Глава 33

Кэтти

Жизнь такая странная штука.

Такая хорошая и такая плохая одновременно.

Верити оказалась права насчет подворья. Оно стало моим. Подписано, скреплено печатью и доставлено.

— Я как раз собирался сказать тебе, — сказал Карл. — Я бы и сам его купил для тебя, но твой отец не захотел отступать. — Он сделал паузу. — Мне хотелось позволить ему сказать тебе, когда ты будешь готова услышать это. Готова увидеться с ним.

— Но почему? Как он это сделал? — Я уставилась на него, и Карл встретился со мной взглядом, прежде чем вырулить на главную дорогу, и я поняла. — Как много ты рассказал ему?

— Достаточно.

— Ясно. — Я улыбнулась. — Ты рассказал ему о моем ужасном музыкальном вкусе? О моих дурацких кроличьих тапочках?

— О да, — ответил он. — Я все рассказал ему. Рассказал ему, что ты по утрам ешь яйца, что ты смотришь ужастики, только если потом можешь посмотреть детские передачи, как ты перепрыгиваешь через три ступеньки, когда спешишь утром.

— Больше нет.

— Ты будешь делать это снова. Ты просто должна верить в это. — Он потянулся к моей руке. — О, и я рассказал ему, что ты читаешь надписи на бутылочках шампуня, когда сидишь в туалете.

— Ты этого не сделал! — Я чувствовала, как горят мои щеки.

— Нет, — подтвердил Карл. — Не сделал, но это было бы забавно.

— Ты же понимаешь, что он разрушил твои маленькие планы узнать отца, — проронил Рик с заднего сиденья. — Он уже все ему рассказал. Больше нечего рассказывать. Скучно.

Я рассмеялась.

— Тогда мне придется придумать что-то новенькое, не так ли? Чтобы держать его в напряжении.

Что я и сделала.

Я действительно придумала кое-что новенькое. Совершенно новые мечты.

Они медленно выстраивались, как корни, уходящие под землю. Так медленно, что я не чувствовала их, эти мечты, растущие в моем сознании.

Вулхоуп всегда будет рядом, когда бы я ни захотела, папа ясно дал мне это понять, передавая документы.

У меня никогда не было такого долгого неловкого объятия, но, кажется, он не возражал.

Джек остался присматривать за домом, держа ферму и рабочие помещения за низкую арендную плату, пока его бизнес не встал на ноги, а все остальное ждало меня, с небольшим доходом от поступлений за постой других лошадей в подворье.

Это займет некоторое время. Много времени.

Прошла целая вечность, прежде чем мне разрешили ходить на костылях, несмотря на то, что я практически ничего не могла делать, не имея свободных рук.

К счастью, Рик был рядом, мой постоянный компаньон, и на самом деле моя придумка с «Кэт-Рик» оказалась не такой уж безумной. Рик позволял мне следить за тем, что тот делал, давая возможность заменить практику по маркетингу, которую пришлось оставить, и мне это нравилось. Мне нравилось работать с ним, нравилось подбрасывать ему идеи и наблюдать, как они обретают форму прямо у меня на глазах.

Некоторые из них были откровенно так себе, а некоторые в моей голове выглядели лучше, чем в реальности, и я знала, что Рик потакал мне. Но даже так, некоторые идеи все же были хороши. Некоторые из моих идей были очень даже хороши. И я улыбалась, наслаждаясь этим. Счастливая.

На костылях стало легче видеться с Самсоном, легче было делать все, тем более что моя нога становилась более дееспособной. Сначала на десять процентов, потом на двадцать. Чтобы стало пятьдесят, казалось, ушла целая вечность, а потом в один прекрасный день я снова набрала полную силу. И вновь смогла стоять самостоятельно.

Только потом мне снова пришлось учиться ходить, и это было сложнее, чем я думала. Гораздо сложнее.

Учиться снова трахаться получилось более органично.

