Глава 17

Карл

— Расслабься, — сказал я. Затем потянулся к пассажирскому сиденью и наклонил спину Кэтти так, чтобы у меня появился доступ к ее плечам. Она была напряжена, ее мышцы под пиджаком были стянуты узлами. Сначала девушка сгорбилась, пока я работал пальцами, а потом выдохнула и немного расслабилась. — Это твоя первая неделя звонков. Потребуется время, чтобы адаптироваться.

— Я просто хочу преуспеть, — проговорила она.

Может, так все и было. Может быть, мой внутренний голос был не прав, и Кэтти просто была полностью вовлечена в тренировочную программу. Возможно, глубоко внутри нее жил жесткий маленький продавец, который жаждал острых ощущений от погони и заключения сделки, и это не имело ничего общего с тем, чтобы противопоставить себя своей сопливой сестре.

Я понимал. Черт побери, все понимал. Продажи — это карьера, основанная на производительности, поэтому давление постоянно нарастает и заполняет вас. Я всегда был честолюбив и всецело поглощен тем, чтобы возглавить таблицу лидеров, заключая более крупные сделки, лучшие сделки, находя более впечатляющих клиентов.

Но в последние дни Кэтти казалась совсем другой. Беззаботная девушка, потрясшая нас своей легкой деревенской улыбкой на лице, не была той, которая сидела сейчас в моей машине. Эта Кэтти была твердая и решительная, охваченная желанием победить.

Она менялась у меня на глазах, жертвовала регулярными поездками к Самсону, чтобы я послушал записи ее звонков и нашел дыры в ее разговорах.

«Я хочу улучшиться, — говорила она. — Какой смысл отдавать меньше, чем все? Какой смысл не стремиться к вершине?»

Это я тоже понимал.

И все же, несмотря на сходство, я не мог избавиться от чувства утраты, так сказать, потери некого налета невинности. Не мог избавиться от ощущения, что моя учебная программа украла солнечный блеск из ее глаз и заменила его тусклостью и мрачностью песка и угольков.

Кэтти была не единственной, кто пострадал. Атмосфера в тренировочном зале была достаточно напряженной, чтобы в любой момент взорваться. В каждом пылала толика огня, каждый гнался за победой.

Даже Верити. Особенно Верити.

Что бы Дэвид ни сказал своей маленькой принцессе, эти слова сделали свое дело. После этого она вела себя тихо и послушно, сфокусировавшись на цели. Еще одни песок и угли.

Я всецело за здоровую конкуренцию, но это ощущалось по-другому, глубже, почти на грани неприятного.

— Сегодня тот самый день, — сказала Кэтти. — Мне хочется поставить галочку рядом со своим именем в этой чертовой таблице лидеров.

— А Верити нет? Разве я не прав?

Она безразлично пожала плечами.

— Почему меня должно волновать, чем занимается Верити?

Но мне не нужно было видеть ее лицо, чтобы понять, что ей не все равно.

— Забудь про галочку в таблице лидеров, — проговорил я. — Просто сосредоточься на человеке на том конце провода. Задавай правильные вопросы, веди беседу. Это все, что тебе нужно сделать.

Она кивнула.

— Само собой, босс.

— Вот это моя девочка.

Я последний раз сжал ее плечи, и она открыла дверцу машины, улыбнувшись мне.

— Сегодня тот самый день, — снова сказала она. — Я чувствую это.

Оказалось, что именно Райан, на которого я изначально делал ставку, поставил первую галочку в таблице лидеров. Он сделал прорывной звонок в середине утра, это оказалось своевременно для разочарованного технического директора, ищущего более глубокого понимания бизнеса. Видел бы он свое лицо, когда подошел к доске победителей и поставил галочку рядом со своим именем. Я был рад за него. Молодой парень, это был его первый реальный шанс на карьеру, получить работу с оплатой выше минимальный зарплаты. Я пожал ему руку и похлопал по спине. У парня был такой вид, будто тот вот-вот расплачется.

Странная закономерность, но все действительно двигается с мертвой точки, как только делается первая отметка. За Райаном последовала другая, умная девочка по имени Лианна, у нее, конечно, меньшая возможность, но хорошая, а затем еще одна — долгосрочная возможность, — заключившая сделку с логистической компанией на севере, обнаруженной нашим старшим стажером, Ником, который работал в технической поддержке с тех пор, как окончил школу.

