Глава 5

Карл

— Ну, вот и все. По крайней мере, ты потрахался. — Я бросил на Рика сердитый взгляд. — Лучше, чем просто дрочить. Я же говорил, что это пустая трата времени.

Улыбка Рика ничуть не ослабла.

— Она вернется.

— Конечно. В этом году, в следующем году, когда-нибудь никогда.

Я прошел в ванную и почистил зубы, выпустив первую струю утренней мочи все еще полутвердым членом. Рик всегда получает чертову киску первым.

Он появился в дверях, и я увидел в зеркале, как блеснули его глаза.

— Она все еще заинтересована. Она так сказала.

— Значит, ты видел, как она уходила? И не подумал сказать ей, что она может остаться и заработать остальную часть денег?

— Она пошла разбираться со своей лошадью. Утренние дела в конюшне.

— Великолепно, — закатил глаза я.

— Тебе почти нечего сказать, а ты ведь самый большой жаворонок, которого я знаю.

— Я должен быть жаворонком.

— Она тебе тоже нравится, — ухмыльнулся он. — Я знаю, что она тебе нравится. Знаешь, все в порядке. Ты можешь позволить своей короне мудака немного соскользнуть.

— Мы не знаем ее, — совершенно искренне заметил я. Мы ее не знали. Ни черта о ней не знали. Не считая того, что она красивая девушка, которая любит лошадей. И член Рика.

Он погладил себя в дверях, и было очевидно, почему все так любят член Рика.

— Надо было настоять хотя бы на минете, прежде чем она сбежала.

— Теперь твоя очередь, — сказал он. — Все справедливо.

— Не думаю, что она заинтересована в моей очереди.

— Чушь собачья, — рассмеялся он. — Вот всегда ты такой.

— Так всегда бывает. Ты увлекаешься, влюбляешься в каждую в ту минуту, как они входят в дверь, укладываешь их в постель и разглагольствуешь, а потом устраиваешь мне большой сюрприз, когда через несколько месяцев все идет наперекосяк.

— Не в этот раз, сейчас все по-другому. Она другая.

Я почувствовал, что хмурюсь, но сдержался.

— Тогда давай расскажем ей, в чем дело. Если она такая другая.

— Не начинай. — Он перестал поглаживать себя и бросил на меня взгляд.

— Я серьезно, Рик.

— Я тоже. Не начинай, черт возьми, — сказал он, а затем оттолкнул меня от унитаза, как только я закончил мочиться, и сел сам. Я закончил чистить зубы, улыбаясь над шипением и рычанием, с которыми тот справлял свою нужду.

— Мило.

— Ты, блядь, порвал меня прошлой ночью.

— И это сработало. Маленькая любительница кататься прибежала, не так ли?

— Ага, сработало.

Я взъерошил его волосы.

— Тебе чертовски понравилось это.

— А я и не говорил обратного. — Он улыбнулся мне, и снова эти чертовы щенячьи глазки. — Она мне действительно понравилась.

— Началось…

— Но это так.

Я прополоскал рот.

— Они тебе всегда действительно нравятся.

— Только не так. Она забавная и милая. Очень добрая, видно, что у нее хорошая энергия. Она ощущается…

— Тугой? — усмехнулся я. — Хорошенькая тугая дырочка, не так ли?

— Речь не об этом.

— Но она именно такая?

Он ухмыльнулся.

— Ага, так и есть.

— Надеюсь, это так. Мы достаточно ей платим.

Я прислонился к раковине, пока он вытирал свою жалкую задницу.

— Ты же не это имеешь в виду. Ты просто говоришь это, чтобы поворчать.

Он меня раскусил.

— Давай просто сначала подождем, появится ли она снова, прежде чем ты признаешься в своей вечной преданности, хорошо?

Я пошел одеваться, натягивая на ходу футболку, пока тот наблюдал.

— У тебя есть моя вечная преданность, Карл.

— Надеюсь, что это так. — Я достал из гардероба джинсы.

— Ты знаешь, что это так, — сказал он. — Я люблю тебя.

Чертов Рик и его проявления чувств.

— Спасибо.

Он спустил воду в туалете.

— И это все? — Он вымыл руки. — Спасибо?