Не думаю, что мои мышцы когда-нибудь позволят мне забыть это.

Даже когда моя нога все еще была бесполезна, когда я лежала в постели не имея ни малейшего желания двигаться, даже тогда, в самые мрачные моменты, когда казалось, что лучше никогда не настанет, мне все еще хотелось этих красивых парней.

Я не могла получить их, но отчаянно хотела.

Мне оставалось только смотреть, как они овладевают друг другом.

Такие трудности. Пришлось преодолевать такие ужасные трудности. Жизнь иногда такой отстой, верно?

Была одна приятная вещь, которая поразила меня больше всего во всей этой печальной реальности моего несчастного случая, через все это — всю боль и унижение от того, что я не могу ничего сделать для себя самостоятельно — эти два невероятных мужчины ни разу не колебались, ни разу не заворчали, не огрызнулись, не потребовали тайм-аут.

Они ни разу не посмотрели на меня так, словно я перестала быть той девушкой, в которую они влюбились.

Они не любили меня меньше, они не хотели меня меньше.

И они не стали брать меня меньше. Но я постепенно становилась готова к этому. Медленно, очень медленно, но верно.

И, может быть, именно это начало для меня все менять.

Уже наступила зима, когда я впервые почувствовала нежелание принимать по утрам противозачаточные таблетки. Сначала я отбросила эту мысль и все равно приняла ее, решив, что это глупый гормональный всплеск, и это желание снова пройдет.

Но этого не произошло.

На самом деле нет.

Возможно, это было в целом несущественно. Лишь дыра во временной шкале моих мечтаний. Вынужденный перерыв, пока я поправлялась, а Самсон отдыхал на пастбище. Я имею в виду, что у меня не было никакого интереса наполнять свое подворье новыми лошадьми, никакого интереса заменять Самсона другой лошадью, даже если бы могла это сделать. Мои мечты о школе верховой езды были сильными, но далекими, отдаленными во времени, и возможно это стало причиной, по которой я впервые задумалась о детях.

А, может быть, это было немного связанно с изменением моих отношений с собственной семьей. Моих собственных мыслей о семье, и раздумий о том, как это могло бы быть для меня при других обстоятельствах. Какой могла бы быть моя жизнь. Какой становилась жизнь с мамой и папой, которым я могла верить, без всякой лжи, гноящейся под поверхностью. С сестрой и двумя братьями, которых я по чуть-чуть узнавала, немного лучше с каждым днем.

Но в основном, думаю, это было связано с Карлом и Риком.

Все дело в том, что они были рядом со мной, любили меня, заботились обо мне и помогали мне, когда я в них нуждалась.

Может быть, это было связано с тем, что они всегда ставили меня выше себя, мое расписание по приоритету было выше их собственного.

Может быть, потому что они были такими сильными. Или то, как Карл помогал Самсону, когда я не могла, оставался рядом с ним, когда я не могла. Или то, как Рик крепко держал меня за руку в машине скорой помощи и ни разу не отпустил.

Может быть, потому что приближался день рождения Карла, и я знала, знала, как сильно тот хотел иметь полную семью, знала, как сильно тикали его внутренние часы. Знала, как много это для него значило.

Я уверена, это было связано с тем, как он крепко обнял меня, когда его день рождения, наконец, наступил, и тот сказал мне, что я в течение некоторого времени значу для него больше, чем все это, больше, чем его мечта, больше, чем стать папой к сорока годам, и быть достаточно молодым, чтобы наслаждаться всеми вещами, которые делают молодые папы.

То, как он сказал, что мы будем вместе долго, мы втроем, с малышом или нет.

Я была важнее его мечты.

Он поставил меня выше своей мечты.

Поэтому так легко было захотеть поставить его выше изодранных остатков моей мечты.

Но, несмотря на все это, все эти размышления, все причины, которые могли бы способствовать этому, я думаю, что это было действительно довольно просто, когда дело дошло до этого.

