Глава 12

Кира Занозина Ах. Что это было за платье. Пестрое. Режущее глаз роскошными восточными узорами, глухое до шеи, с длинными рукавами, абсолютно невообразимое. Я замерла, восторженно рассматривая, прицепленный прищепками, к натянутой между подпорами прилавка, наряд, который никогда в жизни не надела бы на свое привыкшее к брюкам тело. Но видимо солнечный удар все же меня настиг, треснул по башке раскаленным кулаком, вышиб остатки раскисшего от жары и обезвоживания разума. – Эй, что стоишь? А ну пошла отсюда, нищенка,– прикрикнул на меня жирный, похожий на борова, торгаш. Кстати, по уровню ободранности и засаленности, мало чем от меня отличающийся. А ведь я ночь по пустыне моталась, на минуточку. Черт меня побери. Громадного мужика переодетого в женщину клеют все кому не лень. А меня только на хрен не шлют. Дожила, Кирочка. – А если не пойду. То что? – закусила я удила, понимая, что меня будут бит. Ну, ну по крайней мере палка, которую сжал в толстой руке восхитительный образчик мужественности, очень красноречиво на это намекала. – Сдам тебя полиции. Там любят таких, как ты,– погано ощерился этот скот.– А знаешь, могу тебе предложить более веселое времяпровождение. Ты мне любовь, я тебе лепешку и курдюк молока. Соглашайся, хоть пожрешь. А то похожа на тощую ослицу. Я буду нежен, куколка. – И винограда кило,– алчно хмыкнула я,– сразу. Утром стулья, вечером деньги. Андестенд. – Какой стулья? Стулья у Джалила, у меня платья для уважаемых женщин, не таких, как ты, э, – судя по выражению лица красавчика, бессмертного творения Ильфа и Петрова он не читал. Скорее всего книги он в руках вообще не держал никогда. – Короче, тащи свою лепешку и виноград, тогда будем разговаривать, – выпятила я вперед подбородок. Толстяк грузно поднялся и двинул куда-то в недра своей лавки. Идиот. Я ухватила за подол яркую красотень и дернула на себя. Прищепки оказались слишком уж тугими. Ткань затрещала. Я дернула сильнее. Платьюшко нарядное свалилось мне на голову, вместе с оборванной веревкой. –Сматры, у мэня эще эсть… – мой ухажер замер со своей стороны прилавка, пытаясь оцифровать ситуацию. Выходило у дядьки ну очень плохо, судя по недоуменному взгляду. – Ты чиво дэлаэщь? – наконец отмер он, глядя, как я путаюсь в веревке, в попытках освободиться и, по-русски говоря, нарезать винта. – Передумала я,– вякнула, наконец ощутив свободу. – Слишком дорого ты мне за любовь платишь. Я не привыкла с таким щедрыми джигитами дел иметь. Да и красивый ты слишком. Куда мне со свиным рылом то в калашный ряд? Так что адьос. Ну, вот собственно и прелюдия. Я прижала к груди трофей и метнулась в сторону, где оставила Сладкого Пирожочка. Дура, конечно. Надо было нестись во весь опор в противоположном направлении. Но, у меня уважительная причина – солнечный удар же? – Дэржи воровку,– наконец пришел в себя боров.– Дэржи ее. Албасты она. Казнить надо. Пусть ей на площади прылудно отрубят руку. А ну стой, курва. Пусть тэбя порвут Дэвы, пусть тебе вырвут сэрце пустынные вэдмы. Пусть это платьэ тэбя заразит чумой бубонной. Дикари. Ей-богу. Но фантазия у красавца – просто огонь. Я даже восторгнулась. Плевать мне было на проклятия куртуазного джентльмена, трясущего пятью подбородками, потому что… Прямо на меня, неумолимой походкой, двигалась сама смерть. Да, я именно так и представляла это существо. Не скелетом в плаще и с косой, а огромным ужасным оскалившимся дядькой. Он улыбался, от чего у меня сердце затрепыхалось где-то в районе левой пятки. Он шел прямо ко мне, не сводя мертвого взгляда с моей персоны. И я точно знала, он пришел за мной, и если я попаду в руки