— Спасибо. Большое спасибо? — Я застегнул джинсы.

Рик прислонился к дверному косяку, и в утреннем свете его тело казалось невероятным. Его член был толстым и идеально пропорциональным, блеск серебра в головке притягивал мой взгляд.

— И…?

— Что «и»?

— Ты собираешься сказать это?

Я притворился, что ничего не понимаю.

— Что сказать?

— Ты знаешь, что. Ты никогда, блядь, не говоришь это.

Я присел на край кровати, любуясь видом.

— Надеюсь, Маленькая любительница кататься не заставила тебя нервничать? Я едва до нее дотронулся.

— Дело не в ней, — сказал он. — Это касается нас.

Я скорчил гримасу.

— Боже правый.

— Я серьезно, Карл. Разве ты не можешь просто, черт возьми, сказать это?

— Я люблю твой тугой маленький зад, Ричард. Я его очень люблю.

— Прекрасно. — Его глаза потемнели, плечи напряглись, а движения были резкими, пока он вытаскивал одежду из комода.

Я рассмеялся.

— Ты такой чувствительный сегодня утром.

— Просто… неважно, Карл.

Он натянул боксеры, и я закатил глаза.

— Серьезно. Ты же знаешь, что мне не нужно произносить это дерьмо. Нам не по пять лет, Рик. Чего ты хочешь? Маленькие любовные сердечки и цветочные поцелуи?

— Неважно.

— Боже, Рик, что все это значит?

Он скрестил руки на груди и посмотрел на меня твердым взглядом.

— Почему ты не можешь сказать это?

— Могу, — усмехнулся я. — Я просто не такой… сентиментальный.

— Не можешь, — проговорил он. — Это причиняет тебе неудобства, не так ли?

Я не ответил.

— Это потому что я парень? Я думал, что ты со всем этим справился?

Мои слова прозвучали резко.

— Я покончил с этим. Я уже давно обо всем этом забыл. Черт возьми, Рик, в лучшем случае это длилось всего одну гребаную неделю.

— Что тогда?

Я нахмурился.

— Как я уже сказал, я просто не такой расточительный в своих словах. Что это меняет? Я здесь. Ты прекрасно знаешь, как обстоят дела.

— Может, я хочу это услышать. Ты всегда хочешь услышать их ото всех остальных. Почему же ты не можешь сказать мне это?

— Это даже отдаленно не одно и то же. — Я поднялся на ноги. — Нелепая параллель. — Из-под одеяла выглядывала темная полоска кружева. Я вытащил ее. Трусики Кэтти. Не раздумывая, поднес их к носу. Вдохнул ее запах. Вкусно.

— Я просто хочу это знать. Приятно иногда это слышать, — вздохнул он. — Если только ты не…

Я провел вставкой между пальцами.

— Если только я не что?

— Не чувствуешь это.

— Что именно? — Кружева были прекрасны, и от них исходил восхитительный аромат.

Рик с несвойственным ему раздражением хлопнул ладонью по комоду.

— Просто забудь.

— И теперь ты будешь выходить из себя, да?

Он пожал плечами и собрался уходить. Но Рик никогда не уходит.

Это заставило меня потерять голову.

Поэтому схватил его за локоть, и его глаза расширились, когда я оттащил его назад. Он с глухим стуком врезался в стену, и я прижал его, уткнувшись в его плечом своим и стягивая с него трусы. И я сказал это. Несмотря на то, что от этих слов у меня скрутило живот, уязвимый, неуютный и чертовски неловкий, я сказал это.

— Я люблю тебя.

Его твердый член упирался мне в бедро.

— Скажи это снова.

Я взял его член в руку, обернув вокруг него кружевные трусики Кэтти. Он застонал, когда я обрабатывал его.

— Многого и не надо, да? — Я сжал его, пока тот не застонал. — Я люблю тебя, Рик. Поскольку ты, черт возьми настаиваешь, на том, чтобы услышать это. Я люблю тебя, я люблю тебя, я, блядь, люблю тебя. Сердечки, розы и гребаные сентиментальные поцелуи. Ты этого хочешь, Рик? Хочешь услышать, как я выставляю себя на посмешище? Это то, что делает тебя чертовски твердым, красавчик?

