. Я не могла отвести от него глаз. Он промокнул губы салфеткой, пропустив лишь крошку. Мне хотелось прижать его к себе и прямо сейчас слизать эту крошку. — Просто используй эту мотивацию правильно, — продолжил Карл. — Конкуренция может быть здоровой, но также может быть и разрушительной.

— Конечно, Папик. — Я рассмеялась, увидев, как он нахмурился, и это был настоящий хмурый взгляд. — Господи, Карл. Я шучу, просто дурачусь.

Его хмурый взгляд расслабился. Тот выгнул бровь, глядя на меня, и не смог сдержать улыбку.

— Давай возвращаться, — сказал он.

Я последовала за ним, наблюдая за его крепкой задницей всю дорогу до машины. Карл закинул руку на спинку моего сиденья и задним ходом выехал с парковки.

— Я сказал ему, — проговорил он. — Я имею в виду твоего отца. Рассказал ему то, что о тебе говорил Колин Уилкинс. А также дал ему копию твоей статистики производительности.

От этой мысли меня бросило в дрожь.

— И что же он сказал?

— Он сказал, что вот это его девочка.

Я скрестила руки на груди.

— Я не его девочка.

— Я ему так и сказал. Сказал, что он может отказаться от своих идей удержать тебя, потому что в городе появился новый папочка.

Я ахнула.

— Ты не сделал этого.

Карл рассмеялся.

— Нет, не сделал. — Он встретился со мной взглядом и поехал обратно к нашему офису. — Но я бы так и сделал, если бы потребовалось. Я не верю в валяние дурака лишь ради сохранения статуса кво, Кэтти.

Это мысль одновременно взволновала и ошеломила меня.

— Это было бы безумием, — сказала я.

— Возможно.

— Определенно. — Я отстегнула ремень безопасности, когда он въехал на свое место. — И я потеряю всякое уважение со стороны команды. Никто не любит тех, кто, как они думают, вальсируют вокруг, получая особое отношение, Карл, особенно тех, кто, как они думают, проводят время в постели с боссом.

— Вот и все, — сказал тот. — Ты в деле, даже если не хочешь делать этого. Тебе уже небезразлично, что они думают о тебе. — Карл схватил меня за запястье, когда я уже собиралась открыть дверь и снова ощутила тяжесть его взгляда на себе, сжатие запястий, когда тот толкался в мою киску, пока птицы хором пели на рассвете. — Мы увидимся сегодня вечером?

Мои мысли разбежались.

— Я не знаю… я, эм… Самсон… — Потом сделала глубокий вздох. — Мне нужно увидеть Самсона. — А моя киска нуждается в отдыхе.

Он кивнул, отпустил мое запястье, и я тут же пожалела о своем ответе.

— Конечно, да. Извини.

Но я не жалела, что он спросил. И совсем не жалела об этом.

Я попыталась сказать это, но он уже открыл дверь.

Я покинула Карла на обратном пути в офис и направилась в туалет, чтобы освежиться. Моя кожа была липкой и раскрасневшейся, а киска ощущалась побитой и горячей. И нуждающейся. Снова. Я вымыла руки холодной водой и плеснула немного на лицо, открыв глаза как раз вовремя, чтобы увидеть, как входит сучка Верити.

Она не стала выбрать кабинку, а просто уставилась на меня в зеркало.

— Что? — наконец, спросила я. — Чего ты хочешь?

Она пожала плечами.

— Я задаюсь этим же вопросом касаемо тебя.

— Я здесь по той же причине, что и ты, — ответила я. — Харрисон Гейблс. Впрочем, это не твое дело.

— Это все мое дело, — проговорила она. — Я — та, что унаследует все.

— Ух ты! Будто мне не все равно. — А мне было все равно. На все дерьмо из той кучи вещей, которую та унаследует от этого гребаного идиота. Она была здесь желанной гостьей.

— Папа хочет видеть тебя здесь только потому, что считает это правильным. Ты всего лишь его маленький благотворительный фонд. Его маленький постыдный секрет.

— Конечно, как скажешь, — ответила я, делая вид, что мне не больно. Даже немного.

— Не думаю, что ты можешь появиться здесь и выставить меня в плохом свете. Я не позволю тебе выставить меня идиоткой, Кэтти, как бы ты ни старалась.

— Мне не нужно выставлять тебя идиоткой, — возразила я. — Я здесь только из-за Харрисона. То, как ты решишь заставить себя выглядеть, полностью зависит от тебя самой.

— Я слышала, что однажды ты хорошо справилась с какой-то дерьмовой работой. Не думаю, что это сделает тебя лучше меня. Дерьмовая работа в дерьмовом колледже не сделает тебя лучше меня.

— Я и не говорила, что будет так. — Я посмотрела на нее через зеркало.