этого пустынного дэва, мой конец будет неминуем. – Эй, сюда,– словно глас божий, прозвучал вопль Сладкого. Откуда-то со стороны приземистого барака, служащего зданием администрации проклятого всеми богами, базара. Я развернулась не сбавив скорости и бросилась на зов. Но удача сегодня была не на моей стороне. А может проклятия моего несостоявшегося любовника обрушились на мою, шарахнутую солнечным кулаком, голову. Ведь почти добежала я до машущего мне руками, словно ветряная мельница крыльями, моего спасителя. – Шайтан, а не баба, – рык бандита показался мне оглушительным раскатом грома.– Стой, падла. Все равно ведь догоню, и тогда… Тогда твоя смерть не будет легкой. – Догони сначала,– рявкнула я, повернулась к настигающему меня монстру, даже показала ему язык, и еще быстрее заработала ногами, которых уже не чувствовала. А счастье было так… Ляснулась я на пыльную землю с такой силой, что в «Нурландии» наверняка случилось землетрясение. Зажмурилась, понимая, что я проиграла в гонках со смертью. Хрюкнула, когда мне в ребра впечатался тяжелый армейский ботинок. – Аргхма… – проорал убийца, не успевший затормозить. Запнулся об мою вялую тушку и полетел вперед со скоростью разогнавшегося бульдозера. А дальше… Раздался треск, запахло паленой свиной щетиной. Где-то в отдалении заголосила женщина. Я подняла взгляд туда, где секунду назад исчезла туша моего обидчика, открыла рот, чтобы заорать. Но не смогла издать ни звука. Амбал вломился в деревянную стену барака очень неудачно. Для него неудачно, к слову. Ну и для деревянного домишки, с крыши которого сорвался электрический кабель, в тот момент, когда моя смертушка проломила стену. И теперь красавчик, вылупив свои страшные глаза и дымясь вставшими дыбом волосами, плясал какой-то странный танец, подключенный к высоковольтной линии. Я обмерла, не зная, что делать. Барак за его спиной полыхал красиво, словно его облили авиационным топливом, не меньше. Огонь уже перекинулся на ближайшие прилавки. Вокруг нас метались продавцы, стеная и причитая. – Вставай давай, чего разлеглась? – раздался прямо надо мной голос Пирожочка.– Хилять надо. – Отдыхаю. Не выдел что ли, какой я кросс дала. Слушай. Наверное надо ему помочь. Он же… – Ты все таки адское существо, по силе поражения равное смертельному оружию. Судя по степени травм, парню уже не поможешь,– вздохнул Людвиг, – а вот себе стоит. Если нас не уконтропупит братец твоей новой жертвы, то точно линчуют. Ты ухайдокала рынок за полчаса. Толпа нам этого не простит. Это твой личный рекорд, Занозина. Но горит красиво. Он вдруг легко поднял меня за шкирку и потащил в непонятном мне направлении. – Дажбраил,– заметался над пепелищем болезненный рев, похожий на вопль подстреленного навылет слона. – Брат мой. Я отомщу. И вот тут мне стало очень страшно. Прям вот реально. И если бы не пыхтящая «Гюльчатай» волокущая меня на плече, как свернутый ковер самолет, я бы наверняка отдала богу душу. – Кабздец нам,– обреченно поддержал мои мысли скорбным выдохом добрый мой спутник и компаньон.– И за базар отвечать придется. Он поди под ментами был. Господи, как хорошо я жил, пока не встретил тебя. Спокойно работал с наркобаронами и прочими асоциальными элементами и спал с чистой совестью почти всегда. Ты хуже джиннов. Ты… – Спасибо, что спас снова,– прошептала я, обмякнув на плече Людвига. От чего-то мне стало вдруг спокойно и легко. Наверное апатия накрыла, как следствие пережитого стресса. –Ты что, заболела? – встревоженно спросил Пирожочек. – Нет, просто мне очень, очень страшно. Я же девочка, в конце концов. – Угу,– как то не очень уверенно согласился Людвиг.