— Блядь, Карл. Ебать.

Его пальцы были на моих джинсах, и я почувствовал облегчение. Мои яйца были тугими и горячими, запах сладкой киски задержался на моем языке. Рик обвил меня руками и жестко начал дрочить мне. Быстро. Темп нарастал, пока я не заворчал ему на ухо.

Потом тот притянул меня к себе, прижал свой член к моему, и я застонал, когда его пирсинг вдавился в мой ствол.

— Ебать…

Он застонал для меня, затем просунул маленькие трусики Кэтти между нашей плотью.

— Трахнем ее. Мы оба. Я знаю, ты хочешь это…

Я подумал о розовом маленьком бутоне. Ее бритой щелке.

— Конечно, я, черт возьми, хочу это…

— На славу растянем эту пизду, Карл. Ты хочешь этого так же сильно, как и я. Там будет чертовски тесно, Карл. Так чертовски туго.

— Блядь, Рик… — Ритм был безжалостным: бедра, член, пальцы.

Он облизал мои губы, и я пососал его язык. Потом ущипнул, сильно потянув штангу зубами. Рик застонал, и стало мокро. Я не отпустил его, а он извивался и корчился.

Я теснее прижался к нему, сильнее дергался.

Тот схватил меня за задницу, прижал к себе, и не было пальцев, только члены, члены и трущаяся плоть о плоть.

Я отпустил его язык, и Рик, закрыв глаза, прижался головой к стене.

— Я открою ее для тебя, Карл. Сделаю ее милой и широкой. Я знаю, что тебе нужно.

— Ебать… — зашипел я.

— Я заставлю ее принять, заставлю ее умолять… открою ее, пока ты не окажешься внутри, Карл. Ох, блядь, она будет такой чертовски тугой. Такой тугой маленькой ебанной пиздой.

— Я хочу… я хочу…

— Я знаю, — выдохнул он. — Наполнить ее, Карл. Наполни ее прямо сейчас.

И я кончил, брызгая и стреляя своей спермой на его чертов живот. На себя.

— Да… — прошипел он и тоже кончил. Я почувствовал его толчок, неистовую дрожь его члена напротив моего.

Задержал дыхание у его плеча, и он рассмеялся.

— Это было не так уж и трудно, верно? — проговорил он. — Три маленьких слова. — Он сделал глубокий вдох. — Скажи еще раз.

— Теперь ты испытываешь свою чертову удачу, — проговорил я.

Кэтти

В полдень я переступила порог, и мама вскочила из-за стола. Она в нерешительности стояла, пока я скидывала в коридоре ботинки.

— Что? — спросила я.

— Ты знаешь что.

Аргх. Я закатила глаза.

— Только не говори, что он и тебе позвонил. Ну что за гребаный мудак.

— Следи за языком, — сказала она, и я показала ей палец.

Я улыбнулась, и она тоже.

— Я не разговариваю с ним, — сказала я. — Пусть проваливает.

— Он сказал, что пытается дозвониться уже неделю.

— Нет, — возразила я. — Из его офиса звонят уже неделю. Он — нет. Он позвонил один раз. Чуть раньше. Я была занята.

— Семантика. Он звонит уже неделю.

— Мне плевать, что он скажет. Меня не интересуют никакие семейные сборища. Меня не интересует новое гребаное шоу пони Верити. Мне плевать, насколько прекрасна его чудесная жизнь. — Я вытащила из кармана телефон, чтобы проиллюстрировать свою точку зрения. — Мне действительно все равно. Я ничего не хочу.

— Он твой отец…

— Он мой донор спермы. Ничего больше.

Она поморщилась.

— Это ужасно, Кэтти.

— Он ужасен.

— Он все равно твой отец. — Она взяла мой телефон и протянула мне. — Позвони ему.

Я покачала головой.

— Ни единого чертова шанса.

— Ты должна позвонить ему. Он хочет поговорить с тобой кое о чем.

— Мне все равно, чего он хочет.

— Тебя это заинтересует, — заметила она. — Позвони ему.

Я взяла телефон, но не стала набирать номер.

— С чего бы это?

Мама провела рукой по волосам, которые завивались на концах точно так же, как у меня. Мы могли бы сойти за сестер. Люди часто так говорили.