Пока мы ели рогалики, Кэтти молчала. Я чувствовал, как крутятся шестеренки в ее голове, как в животе у нее скручивается тугая пружина паники.

— Не позволяй этому поглотить тебя, — посоветовал я. — Еще слишком рано судить о чем-либо.

Она уставилась на свою тарелку.

— Мне просто хотелось, чтобы это была я.

— Теперь это будешь ты, это произойдет в любой момент.

Но та не выглядела убежденной.

Кэтти вздохнула, когда мы вернулись в офис.

— А что если я не смогу этого сделать? Это не страховка, Карл. Это тяжело. Сложнее.

— Вот тут и ошибаешься, — возразил я. — Ты ожидаешь, что будет трудно. Из-за этого ты поднимаешь трубку со страхом. Может быть, немного с отчаянием.

— А что я могу сделать? — Ее глаза были пронзительны и прекрасны. Они ударили меня прямо в грудь. — А что бы ты сделал?

— Я бы выдохнул. Нашел свою зону. Убедился, что нахожусь в нужном месте, прежде чем делать звонок. А потом поговорил бы и посмотрел к чему это приведет. — Я улыбнулся. — Никакого давления, Кэтти. Давление — это все в твоей голове.

Я отстегнул ремень безопасности, но она опустила руку на мое плечо. Я замер, наблюдая, как та потянулась к приборной панели.

— Не смейся, — попросила Кэтти, и на ее щеках появился румянец.

Я улыбнулся, когда понял, что она собирается сделать.

— Я бы никогда не стал смеяться, — пообещал я. — Никогда.

Она вздохнула и закрыла глаза, услышав вступительные аккорды.

— Ты сделаешь это со мной?

— Всегда, — ответил я и взял ее за руку.

Мы пели тему Рокки на парковке, пока она не захихикала так сильно, что больше не смогла выдавить из себя ни слова, пока ее напряжение не спало, а глаза не заблестели, дыхание не стало прерывистым, но свободным.

А потом моя голубоглазая девочка отлично справилась. Она нашла свою нишу, сделала правильный звонок в нужное время и получила свою галочку в таблице лидеров всего через пять звонков после обеда.

Я не мог быть более гордым.

К вечеру пятницы половина стажеров уже поставила галочку на доске, а те, у кого ее еще не было, уже были близки к ее получению. Верити была одной из тех, кто вскоре должен ее получить, но рядом с ее именем все еще оставалось пустое место.

Разговоры становились все более оживленными, искусными. Атмосфера вибрировала из-за того, что все стремились к окончательному рывку до конца игры. И Кэтти не стала исключением, она горела, оживлено и плавно ведя разговоры, украдкой поглядывая на часы.

Я думал, что на этой неделе у нас уже появился победитель, когда Райан поставил свою вторую галочку на доске, но оказалось, что поторопил события. Я сидел за его столом, чтобы передать ему основные детали, когда обратил внимание на звонок Кэтти, которая связалась с техническим директором крупного сельскохозяйственного поставщика Уэльса. Я слышал, как все это разыгрывалось — от ее безупречного вступления до веселого и умелого танца расспросов и выстраивания взаимопонимания, и, наконец, заключение сделки.

Я видел, как в ее глазах вспыхнуло возбуждение, как та радостно улыбнулась улыбкой человека, знающего, что тот вышел победителем.

Это взволновало меня.

Опьянило меня.

Заставило сердце у меня в груди бешено заколотиться.

— Я сделала это! — проговорила она, разъединяясь. — Он хочет встретиться! У них выделен бюджет и все такое!

Она выстрелила, как ракета, чтобы поставить вторую галочку, которая переместила ее на первую позицию и отметила как реального соперника. Райан воспринял это как должное, искренне поздравив ее с успехом. От этого он понравился мне еще больше.

Кэтти с трудом сдерживалась, когда я поднялся на ноги, она немного подпрыгнула на месте, сжав руки в победном жесте и вскинув один кулак в воздух. Я сделал к ней шаг, чтобы пожать ей руку, но она полностью проигнорировала это, забыв о нашем окружении достаточно надолго, чтобы обнять меня за шею.

— Я сделала это! — Хриплое хихиканье прозвучало прямо у моего уха.