У меня были тело, сердце и разум, и, по крайней мере, двое из них отменили мое решение избегать тему детей всю мою жизнь.

По крайней мере, двоих из них хотели ребенка Карла. И Рика тоже. А другая часть, мой голос разума? Ну, в голову это желание тоже приходило.

Мои яичники начинали воспламеняться каждый раз, когда они входили в комнату, каждый раз, когда они улыбались и смеялись, и говорили мне, что это было оно, что это были мы. Надолго.

Навсегда.

Я чувствовала боль в животе при мысли о том, чтобы держать их ребенка на руках, моего ребенка. Нашего ребенка.

При мысли о том, что мы будем одной семьей.

И вот однажды утром я не выпила противозачаточную таблетку. Просто положила ее обратно в коробку и больше не доставала.

Я следила за своими месячными, подготовила на телефоне один из тех графиков рождаемости, и молчала, пока не стану готова поговорить об этом.

До тех пор, пока моя нога не стала бы в порядке достаточно, чтобы принять их обоих одновременно.

Я шлепнула Рика по руке, когда он попытался помочь мне подняться наверх.

— Я могу сделать это сама, — сказала я и высунула язык. — Теперь я снова на ногах.

— Попался, — сказал он. — Это просто предлог, чтобы полапать тебя, ты же знаешь.

— Конечно, так и есть.

Когда мы вошли в спальню, Карл уже был в ванной, голый, готовый лечь в постель, его член был наполовину тверд. Он улыбнулся нам, пока чистил зубы, и мой живот странно затрепетал. Я присоединилась к нему в ванной, Рик тоже, счастливо умываясь в тишине, а напряжение гудело между нами.

Я сбросила одежду и осторожно подняла ногу, изучая исчезающий шрам, как делала это каждый вечер.

Но Рик и Карл смотрели не на него, а на меня, не сводя с меня глаз.

— Как ты себя чувствуешь? — спросил Карл, указывая на шрам.

Я улыбнулась.

— Я в порядке. Очень даже хорошо. Так же хорошо, как и в последние двадцать раз, когда ты меня спрашивал.

— Просто хотел убедиться, — сказал Карл. Он умылся и вытерся полотенцем, а я ждала, опустив руки ему на талию, когда тот повернется.

— Вы оба, — начала я. Я посмотрела на Рика, на его легкую улыбку. — Я хочу вас обоих, сразу. Как мы делали это раньше…

— Делали раньше? — спросил Рик. — Я думал, мы уже достаточно занимались этим.

Я покачала головой.

— Не один за другим, не по очереди, а сразу оба.

— Уверена, что справишься с этим? — спросил Карл.

— Уверена. — Я взяла их за руки, обоих, и повела в спальню, где схватила телефон. Я открыла свое приложение, мои ладони стали липкими, а сердце бешено колотилось.

Я подняла свой календарь, но им потребовалось некоторое время, чтобы понять. Карл посмотрел на меня, потом на Рика, протянул руку к телефону и уставился на мои маленькие заметки на экране.

— Ты имеешь в виду…

— Ребенок, — сказала я. — Я хочу ребенка.

Я думала, что он упадет в обморок, думала, что они оба упадут в обморок. Прекрасный момент потрясения, когда пришло осознание.

Карл сел на кровать, притянул меня к себе, и я поняла, что сейчас произойдет.

— Ты не должна этого делать, Кэтти, как мы уже и говорили. Это не условие, мы прошли через это. Я прошел через это.

Я покачала головой.

— Дело не только в тебе, — сказала я. — Это и для меня тоже. Это то, чего я хочу.

Он поднял брови.

— Ты хочешь этого?

Я кивнула.

— Я думала об этом целую вечность, это не какая-то прихоть… я уверена, я убедилась, что уверена, определенно уверена, прежде чем сказать что-то…

— Ты действительно хочешь ребенка? — спросил Рик, широко улыбаясь. — Мы правда собираемся сделать это?