— Нет, но ты так думаешь.

Я рассмеялась.

— Ты просто параноик. И всегда была параноиком. — Но на этот раз она не была параноиком. Это стальная твердая маленькая часть меня действительно хотела думать, что это сделает меня лучше, чем она, только на этот раз. Я на это и рассчитывала.

Она фыркнула.

— Ты бы тоже была параноиком, если бы какая-нибудь маленькая сучка вечно охотилась за тем, что принадлежит тебе.

Я повернулась к ней лицом и почувствовала, что мои щеки пылают.

— С каких пор я вечно охочусь за тем, что принадлежит тебе? Мне никогда не было дела до того, что принадлежит тебе.

И она зашипела, прямо-таки зашипела на меня. Ткнула в мою сторону хорошеньким наманикюренным ноготком, и ее лицо исказилось от ярости, ревности и, может быть, даже немного страха.

— Я не позволю тебе забрать то, что принадлежит мне. Ни моих друзей, ни мою компанию, ни моего гребаного отца. Ты можешь просто отвалить туда, откуда пришла, ты вообще не должна была сюда приходить!

Это застало меня врасплох и на мгновение снова заставило почувствовать себя маленькой девочкой, неуверенной в своих силах.

— Я не хотела приходить сюда. Я не хотела никого из вас знать. И лучше бы никогда не знала, что у меня есть гребаный отец, понятно? Я хочу, чтобы вы не существовали для меня.

— Чувства взаимны, — выплюнула она.

Я снова повернулась к раковине, вымыла руки, которые уже были чистыми, и плеснула еще воды себе на лицо, чтобы она не увидела злых слез.

— Ты так же можешь отвести свои жадные глазки от Карла, — сказала она. — Он тоже не купится на твое дерьмо.

— Что, прости? — огрызнулась я.

— Карл, — повторила она, будто я была тупицей. — Я видела, как ты таращишь глаза и пускаешь слюни, а он гей. У него есть парень. — Она сложила руки на груди, такая самодовольная. — Он не собирается интересоваться такой маленькой шлюшкой, как ты, прости.

О боже, как же мне хотелось все ей рассказать! Желание позлорадствовать о том, как он овладевал мной снова и снова, пока его великолепный парень таранил своим великолепным членом мой рот, было почти невыносимым. Эти слова застряли у меня в горле, обжигая, отчаянно желая вырваться и ударить маленькую сучку по ее испорченному маленькому рту, но я не сделала этого.

Она злобно ухмыльнулась мне.

— Конечно, тот факт, что он уже с кем-то, вероятно, не остановит тебя. Какая мать, такая и дочь, в конце концов. Супружеская измена, вероятно, заложена в твоей мерзкой ДНК.

— Или в твоей, — сказала я. — Вероятно, в твоей тоже, потому что твой любимый папочка не может держать член в штанах.

— Твоя мать преследовала его, твоя мать заставила его сделать это.

— Ты можешь заткнуться насчет моей матери, — отрезала я, и это было правдой. Моя кровь кипела, пульс бешено бился.

— Моя мама говорит, что твоя мать была просто шлюхой-золотоискательницей. Дешевой шлюхой.

— Твоя мама — озлобленная, извращенная стерва, если она так думает. Моей маме не было и двадцати. Моложе, чем мы сейчас, просто подумай об этом.

— Достаточно взрослой, чтобы понимать лучше.

— Достаточно молодой, чтобы ею воспользовался какой-то грязный, надменный, отвратительный старый хрен.

— Хрен, который платит тебе деньги за то, чтобы ты была здесь! Так что заткни свой поганый маленький рот!

— Я, блядь, не буду! — огрызнулась я. — Мне даже не хочется быть здесь, так что можешь засунуть свою мерзкую маленькую гребаную семью в свою избалованную задницу, Верити. Ты по уши в дерьме. Все вы.

Я собиралась быстро выскочить, но эта сука, словно с ума сошла. Она вцепилась своими когтями мне в волосы и вырвала клок, таща меня назад мимо туалетных кабинок, и кричала, шипела и извергала яд, пока я боролась с ее хваткой. Я не собиралась бить ее, это не в моем стиле, но эта сука была психопаткой, била меня по голове и дергала за волосы, и один из ее шлепков пришелся мне по щеке, а ее дурацкие фальшивые ногти оцарапали меня. И это был конец.

Я рванула назад, пока не ударила ее о стену, что выбило из нее весь воздух. Та ослабила хватку, и я в мгновение ока развернулась и прижала плечи этой глупой коровы к стене, пока она брызгала слюной.

— Слушай сюда, сука, — прошипела я. — Я прощу тебе это, но если ты еще хоть раз прикоснешься ко мне, то отправишься на больничный. Мне уже не десять лет, и я не собираюсь терпеть твое дерьмо избалованной маленькой девочки. Поняла?

