Глава 28

Олия Мей

Ожидание иногда хуже любой пытки. Мы все еще сидели в кабинете отца, хотя сам он покинул помещение, кинувшись за дочерью.

— Что ты почувствовал в ней? — спросила я Эридана, как только дверь за родителем закрылась.

— В ней есть душа, — задумчиво кивнул эльф. — Возможно, это Алиана. Но почему она не узнала тебя?

— Потому что не хочет возвращаться домой? — предположила я. Других вариантов у меня не было.

— Так может вам и не меняться? — спросил Люциан. — И пусть она живет в твоем теле, а ты в ее, тем более, что мы к нему уже привыкли.

— Что? — возмутилась я, но как-то уже без огонька. Одна часть меня хотела, чтобы эти эльфы любили меня в любом обличии, а другая боялась их потерять.

Темный в ответ лишь усмехнулся и развел руками. А спустя несколько мгновений за нами пришли.

— Жрица Лесной Богини хочет вас видеть, — сообщила горничная. — Прошу следовать за мной.

— Спасибо, Лила, — поблагодарила я, заслужив изумленный взгляд девушки. Но всех слуг в этом доме, как и расположение помещений, я знала как свои пять пальцев.

Робко улыбнувшись, Лила повела нас по коридору и далее по лестнице наверх.

— Похоже, мы идем в большую золотую гостиную, — предположила я. — Только там достаточно места, чтобы вместить всех желающих.

Я не ошиблась. Мы действительно вскоре прошли сквозь широкий проем и оказались в ярко освещенной комнате, где уже были мои родители, самозванка в моем теле и высокая женщина в зеленом балахоне. Низко надвинутый капюшон полностью скрывал ее лицо, но я чувствовала мощную магическую ауру, что окружала жрицу. Эльфы, похоже, тоже это почувствовали, потому что Люциан внезапно вышел вперед, отгородив меня от всех собравшихся.

— Приветствую вас, дети леса, — жрица повернулась к нам, — и тебя, юное дитя.

Она скинула с головы капюшон, явив нам лицо с правильными чертами. Ее череп был гладко выбрит и блестел в свете многочисленных ламп. Я услышала, как за моей спиной тихо сглотнул Эридан.

— Приветствую тебя, жрица, — кивнул Люциан, беззастенчиво разглядывая женщину.

— Приветствую, — отозвался светлый, и я последовала его примеру.

— Итак, — отец хлопнул в ладоши, привлекая к себе внимание. — Давайте сразу перейдем к делу. Эта девушка, — он указал на меня кивком головы, — утверждает, что она моя дочь в другом теле. В то время как моя дочь утверждает обратное.

Жрица нахмурилась и вгляделась в меня так внимательно, будто могла видеть сквозь одежду.

Я пыталась ответить ей тем же, но мое внимание то и дело перескакивало на маму, что сидела на одном из диванов, сложив руки на коленях. Складывалось впечатление, что все происходящее ее не касалось. Она как будто отсутствовала. Может, ее душа тоже отправилась в путешествие?

— Девушки, прошу вас встать рядом, — попросила жрица.

— Зачем? — самозванка и не подумала сдвинуться с места. — Я в своем теле и своем уме. Зачем вы слушаете эту полоумную? Она наверняка какая-то мошенница, которая хочет денег. Отец, заплати ей, и пусть выметается прочь.

Ах так!

— Это я мошенница? — возмутилась я и, отодвинув в сторону Люциана, вышла вперед. — Да я на любой вопрос отвечу, если меня спросят. А у тебя как-то внезапно очень удобно потерялась память.

— Все потому, что меня прокляли, — девица в моем теле вскочила с дивана. — И, кажется, я знаю, кто это сделал. Отец, прикажи их арестовать.

— Делай, что тебе говорят, — хмурясь, приказал отец. — Давайте уже покончим с этим.

Самозванка, судя по всему, чувствовала близкий провал. А я не думала, что Алиана способна на такую подлость. Она прекрасно знала, кто я и в каком положении оказалась, и все равно настаивала на своем.

Неохотно поднявшись, девица подошла и встала рядом со мной, после чего жрица протянула к нам руки и прикрыла глаза. Ее губы беззвучно шевелились, а я чувствовала странное покалывание во всем теле. Будто ко мне мягко и деликатно прикасалась чужая сила, заставляя даже самые мелкие волоски подниматься дыбом.

— Это правда, — наконец, вынесла свой вердикт служительница Лесной Девы. — Девушки действительно поменялись телами. Только одна из них хочет поменяться, а вторая по какой-то причине упрямиться.

Это заявление даже мою маму заставило выйти из ступора.

— Так кто из них моя дочь? — отец подошел ближе, и смотрел то на меня, то на самозванку в моем теле.