— Правда, — сказала я. — Правда, правда. Правда, правда, правда.

— Не знаю, что и сказать… — начал Карл.

— Тогда и не надо. — Я поцеловала его. — Ничего не говори. — Я улыбнулась. — Просто сделай мне ребенка.

Я осторожно приподнялась, стараясь не трясти ногой, и они вдвоем смотрели на меня достаточно долго, чтобы заставить меня покраснеть и хихикнуть.

— Ну же, — рассмеялась я. — Я плодовита максимум три дня, и никогда не забеременею, если вы оба будете только пялиться на меня.

Карл посмотрел на Рика, и тот пожал плечами. Затем он подошел ко мне, и уже был тверд. Прижался к моему бедру великолепным пирсингованным членом, а горячим ртом прижался к моей шее, скользнув пальцами меж моих бедер.

— Она не шутит, — сказал он Карлу. — Поверь мне, она в полном порядке. Киска не лжет, и она абсолютно гребанно прекрасно влажная. — Он раздвинул мои половые губки, просунул два пальца внутрь, и я застонала для него, глядя прямо на Карла, когда Рик покрутил пальцами и нашел то самое местечко.

— Пожалуйста, — сказала я. — Ну же, Карл.

Он двигался медленно, пока его глаза не сфокусировались и не ожили, остановившись на моих.

— Меня не нужно просить дважды, — сказал он.

Он занял позицию с другой стороны от меня, прижимаясь так осторожно, так нежно к моей ноге, но я была в порядке, так что обхватила его коленом и притянула ближе к себе.

Я взяла оба члена в руки, медленно двигая ладонями, наслаждаясь тем, как они ощущались, наслаждаясь тем, как парни двигались, как они толкались в моей хватке.

Я улыбалась, когда они целовали меня, один за другим, влажными поцелуями, пока те не стали размытыми — мы трое вместе, горячие рты и дыхание, пальцы Карла присоединились к пальцам Рика в моей киске.

Это заставило меня застонать, заставило меня работать над этими членами сильнее, быстрее, заставило кровать под нами скрипеть, когда мы передвинулись для большего.

Карл убрал от меня свои мокрые пальцы. Он сжал мою грудь, щелкнул по вершинке соска, затем опустил голову и втянул его в рот.

— Блядь, да, — проговорил Рик и взял Карла за волосы, а потом прошептал-прорычал такие грязные слова. — Соси и представляй себе те большие наполненные молоком сиськи, которые у нее будут, разве это не будет чем-то особенным? Это будет чертовски круто, Карл. — Он спустился с кровати, и его дыхание коснулось моей киски. — Я собираюсь наполнить тебя, — прошипел он, и его голос был таким грязным. — Я сделаю тебе ребенка, Кэтти. Я буду смотреть, как твой живот будет расти, и ты будешь такой красивой, ты будешь такой чертовски красивой. Все, что мы когда-либо хотели.

Я не могла найти слов — только дыхание, только быстрые неглубокие вдохи.

Карл лизнул мой сосок, двигаясь к моему открытому рту.

— Ты такая красивая, — сказал он и потянулся к Рику, сжав его шею, пока тот ласкал мою киску. — Вы оба. Такие красивые.

Я обняла его за шею и поцеловала, и я хотела его, хотела их обоих. Хотела, чтобы они взяли меня, наполнили спермой и зачали ребенка. Их ребенка.

— Пожалуйста, — проговорила я. — Подготовьте меня.

Я застонала, когда Рик вошел в меня еще одним пальцем, потом вторым, потом больше.

— Расслабься, — сказал он, и Карл протянул ему смазку. Хлюпанье и холод, а потом такие влажные звуки. Я почувствовала растяжение и снова застонала, шире раскрываясь для них.