Я опустил руки на ее талию, чтобы вернуть Кэтти на профессиональную дистанцию. Ее глаза расширились, когда она осознала, что позволила себе фамильярность, и оглянулась на других присутствующих. Но это не имело значения, потому что на нас никто не смотрел.

Все были слишком заняты, глядя на Дэвида Фэверли.

Он стоял в передней части тренировочного зала в окружении двух старших сотрудников отдела кадров, его взгляд был прикован к доске. Дэвид внимательно изучал доску и впитывал результаты.

Наступила тишина, когда тот приготовился обратиться к группе. Болтовня звонков стихла, когда люди закончили свои разговоры и сняли наушники. Его окружала аура «большого босса». Дэвид был одет в темно-синий костюм с темно-бордовым галстуком, а его серебряные волосы были гладкими и тщательно уложенными в прическу. Он одобрительно кивнул, как бы подводя итоги, понимая, собственно как и я уже давно, что эта команда находится на пути к тому, чтобы стать надежными исполнителями.

И наша милая маленькая Кэтти тоже.

Я притянул ее к своему боку, да будь проклята профессиональная дистанция. И ее тело напряглось, а возбуждение сошло на нет.

— Добрый день, — поздоровался Дэвид с присутствующими в комнате. — Прошу прощения, что не зашел раньше, но, уверяю вас, я много слышал о ваших успехах от Карла. Надеюсь, вам понравились первые несколько недель с нами. Мы знаем, что график обучения интенсивен, и адаптация трудна, но я обещаю, что ваши усилия окупятся.

Далее последовали обычные вступительные заявления. Дэвид немного рассказал о компании, поговорил о возможностях после программы обучения и произнес мотивационную речь о том, как тот гордится проделанной работой. Его речь была хорошо отточена. И он постоянно перемещал взгляд от стола к столу, устанавливая зрительный контакт, чтобы передать свою искренность, но я слишком хорошо его знал. Достаточно, чтобы понять, что тот борется с желанием посмотреть в нашу сторону, посмотреть на Кэтти, на своего маленького звездного исполнителя.

Я был рад, что он сопротивлялся, потому что глаза Кэтти были прищурены, губы плотно сжаты. Она смотрела куда угодно, только не на него. Я коснулся ее руки и нежно переплел наши пальцы. Потом отвел ее руку за спину, чтобы не было видно, и я мог держать ее должным образом. Сжал ее ладонь, и она сжала мою в ответ, чуть сильнее прижимаясь к моему боку.

Было так неправильно скрывать от ее отца то, что я чувствовал, несмотря на то что мы находились в самом центре моего корпоративного окружения. Больше всего на свете мне хотелось обнять ее за талию и прижать к себе, чтобы она преодолела расстояние и заговорила с ним. Я бы держал ее за руку и рассказывал ему, какая она замечательная, как много работает, как здорово у нее получается. Как горд, и как он должен быть горд.

Что она обхватила своими изящными пальчиками мое сердце и украла его. И Рика тоже.

Мне хотелось сказать все это, но, когда Дэвид вытащил из кармана пригоршню золотых конвертов и позвал первого из звездных исполнителей, чтобы вручить один, я ничего не сказал, ничего не сделал.

Кэтти вытащила свою руку из моей, когда поняла неизбежное. Я ожидал, что она выскочит прежде, чем он позовет ее по имени, махнет хвостом и исчезнет, чтобы поддеть его, оставив стоять с золотым конвертом в руке и выражением неловкости на лице. Но та стояла неподвижно, с суровым и напряженным выражением лица, словно вкопанная.

Я начал аплодировать, когда прозвучало имя Райана, и его улыбка осветила комнату, когда он забрал свой конверт. Дэвид пожал ему руку, поздравил с выдающимся результатом, сказал, что тот впечатлил двух безупречных потенциальных деловых партнеров, сказал, что все действительно хорошо проделано.

А потом повернулся к Кэтти с единственным оставшимся конвертом в руке.

Его улыбка была яркой, а в глазах светилась теплота и гордость. Где-то глубоко в душе мне было больно видеть пропасть между отцом и дочерью.

— Кэтти, — сказал он и поманил ее к себе. — Пожалуйста, подойди и получи свой приз.