Она не ответила, да мне это и не нужно было. У нее все еще было сбитое дыхание, а глаза дикие и злобные.

Потом еще раз пихнула ее, для пущей убедительности, а затем отпустила.

У меня была работа, и удовлетворение от работы — вытереть пол ее самоуверенной маленькой задницей — было бы сладким бальзамом для моей горькой души.

Карл

Когда обед закончился, два стула пустовали, и это зрелище заставило меня немного встревожиться. Я посмотрел на часы и уже подумывал о том, чтобы направить поисковую группу в туалет, когда Кэтти пересекла комнату.

Она выглядела дерьмово, зачесывая назад явно растрепанные волосы и скручивая их в пучок только для того, чтобы обнаружить, что ее резинка для волос пропала. Кэтти еще раз проверила свои запястья, и я увидел, как та тихо выругалась. Она оставила свои попытки и позволила своим волосам опасть — кто-то явно постарался этого добиться. И не нужно было быть гением, чтобы понять, кто этот человек.

Я не заметил царапины на ее лице, пока Кэтти не села на свое место, и это выбило меня из колеи.

Верити появилась буквально через мгновение, и я бросил на нее взгляд, от которого могло бы свернуться молоко. Она шла с тем же чванством, что и всегда, но ее глаза были потемневшими и напряженными. В отличии от Кэтти, та все еще выглядела безупречно, волосы были заплетены в идеальную косу, макияж — безупречным, без единого подтека.

— Подготовьте несколько заметок, — сказал я группе, полностью отклоняясь от своего плана на вторую половину дня. — Возможности для повышения продаж — перечислите все, что сможете придумать. Посмотрите, какими способами вы можете обеспечить себе максимизацию стоимости при вводном звонке.

Я подождал, пока не разразилась бурная деятельность, прежде чем подойти к Кэтти. Она отвернулась от меня и прижала ладонь к щеке, будто это могло что-то скрыть.

— Что случилось? — прошептал я.

— Ничего, — ответила та. Ее улыбка была широкой, но фальшивой.

— Чушь собачья, — прошипел я. — Она тебя ударила?

— Похоже, тебя не удивляет такая возможность, — заметила она. Я знал Верити достаточно долго, чтобы понять, что она была истеричкой. Маленькой мадам, которая набрасывалась, когда не добивалась своего. Кэтти вздохнула. — Я в порядке, — сказала она. — Не устраивай сцен.

Но было уже слишком поздно, я уже направлялся к столу Верити. Схватил ее за локоть, рывком поставил на ноги и уже вытаскивал из комнаты, когда поманил Кэтти за собой. Она покачала головой, но я все равно продолжил, испытав облегчение, когда та пожала плечами и все же последовала за нами.

Я провел Верити в один из залов для совещаний и буквально силой усадил ее на стул.

— Ты выбыла, — проговорил я. — Уволена.

Она бросила на меня полный ненависти взгляд.

— Как? За что?!

Кэтти открыла дверь, и я указал на ее лицо.

— Как насчет нападения?

Верити рассмеялась.

— Это был несчастный случай, я поскользнулась. Разве не так, Кэтти?

Глаза Кэтти горели огнем, а челюсти были стиснуты.

— Что-то вроде того.

— Ты выбыла, — повторил я. — Можешь собирать свои вещи и уходить. Сейчас.

— Ты не можешь уволить меня! — огрызнулась она, а потом рассмеялась. — Это бизнес моего отца! Он мой! Ну или будет моим!

— Пока еще нет, — ответил я. — Здесь решаю я, и твой отец.

— Он никогда меня не уволит!

Я поднял трубку телефона, стоящего на столе передо мной.

— Давай проверим, а?

Я ввел добавочный номер Дэвида, но Верити протянула руку и нажала кнопку отмены вызова.

— Это уже глупо! Это был глупый несчастный случай.

— За эти годы я повидал немало таких несчастных случаев, Верити, но не под моим присмотром. Я хочу, чтобы ты ушла.

Она открывала и закрывала рот, словно рыба.

— Но ты же не можешь! Я никуда не уйду!

Я снова попытался схватить ее, но Кэтти потянулась к моей руки. Ее прикосновение было легким и нежным и мгновенно успокоило меня.

— Не надо, — попросила она. — Не делай из этой маленькой сучки мученицу. Я могу с ней справиться.

— Она выбыла, — сказал я. — Она напала на тебя на рабочем месте, под моим присмотром.

— Ага, — ответила она. — И я пихнула ее в стену, так что мы квиты. Я справлюсь с ней, — сказала та. — Ей не нужно уходить, и я не хочу, чтобы она уходила, особенно когда я собираюсь превзойти ее избалованную маленькую задницу.