Рука Карла лежала у меня на животе.

— Не могу дождаться, когда твой живот увеличится, — проговорил он. — Это будет самая прекрасная вещь.

И я тоже не могла дождаться. В животе затрепетало, гормоны взорвались во мне.

— Сделайте мне ребенка, — ответила я.

Карл кивнул. Затем крепче сжал мои пальцы вокруг своего члена. Он был таким большим, таким чертовски большим.

Я продолжала держать его, когда Рик языком увеличил давление на моем клиторе, а моя киска хлюпала вокруг его пальцев. И чувствовала себя настолько наполненной, настолько мокрой, он ощущался удивительно. Ощущался превосходно.

Давление нарастало, и мое дыхание стало прерывистым. Я стонала у рта Карла, когда он целовал меня, продолжая теребить соски.

Я кончила, обхватив пальцами член Карла, дроча ему, и извивалась, издавая тихие визги, пока Рик растягивал меня шире.

Они не теряли времени даром. Их тела пламенели от страсти, а в глазах стоял голод.

Рик лежал на спине, и они осторожно переместили меня, помогая взобраться на его ожидающий член. Я вздрогнула, когда он скользнул в меня, улыбаясь, когда тот обнял меня за талию и откинул назад, моя голова оказалась у него на плече, его грудь прижималась к моей спине. Он толкнулся подо мной, покручивая бедрами, проталкиваясь глубже, так глубоко.

И был еще Карл, мой прекрасный Карл, его большой толстый член в руке, когда он расположился меж моих ног. Сначала тот скользнул в меня пальцами рядом с членом Рика, и это было так приятно. Рик тоже это почувствовал.

— Это приятно, — простонал он. — Это так чертовски приятно, Карл.

— Не так приятно, как это, — сказал Карл и осторожно приподнял мои ноги, стараясь держать их ровно. Я почувствовала его головку у своей киски и затаила дыхание, ожидая растяжения, а когда оно пришло, я застонала, тело напряглось, пока я привыкала к этому ощущению.

Он погружался так медленно, до самого основания. Я забыла, каково это, какой наполненной я себя ощущала, как сладко было чувствовать себя зажатой между двумя великолепными мужчинами, моими двумя великолепными мужчинами.

— Вместе, — прошептала я. — Кончим вместе.

Карл кивнул.

— Не беспокойся об этом.

Он пошевелил бедрами и сделал толчок, я взвизгнула.

— Да! — прошипела я. — Вот так! Трахните меня!

— Блядь, — простонал Рик. — Ох, блядь, да. — Он сместился подо мной, его дыхание было у моего уха. — Я собираюсь наполнить твою сладкую щелку спермой, всю, даже, блядь, не сомневайся.

Карл толкнулся к нему, и я услышала, как хлопают их яйца, почувствовала, как плоть Карла шлепается о мою.

— Да! Дайте это мне! — воскликнула я. — Я хочу все это!

Боже, как они трахали меня. Они растягивали меня, наполняли и трахали глубоко, стонали, толкались и крепко удерживали меня. И я знала, о чем они думают, знала, о чем мы все думаем — три человека сосредоточились на том, чтобы сделать нам прекрасного ребенка.

Эта мысль опьянила меня, сделала почти дикой.

И они тоже были дикими, переполненными инстинктами. Первобытное стремление пролить свое семя, члены толкались и дергались, пока мы не оказались на краю.

Карл наклонил меня, когда взорвался в экстазе, качнул меня назад, так что моя киска была открыла и готова принять сперму. Рик подо мной напрягся, его мышцы напряглись, когда он тоже кончил.

— Не двигайтесь, — прохрипела я. — Не выходите, мне нужно все.

Они оставались внутри меня, пока кончали. Я чувствовала, как они дергались, зная, что была полна ими, полна их спермой, пока они давали мне то, что мне хотелось, то, что мы все хотели.