— Спроси его!

— Ты скажи мне, — настаивала я. — Чего он хочет?

Она вздохнула.

— У него есть для тебя возможность.

— Тогда я действительно не заинтересована в звонке, — засмеялась я. — Мне не нужна его возможность.

— Это другое, — сказала она. — Тебе нужно подумать об этом.

— Мне ничего от него не нужно. — Обещанные три штуки в месяц держали меня в теплых объятиях. — Я сама разберусь со своим дерьмом.

Она прислонилась к столу и вздохнула.

— Харрисон Гейблс.

От этого имени у меня перехватило дыхание. Несколько долгих секунд я таращилась на нее.

— Что насчет Харрисона Гейблса?

Харрисон Гейблс был лучшим заклинателем лошадей во всей вселенной. Он лучший из лучших. Этот парень творил чудеса. Он работает с дикими лошадьми на ковбойских равнинах США, и его знали во всем мире. Я бы все отдала, чтобы встретиться с ним, но он редко баловал публику.

Мое сердце упало, прежде чем она даже закончила слова.

— Верити собирается…

Я должна была догадаться. Конечно, Верити поедет. Принцесса Верити могла делать все, что угодно. Иметь все, что угодно. Конечно, принцесса Верити хотела поехать и встретиться с Харрисоном Гейблсом, хотя бы потому, что я хотела встретиться с ним. Мне не удалось скрыть обиду в голосе.

— Зачем ты говоришь мне это? Это так чертовски несправедливо.

Она покачала головой.

— Нет! И вот в чем дело! Он хочет послать тебя.

Мой живот затрепетал и скрутило.

— Меня?! Почему?

— Может, потому что ты его дочь?

Я старалась не стрелять в нее злым взглядом. Все это время она защищала его. Она никогда не переставала защищать его. Это было очень грустно.

Я дышала, убеждая себя, что это какая-то глупая игра, какой-то дурацкий трюк, хотя мое сердце осмелилось надеяться, осмелилось мечтать.

— Чего он хочет? Ему что-то нужно? — Я не могла перестать дуться. — Верити нужен донор почки или что-то в этом роде? Может быть они хотят собрать мое неполноценное ДНК, чтобы спасти бесценное. Ему нужно больше, чем Харрисон Гейблс в обмен на мои органы.

Мама закатила глаза.

— Спроси его, — сказала она и указала на мой телефон. — Кто знает? Это может быть что-то хорошее. Ты думала об этом?

Нет. Я об этом не подумала. В этом не было смысла. Это никогда не было хорошее. Я молча стояла и смотрела. Харрисон чертов Гейблс.

— Ладно, — сдалась я. — Я позвоню ему.

Мама вздохнула с облегчением. Она так долго доставала меня, а затем произнесла зловещие слова.

Зловещие слова, которые никогда не предвещали ничего хорошего.

— Подумай, прежде чем давать ответ, — сказала она. — Я серьезно, Кэтти, тебе нужно подумать. Не принимай поспешных решений.

Я набрала номер прежде, чем она успела заставить меня что-либо пообещать.

Карл

— Позвони ей, — сказал я. Рик смотрел в свой телефон, делая вид, что что-то печатает, но я знал. Его брови были слишком серьезными.

— Нет.

— Позвони ей. Узнай, вернется ли она сегодня днем.

— Нет! — повторил он. — Просто дай ей немного времени, ладно?

Я ухмыльнулся.

— Не притворяйся, что не взволнован этим. Ты хочешь знать, вернется ли она. Итак, позвони ей.

— Ты напрасно растрачиваешь себя, знаешь это? Тебе нужно открыть колонку советов. Спросите доктора Карла. Она станет хитом.

— Смейся сколько хочешь, мой совет верен. Люди просто не хотят слышать правду. — Я задрал нос от его маленьких овощных крекеров и взял немного хлеба из хлебницы. — Ты действительно не думаешь, что она вернется, да?

— Вообще-то думаю, — сказал он. — Я знаю, что она вернется. Просто не знаю, когда.

— Следующие выходные. Если она хочет получить деньги.

Он закатил глаза.