Когда тот произносил «пожалуйста», в его голосе было столько внимания, спокойного отчаяния — это был тон человека, стремящегося перекинуть мост через пропасть и все исправить. Кэтти не двигалась, и мое сердце застучало в горле, я положил руку на ее спину, чтобы подтолкнуть вперед. Она запротивилась, но только на мгновение, а потом, делая медленные шаги на своих модных каблуках, выглядя зрелой и профессиональной в своем костюме, пошла к нему.

Ее улыбка была натянутой, а рука напряженной и неловкой, когда пожимала ему руку. Я увидел вспышку эмоций на его лице, когда та опустила глаза в пол.

Мое сердце слегка треснуло из-за него, и из-за нее тоже. Из-за любви, которая ждала ее прямо там, несовершенной любви от мужчины, который действительно хотел этого, мужчины, который совершил свои ошибки и жил, сожалея о них, мужчины, который был хорошим и добрым в сердце, мужчины, который хотел быть рядом.

Мужчины, который пытался быть рядом, но потерпел неудачу.

Я думал, Дэвид признает свое поражение и отпустит ее, просто неловко пожав руку, но мне следовало бы знать, что так просто не будет. Он протянул ей конверт и воспользовался моментом. У меня перехватило дыхание, когда тот обнял ее за плечи и притянул к себе, хотя она была жесткой, словно доска. Раздались аплодисменты, но его слова разнеслись достаточно громко, чтобы их можно было расслышать.

— Я так горжусь тобой, — произнес он. — Я очень тобой горжусь.

А потом отпустил ее.

Кэтти на мгновение заколебалась, сжимая пальцами конверт, и на ее лице промелькнуло волнение, прежде чем она снова насторожилась. Она кивнула и поблагодарила его, а затем отступила к своему столу под фанфары поздравлений от своих коллег.

Дэвид ушел, напоследок поблагодарив всех, и я взял слово, повторив все, что он сказал об их тяжелой работе и о том, какое на меня произвело впечатление их отношение и самоотверженность в трудном начале программы.

Я искал каждую пару глаз, каждую нетерпеливую улыбку, благодарил их всех лично и индивидуально, находя что-то стоящее, чтобы сказать каждому из них.

Пока не подошел к пустому креслу Верити.

Я осмотрел столы, пытаясь найти ее среди других, но той нигде не было видно.

Я поставил перед всеми задачу выпить кофе и неформально поговорить между собой прежде чем закончится неделя, и направился сначала на кухню, а затем в туалет. Но ее по-прежнему нигде не было видно. Хотя ее сумка все еще стояла у письменного стола и шарф висел на стуле. Бросив взгляд через окно, я заметил ее маленькую спортивную Audi, по-прежнему стоящую на своем парковочном месте.

Несколько девочек администраторов болтали у ксерокса в коридоре, и я спросил, не видели ли они ее.

— Минут десять назад. — Они указали на склад канцелярских принадлежностей и серверные комнаты. — Пошла в ту сторону.

Я нашел маленькую принцессу Верити за грудой коробок с конвертами. Она сидела на полу, закрыв лицо руками, и рыдала так, словно наступил конец света. Я опустился перед ней на корточки, и она издала ужасный вопль.

— Уходи! — кричала она. — Пожалуйста, просто убирайся!

Но это было не в моем стиле.

Я подождал, пока рыдания немного не утихли. Затем Верити убрала руки от лица и уставилась на меня опухшими глазами.

— Ты хочешь поговорить об этом?

Она покачала головой.

Я сел рядом с ней на задницу, показывая, что никуда не собираюсь.

— Если речь идет о таблице лидеров, то тебе не нужно быть настолько суровой к себе. На этой неделе у тебя было несколько замечательных разговоров, я слышал. Ты получишь свою галочку в любой момент, просто сегодня не твой день.

— Я не могу сделать это! — воскликнула она. — Я просто не могу!

— Можешь, — сказал я. — Я знаю, что можешь. Ты много работала, у тебя все хорошо. Иногда результаты не приходят, это может быть неудача, чистая и простая.

Лицо Верити сморщилось, как у испуганной маленькой девочки, вся ярость исчезла. Она снова выглядела как ребенок, девочка, которую я видел с косичками много лет назад.

— Она собирается разрушить мою жизнь!

— Кэтти?

Она кивнула.

— Он любит ее больше, чем меня.

Ее слова застали меня врасплох.