Они осторожно вышли из меня и так нежно сняли меня с Рика. Карл схватил несколько подушек и подсунул их под мою задницу.

— Оставайся так, — сказал он. — Увеличим наши шансы.

Я едва могла дышать, молясь, чтобы они сделали мне ребенка.

Они трахали меня медленно, всю ночь напролет. Без слов наполняя меня. Сначала Карл, пока Рик немного поспал, вошел глубоко в меня, прежде чем просунуть руку на сторону Рика и обхватил его член.

Рик застонал и пошевелился во сне, его веки затрепетали, когда он начал толкаться в руку Карла.

Он не нуждался в подсказках, заняв позицию Карла, как только тот вышел, и Рик взял меня следующим, вскрикнув, когда Карл засунул пальцы ему в задницу.

Я была почти без сознания, в бреду от ощущений, принимая все, что они могли дать мне, все, что они давали мне. Моя киска крепко сжималась, когда я по спирали приближалась к очередной одной кульминации.

Я не могла перестать улыбаться, когда Рик кончил, не могла остановить эйфорию, когда моя киска приняла новую порцию спермы.

Я притянула их обоих к себе, у нас перехватывало дыхание, и они тоже улыбались, я чувствовала это.

— Мне интересно, — начал Рик, положив ладонь на мой живот. — Интересно, произошло ли это.

— Время покажет, — ответил Карл. — Но мы можем надеяться.

— К черту, — рассмеялась я. — У нас есть еще сорок восемь часов. Утром мы снова попробуем.

С их стороны не последовало никаких возражений.

Мне потребовалось четыре месяца, чтобы забеременеть. Четыре месяца попыток. Принятие витаминов, проверка дат и ожидание, затаив дыхание.

О, и четыре блаженных месяца принятия членов. Много членов.

Сначала я ничего им не сказала, а они и не спрашивали. Они не озвучивали очевидное, наш настенный календарь позволял всем ясно видеть, не искушая судьбу.

Один день задержки, два дня, три дня.

Я достала тест на беременность и положила его на кухонный островок после ужина.

— Пора, — сказала я.

Напряжение, витавшее в воздухе, можно было резать ножом.

— Блядь, — проговорил Рик. Он поднял руки вверх. — Меня трясет, меня так чертовски трясет.

Карл взял его пальцы в свои и поцеловал их.

— Что будет, то будет, — сказал он. — Мы просто продолжим пытаться, если этого не произошло, ничего страшного. — Потом посмотрел на меня. — Ничего страшного, Кэтти, если нет… если ты не…

Я кивнула.

— Я знаю.

Я опустила руку на живот, надеясь, искренне надеясь, что мои инстинкты были правы. Тошнота, усталость, странное трепетание.

— Давайте сделаем это, — сказала я и направилась в ванную.

Карл стоял неподвижно, пока я писала на палочку, а Рик нервно расхаживал взад-вперед.

Я сделала глубокий вдох, и мои руки дрожали, пока держала этот тест, ожидая, когда появится результат.

Боже, напряжение было почти осязаемым. Пришлось рассмеяться, чтобы разрядить атмосферу.

— Черт, — проговорила я. — Я едва могу вынести это. Мое сердце!

— Мое тоже, — сказал Карл.

— И мое, — добавил Рик.

Я закрыла глаза, потому что наблюдать было выше моих сил, не могла смотреть, пока не пришло время. Но мне нужно было заставить себя, сердце неистово колотилось, когда я смотрела на результат.

Судорожный вздох, резкий вдох и самое странное чувство, самый странный шок.

— Что? — спросил Карл. — Да? Ты? Мы?

— Это так, да? — спросил Рик. — О боже, это так.

Я кивнула и не могла перестать улыбаться, не могла остановить слезы, щипавшие глаза.

Я повернула результат теста лицом к ним — две четкие голубые линии.

— Поздравляю, парни, — сказала я. — Вы будете папами.