Жрица, не меняя выражения лица, бесстрастно рассказала, где чья душа.

— Я могу провести обряд и поменять их обратно, — предложила она. — Душа не может долго существовать в чужом теле. Энергетические потоки нарушены.

Значит, Алиана действительно перебралась из неясыти в мое тело, и огромное расстояние не стало помехой.

— Конечно, — кивнул отец. — Проведите как можно скорее, это даже не обсуждается.

В его темных глазах были тревога и недоумение. Конечно, как он мог предположить, что в теле его дочери совершенно другой человек? А он ничего не заметил.

— В таком случае, подготовьте до полуночи зал для церемоний, — кивнула жрица. — Я пока найду описание ритуала.

Мой отец был человеком дела и ничего никогда не откладывал в долгий ящик. Он сразу же отдал необходимые распоряжения и, с неодобрением глядя на самозванку, приказал запереть ее в комнате.

— Этих тоже, — указал он на нас. — И по отдельности. Я не хочу, чтобы моя дочь оставалась наедине с двумя мужчинами, которые не являются ее мужьями.

— А что, у вас можно иметь двух мужей? — тихо удивился Эридан, пока нас сопровождали в наши комнаты.

— Вообще-то нет, — пожала плечами я. — Но в Пино нет ничего невозможного.

Эридан Айвен

Нас с братом действительно заперли в одной из комнат, но мне достаточно было выглянуть в окно, чтобы понять — если мы захотим, эти стены нас не удержат.

— Что будем делать? — спросил Люциан, развалившись на широкой кровати. — Мы дали обещание доставить Алиану Этри домой целой и невредимой.

— С ней может отправиться кто-то один, — предложил я. — А второй останется здесь.

— С Олией? Думаешь, ее отец позволит?

— Я все равно не отступлю, — сказал я скорее себе, чем брату. — Кажется, я нашел свою половинку, и не собираюсь от нее отказываться.

— И тебя не смущает, что она будет в другом теле? — Люциан приподнялся и одарил меня заинтересованным взглядом. — И, возможно, снова невинна. Пожалуй, я останусь тут, а ты проводи Алиану.

— Вот уж нет, — я сжал кулаки. — Мне все равно, в каком она теле. Я полюбил ее прекрасную светлую душу, не отравленную злом нашего мира. И ты ее не получишь.

— Что ты сказал, брат? — Люциан одним плавным движением стек с кровати и оказался рядом со мной. В его глазах был вызов. — Ты не отдашь мне девушку, которая острым шипом застряла в моем сердце?

Что? Да я в жизни не поверю, что этот циничный бабник мог испытывать что-то серьезное. Он же ни одной юбки не пропускал все то время, что я его знал.

— Я сказал, что люблю ее, — глядя мне в глаза, заявил Люциан, и голос его звучал очень серьезно. — И не откажусь от нее, тем более, что ее настоящее тело такое аппетитное.

— Аппетитное? — от злости у меня потемнело в глазах. — Да ты снова думаешь только своим причиндалом. Трахнешь ее и сбежишь, волосы назад. Как будто я тебя не знаю.

Мне впервые в жизни так сильно захотелось его ударить. Вбить в его голову одну единственную мысль — держаться подальше от моей женщины.

— Остынь, брат, — Люциан, ничуть не боясь получить в челюсть, положил руку мне на плечо. — В пещерах ты был вовсе не против поделиться ею.

— Там была необходимость в подпитке, — неохотно признал я, хотя теперь при мысли о том, что придется делиться, мне хотелось кого-нибудь убить. — И это был ее выбор.

— А что, если она снова выберет нас обоих?

Ответить я не успел.

В замке повернулся ключ, а спустя мгновение к нам вошла горничная, неся поднос с едой.

— Господин приказал накормить вас, — сказала девушка. — Если что-то еще надо, позовите, я буду прямо за дверью.

Я думал, Люциан отпустит какую-то пошлую шуточку, но он смотрел на девушку с несвойственным ему безразличием. Так, будто его сердце действительно было занято.

Горничная, опустив поднос на столик, начала переставлять с него блюда, накрытые клошами. При этом она наклонилась и провокационно оттопырила круглую попку, а в глубоком декольте форменного платья я мог видеть ее аппетитную грудь.

Мы с Люцианом переглянулись.

И как это понимать?

Подарок от губернатора, чтобы мы отвалили от его дочери?

Закончив, девушка неохотно разогнулась и уставилась на моего брата, что снова сидел на кровати, расставив ноги. Готов спорить, ему было достаточно поманить пальцем, чтобы она опустилась на колени и принялась за дело.