— И это то, что я должен сказать? «Привет, Кэтти! Тебе лучше вернуться в субботу. В следующий раз будет два члена. У нас будет смазка».

— Что в этом плохого?

Он вздохнул и откусил кусочек своего овощного удовольствия.

— Это так… низменно.

— И?

— И… просто… не соблазнительно.

— Мы должны заплатить ей и еще и соблазнить ее, не так ли? — Я сунул хлеб в тостер. — Несомненно это она должна соблазнять нас, нет?

— Это не значит, что мы не можем приложить усилия.

— Мы приложили усилия.

— Ты откупорил бутылку красного. Серьезное дело.

Я застонал.

— Так что ты предлагаешь? Свечи и трюфели? — ухмыльнулся я. — И только после этого член?

— Это место пугает.

Я рассмеялся.

— Черт возьми. Это просто чертов дом, Рик, а не ублюдочный замок.

— Это не то, что я имею в виду, — возразил он. — Она приходит на нашу территорию. Это пугает.

— Это место, где мы живем.

Он вздохнул.

— Давай уедем. Возьмем ее с собой. Только на выходные.

— Уедем?

— Брайтон. Манчестер. Куда угодно.

— И что потом? — Я следил за паром из тостера. Рик и его милые гребаные идеи.

— А потом мы выпьем, отдохнем и повеселимся. — Его глаза искрились. — А потом она примет два члена.

— Даже я знаю, что она не возьмет два в первый раз, Рик.

Он покачал головой.

— Она примет два, поверь мне. Все дело в технике.

— Мы разорвем ее на части.

— Доверься мне.

Тостер щелкнул.

— Я буду счастлив довериться тебе, — ухмыльнулся я. — Как только ты сможешь, черт возьми, доставить ее туда.

Он улыбнулся.

— Так мы поедем? Брайтон?

— Куда угодно, — сказал я. — Не жалей средств…

Он вскинул кулак в воздух.

— …при одном условии.

— Каком условии?

Я сел за стол. Сосредоточился на нем с невозмутимым видом.

— Ты должен пообещать мне, что мы оба будем похоронены по самые яйца в этой тугой маленькой дырочке до того, как закончится ночь. Иначе никакой гребаной сделки.

Он протянул руку.

— Вы заключили сделку, партнер.

Кэтти

— Кэтти!

Аргх. Его сранный голос. Такой чванливый, самодовольный придурок.

— Ты звонил?

Он вздохнул и сделал из чертовой мухи слона.

— Ты могла бы перезвонить мне раньше. К сожалению, мне пришлось позвонить твоей матери.

— Она говорила.

— Она объяснила? Это отличная возможность, Кэтти, я очень серьезен.

У меня не было времени на это дерьмо.

— Что мне нужно сделать, чтобы встретиться с Харрисоном Гейблсом? Мои почки не продаются, как и моя раздражающая душа. — Только моя киска. Упс.

Он снова вздохнул. Он всегда, черт возьми, вздыхает.

— Почему бы тебе не прийти в офис, как я просил твою маму? Мы можем поговорить там. Должным образом.

— Мне не интересно говорить должным образом, — отрезала я. — Просто скажи мне сейчас.

— Кэтти…

— Нет, — ответила я. — Скажи мне сейчас.

Тогда он действительно застонал. Раздраженный стон, который вывел меня из себя, но я держала рот на замке, пока тот говорил.

— Один месяц обучения у Харрисона Гейблса на ранчо, — сказал он. — Целый месяц, только ты и Верити, и его полное внимание.

Я чуть не расплакалась. Это было немыслимо.

Немыслимо и, без сомнения, с кучей условий.

И невозможно достичь никаким другим способом.

Он поймал меня, и знал это. Действительно знал это.

— И я должна с тобой увидеться?

— Завтра, — ответил он. — В моем офисе. Страуд (примеч. город в Англии).

— Я не могу завтра, — соврала я. — В четверг? В пятницу?

Он снова застонал, и я услышала шелест бумаг.

— Значит в следующий понедельник, — сказал он. — В час дня. Не опаздывай.

— Для чего эта встреча? — спросила я. — Чего ты хочешь?

— Через неделю в понедельник, — повторил он. — Будь там.

А он повесил трубку.

Мудак.