— Превзойти меня?! — усмехнулась Верити. — Да куда уж там!

Я взглянул на Кэтти, и царапина на ее красивой коже вызвала глубоко внутри меня ярость. Я был готов проигнорировать девушку и вышвырнуть Верити, но заметил огонь в глазах Кэтти. А вот и оно. Решимость, голод и драйв. Стремление к победе.

Она может победить.

Было бы чертовски приятно увидеть, как она выиграет.

— Я серьезно, — заверила она. — Мы в порядке, просто проверяли форму друг друга.

Я уставился на Верити так, словно был готов сжечь ее заживо.

— Если это когда-нибудь повторится, когда-либо, если я услышу хоть малейший намек на какое-нибудь подстрекательство, оскорбление или физическое насилие, ты тут же вылетишь на улицу и сядешь прямо в чертову полицейскую машину, поняла меня? И мне плевать, кто твой гребаный отец.

— Ага, как скажешь, — ответила она, и я чуть не влепил ей пощечину.

Просто наклонился над столом, пока мы не оказались лицом к лицу. Ее брови высоко взлетели, а невозмутимый фасад растрескался настолько, что я мог видеть ее насквозь. И все, что я видел — это ревнивую, мстительную, злобную маленькую корову.

— Ты мне отвратительна, — сказал я. — И я расскажу об этом твоему отцу. Расскажу ему в точности, какая ты противная, жестокая маленькая стерва.

— Скажи ему! — проговорила она. — Мне все равно! — Но ей было не все равно, это было написано у нее на лице.

— Я должен воспользоваться этим моментом, — сказал я Кэтти. — Ты должна сообщить об этом. — Но она уже качала головой.

— Это всего лишь царапина, — ответила она. — Плохое стечение обстоятельств, вот и все. — Ее глаза умоляли меня. — Давай вернемся к работе, что имеет значение.

— Это важно, — настаивал я. — Это очень важно.

— Позволь мне сделать это, — сказала она. — Пожалуйста, Карл. — Просто оставь все как есть.

И Верити заметила, что между нами существует некая фамильярность. Ее рот искривился в усмешке. Она взглядом метала в меня кинжалы.

Я был рад, что она увидела это.

Я был горд, что она увидела это.

Я хотел показать этой сучке гораздо больше.

Но взвесил ситуацию. Взвесил травму Кэтти и ее самообладание. Оценил, насколько непреклонна та была в том, что хотела взяться за Верити. Я взвесил, как буду следить за ситуацией, за каждым словом, вырывающимся из уст Верити. Как я расскажу обо всем Дэвиду и буду чертовски уверен, что это больше никогда не повторится.

Я оценил, насколько таердыми стали маленькие голубые глазки и насколько убежденной была Кэтти, насколько уверенной.

И я заметил, как во мне поднимались чувства. Яд и гнев. То бессилие, которое испытывал, подведя ее, не позаботившись о ее безопасности.

Мне хотелось, чтобы она была в безопасности.

Но мне также хотелось посмотреть, как она взлетит. Хотел увидеть, как та схватится с этой противной маленькой свиристелкой и победит.

— Это еще не конец, — сказал я Верити. — Ни в коем случае, черт возьми, мадам. — Она молча уставилась на меня. — Возвращайся к своему столу, — сказал я. — Я разберусь с тобой позже.

Ей не нужно было повторять дважды, и Кэтти вздохнула с облегчением, когда та ушла.

— Спасибо, — поблагодарила она. — За то, что не уволил ее.

— Но должен был уволить ее, — огрызнулся я. — И все еще должен. Она должна уйти.

Кэтти улыбнулась.

— Я привыкла к этому, серьезно, это всего лишь царапина.

Я обхватил пальцами ее подбородок, повернул лицо так, чтобы смог лучше рассмотреть. Провел большим пальцем по порезу. И это правда была всего лишь царапина, небольшое повреждение кожи.

— Я ненавижу это, — сказал я. — Мне очень неприятно, что это случилось под моим присмотром.

— В дамском туалете, — сказала Кэтти. — А что ты должен был сделать? Приставить ко мне вооруженную охрану? — Она вздохнула. — Я привыкла к стервозному поведению Верити и смогу справиться с ее дерьмом.

— Мне не хочется, чтобы ты разбиралась с ее дерьмом, — сказал я, слова вырвались сами собой. — Мне хочется, чтобы ты была в безопасности.

Ее глаза расширились, а щеки покраснели.

— Спасибо… но, я, эм… я крепкий орешек. Я в порядке… — она коснулась моей руки. — Я в прядке, Карл, правда. Это ничего.

Но это было что-то.

Это было что-то для меня.

Она была для меня чем-то особенным.