— Пожалуй, мне кое-что нужно, — хрипло сказал Люциан, и грудь девушки взволнованно колыхнулась. — Расскажи нам, где сейчас заперта девушка, что приехала с нами.

Горничная разочарованно надула губы.

— Не велено, — бросила она и, прижав к себе поднос, вышла. В замке с тихим скрежетом повернулся ключ.

— Зачем ты так? — хмыкнул я, подняв крышку одного из блюд и обнаружив там тушеные овощи. — Может, после хорошего секса она стала бы более сговорчивой.

— Вот сам ее и трахай, — брат снова откинулся на кровати и уставился в потолок. — А я хочу только одну девушку. И мне не важно, в каком она теле.

Я ничего не ответил. Все внутри меня противилось идее делиться с кем-то своей любимой. С другой стороны, это был мой брат, который испытывал схожие чувства.

— Что там у нас? — настроение у Люциана менялось довольно быстро. Я всегда удивлялся его способности подстраиваться под любые обстоятельства и никогда не терять присутствия духа.

— Овощи, — ответил я. — Тушеные, жареные, сырые. Кажется, местные решили, что мы травоядные.

Люциан заметно сник. Он, как и я, любил мясо. Собственноручно добытое, сочное, хорошо прожаренное на костре и сдобренное травами.

— А тут что? — брат показал на очередное блюдо.

— Котлеты, — с улыбкой ответил я, и глаза Люциана вспыхнули от радости. — Из овощей.

— Больные ублюдки, — он неожиданно засмеялся. — Ладно, давай овощи, кто знает, когда нам в следующий раз доведется поесть.

Ели мы в тишине, думая каждым о своем, а после трапезы брат предложил отдохнуть. Я и правда долго не спал на мягкой постели, не прикованный к ней наручниками, и с удовольствием растянулся на кровати, благо она была достаточно широкой, чтобы вместить нас обоих.

Разбудил меня очередной скрежет ключа, и я подскочил, будто ужаленный. Одного взгляда в окно было достаточно, чтобы понять — время пришло, на Пино опустилась ночь. Люциан, мрачный и собранный, уже был у двери, и когда к нам заглянула все та же горничная, она даже рта раскрыть не успела, прежде чем эльф отодвинул ее в сторону и вышел в коридор. Однако губернатор подстраховался, и снаружи дежурила стража. Я догнал брата, когда он, кажется, уже собирался ввязаться в драку.

— Не стоит, — сказал я, схватив его за предплечье. — Мы скоро увидимся с ней.

Сделав глубокий вдох, Люциан кивнул и повернулся ко мне.

— Веди нас, — бросил он горничной, даже не взглянув на нее. И девушка, покачивая бедрами и продолжая обиженно дуть губы, направилась вперед по коридору. Стражи пропустили нас, глядя зло и настороженно, но меня это практически не заботило. Все, о чем я мог думать — получится ли у нас остаться рядом с любимой? Или, вернувшись в свое тело, она отправит нас прочь?

Все внутри меня полыхало от злости на брата. Как он мог положить глаз на девушку, которая мне так сильно понравилась? Ведь он прекрасно знал о моих чувствах. Ладно там, в пещерах, я мирился с необходимостью близости, с ее собственным выбором, но теперь все изменилось. Или нет?

Мы шли вслед за горничной, и мысли метались в моей голове, как рой рассерженных пчел. Я не знал, как мне поступить, и в конце концов пришел к единственному выводу — нужно было поговорить с Олией-Алианой и спросить ее мнения. Мы с братом могли сколько угодно делить шкуру неубитого медведя, но последнее слово оставалось за ней.

Служанка привела нас в небольшой, темный зал, в высокие стрельчатые окна которого щедро лился серебристый лунный свет. Обе девушки и жрица уже были на месте, и я чувствовал чужую магию, от которой воздух едва ли не искрился.

— Можно начинать? — деловито поинтересовалась жрица.

Губернатор Мей медленно кивнул, окинув нас неприязненным взглядом.

На миг в голове вспыхнула мысль, что для ритуала потребуется кровавая жертва, и лишь для этого нас привели в этот зал.

Алиана и Олия, облаченные в длинные белоснежные сорочки, стояли с двух сторон от жрицы.

— Возьмите меня за руки, дети мои, — сказала женщина в балахоне, и обе девушки на удивление послушно выполнили ее просьбу. Наверное, это была какая-то магия, потому что поведение Алианы в теле Олии кардинально изменилось. Она больше не пыталась лгать, изворачиваться и как-то избежать обмена. Вряд ли с ней провели дружескую беседу, это бы не сработало. Скорее всего, в ход пошло какое-то принуждение, и мне это не понравилось. Но при попытке приблизиться я будто врезался в невидимую стену.

— Не вмешивайся, дитя леса, — не глядя на меня, бросила жрица. — Стой и смотри.