— Это неправда, — проговорил я. — Твой отец очень тебя любит.

— Не так, как любит ее! — Она вытерла слезы тыльной стороной ладони. — Будь добра к сестре, Верити, делись своими вещами с сестрой, Верити. Убедись, что Кэтти хорошо проводит время, Верити. Пусть Кэтти сама выберет, на какой лошади ей ехать, Верити. Убедись, что она первая выберет, Верити. Почему ты не укладываешь волосы, как Кэтти, Верити? Кэтти такая красивая, Кэтти такая добрая, Кэтти такая чертовски умная и милая, и славная, и блондинка, и чертовски замечательная, Верити.

— Уверен, что все было не так, — сказал я. — Уверен, это не то, что подразумевал твой отец.

Она покачала головой.

— Появилась она, и все это стало для Кэтти, милой маленькой Кэтти. Он слишком много работал, чтобы проводить время с нами, но когда приходило время забрать маленькую Кэтти, он всегда был свободен, приезжал за ней и привозил ее, как маленькую куклу. Кэтти, Кэтти, Кэтти. Хорошо ли Кэтти провела время? Ты хорошо играла? Ты делилась? — Она нахмурилась. — А как насчет меня?! Как насчет того, чтобы я хорошо провела время?

Мысль о том, что Верити избегают из-за младшей сестры, о которой она не знала до десяти лет, была довольно нелепой, я был уверен в этом, но ее глаза не лгали. Вспышка ее негодования была грубой и реальной, полной горечи.

Какова бы ни была реальная ситуация, она видела ее именно такой. Какой все еще видит.

— Теперь она работает лучше меня, и папа будет любить ее еще больше!

Я отрицательно покачал головой.

— Нет. Не будет. Он любит вас обеих.

— Я хотела сделать больше, чем она! Таким образом, он бы знал, что я была лучше, чем она! Даже если я не та красотка со светлыми волосами! Даже если я не самая симпатичная! Не самая милая! — Слезы текли рекой по ее щекам. — Она… она… она лучше меня!

Мне так много хотелось сказать. Так много вещей, чтобы попробовать посмотреть на все это в перспективе, но решил не делать этого. Девушка была взвинчена и в истерике, слишком взбудоражена, чтобы быть рациональной.

Я не мог вразумить ее, чтобы та пересмотрела свою детскую позицию относительно Кэтти, все было не так просто, но я мог бы постараться помочь ей изменить свое отношение сейчас.

Я взял ее за локоть, поднял на ноги и впервые в жизни обнял Верити Фэверли за плечи, пока она плакала.

— Никто не может быть лучше других, — сказал я. — Мы все просто люди.

— Она…

— Она, вероятно, чувствует то же самое к тебе, ты когда-нибудь думала об этом?

Та покачала головой.

— Это не так. Она хочет забрать все мои вещи, и моего отца тоже.

Я улыбнулся.

— Я точно знаю, что это неправда, — проговорил я. — Она просто пытается делать свою работу, чтобы встретиться с тем парнем, заклинателем лошадей, точно так же, как и ты.

— Как скажешь, — сказала она. — Ты тоже любишь ее. Это же очевидно. Ты не можешь перестать пялиться на нее. — Ее губы снова дрогнули. — Даже геи любят идеальную маленькую Кэтти.

Я не стал ничего объяснять или отрицать, просто вздохнул и обнял ее чуть крепче.

— Я помогу, — предложил я. — В понедельник утром мы проведем дополнительную тренировку.

— Проведем тренировку? — спросила она.

— Да. Но это должно прекратиться, вся эта ненависть и горечь, для вас обеих.

— Но она…

— Нет, — ответил я. — Это должно прекратиться. — Я встретился с ней взглядом, заставив ее посмотреть мне в глаза. — Скажи, что попытаешься.

— Я не думаю, что смогу…

— Попытайся, Верити, ты просто должна попытаться. Это все. Просто попробовать. Дать вам шанс.

Несколько долгих секунд она молчала, то хмурясь, то всхлипывая, а потом вздохнула, и ее губы задрожали.

— Хорошо, — согласилась она. — Я попытаюсь. Только убедись, что я продам что-нибудь, чтобы папа не возненавидел меня. — Ее тон смягчился. — Пожалуйста.

Я протянул ей руку.

— Договорились, — сказал я.