Зачем?

Но я, на удивление, не смог ослушаться. Застыл каменным изваянием у невидимой границы и во все глаза уставился на ритуал.

Женщина взяла обеих девушек за руки и начала бормотать какие-то заклинания. Ее речь была тихой и монотонной, и я, как ни пытался, не мог разобрать слов. Магия Вианора оказалась выше моего понимания. Видимо, из-за того, что силой здесь владели исключительно женщины, и не передавали ее в руки мужчин.

— Закройте глаза, — послышался новый негромкий приказ, и у меня получилось преодолеть его. Я обернулся к Люциану. Мой брат, кажется, был и вовсе неподвластен влиянию этой женщины, он стоял с независимым видом и хмуро наблюдал за тем, что происходило в зале.

— Как думаешь, у них получится? — шагнув к нему, тихо спросил я.

— Уже почти получилось, — он кивком головы указал на Алиану. — Нити силы, что привязывали ее к этому телу, ослабли. Разве ты не видишь?

Не то чтобы я смотрел.

— Вижу, — признал я, сделав усилие. — Значит, дело почти сделано.

Шанс на то, что мы останемся в Вианоре, таял прямо на глазах. Захочет ли Олия после своего благополучного возвращения видеть нас? Или забудет, как досадный эпизод своей жизни?

Девушек, что продолжали крепко держаться за жрицу, окутало сияние. Красивый жемчужный свет исходил из их тел, и по залу пронесся тихий, протяжный стон боли. Не прошло и мгновения, как Олия с Алианой бессильно опустились на пол. Выглядели они неважно, обе бледные, растрепанные и немного дезориентированные. Алиана с явной неприязнью рассматривала свои руки, ощупывала грудь, будто не могла поверить в свое возвращение.

— А где неясыть? — вспомнил я про птицу. Когда нас разводили по комнатам, ее нигде не было видно.

— Воспользовалась общей суматохой и улетела, — усмехнулся Люциан. — Она, в конце концов, просто птица.

Я кивнул. Бессмысленно было удерживать ее в неволе, если души Алианы в ней больше не было.

Олия в это время медленно поднялась на ноги и с благодарностью посмотрела на жрицу.

— Спасибо, — она чуть было не кинулась женщине на шею, но остановила себя. В больших карих глазах блеснули слезы. — Спасибо, что помогли нам.

— Не за что, дитя мое, — жрица покровительственно погладила девушку по голове и повернулась к Алиане. — А теперь расскажи мне, глупая, как и зачем ты это совершила.

Алиана, вскочив на ноги, попятилась.

Насколько мне было известно из рассказов Олии, хозяйка ее тела была доброй и отзывчивой. Она отпускала своих рабов вместо того, чтобы мучить их, насиловать и пытать. Так почему же она вела себя столь странно?

Девушка, не ответив на вопрос, метнулась к господину губернатору и упала ему в ноги.

— Пожалуйста, — она с силой вцепилась в темную штанину, — не отправляйте меня обратно. Отец не знаю, что сделает, когда узнает правду, а мой жених…

— Твой жених тебе больше ничего не сделает, — уверенно заявил я. Если только страх перед Вэйдом Ландером мешал ей вернуться, то я обязан был рассказать правду.

— Правда? — с ее лица на меня смотрели знакомые, любимые глаза, но сердце чувствовало подвох. Я больше ничего не испытывал к этому телу, и это было странно.

— Правда, — подтвердила Олия и тоже подошла к отцу. — Нам с Алианой нужно о многом поговорить. Позволь ей остаться гостьей в нашем доме на какое-то время.

Господин губернатор нахмурился.

— После того, как она тебя едва не убила, ее следовало бы наказать, а не оказывать почести.

Алиана покаянно опустила голову.

— Вы правы, господин Мей, — признала она. — Можете заключить меня под стражу.

— Я не позволю, — Олия упрямо выпятила подбородок.

— Моя бесстрашная, воинственная мышка, — с гордостью произнес за моей спиной Люциан, так тихо, чтобы никто кроме нас не услышал. Я тихо хмыкнул, чувствуя себя лишним на этом празднике жизни.

— Нам бы тоже поговорить с Олией, — сказал я на границе слышимости. — Чтобы прояснить наше дальнейшее будущее.

Люциан не ответил. Да и что он мог сказать?

Время было позднее, и вскоре все разошлись по своим спальням. Нас с Люцианом больше не запирали, будто давая позволение тихо покинуть дом под покровом ночи. Наверное, так всем было бы лучше.

Но едва оказавшись в своей комнате, мы с братом, не сговариваясь, отправились на поиски спальни Олии, чтобы раз и навсегда разобраться с нашим совместным будущим.