Глава 15

Людвиг Сладкий У нее нос длинный и глаза, как шкодливого какого-то сказочного существа. Хитрые, любопытные и страшно, просто отвратительно… красивые. И сейчас она смотрит на меня с вызовом и в то же время испуганно. А я стою как дурак, держа в руках… – Что это? – поинтересовалась Занозина. Нос сморщила, как еж колючий, даже фыркнула тихонько. – Машинка для стрижки овец, – хмыкнул я злорадно, поправив на своей голове дурацкий тюрбан, который спер у несчастных овцеводов, чей дом попался нам на пути на беду вышеназванных бедолаг. Это уже традицией становится, кстати. Ну что ж, вот дадут мне пинка из «органов», пойду в тати ночные. Будем грабить с носатой, граждан. – Куколка. Искать будут бешеную девку, крушащую на своем пути все, за что цепляется взгляд, и красивого мужика в платье. На почтенного бея и его глухонемого сынишку, путешествующих автобусом, может и не обратят внимания. Так что… – Мстишь? Это ты такую кару мне придумал за то, что тебе пришлось быть сладкой Фатимой? Ну ты и… Крохобор мелочный, вот ты кто. Пирожочек, – зашипела эта дикая пустынная кошка. Ну да она права, немного мщу, конечно. Но не признаваться же, что ее волосы длинные блестящие, похожие на шелк, можно было бы тоже спрятать под второй, свистнутый мной тюрбан. Но я мщу немного лишь, и только потому, что желаю спасти ее слишком активный зад, от которого горят рынки и взрываются машины. Зная эту холеру, тюрбан она потеряет сразу и тогда нам крышка. А я хочу еще звание получит новое, да и семьи у меня еще не было. А мама ждет внуков от единственного сына. В общем…– Не дамся. Да и блохи у этих тварей, которых стригли этим пыточным приспособлением, наверняка с коня размером. Не дамся, понял? – Овечьи блохи на людях не живут. – Ну лишай стригущий, положим, тоже так себе удовольствие,– ощерилась Кира, встала в позу бойца, явственно давая понять, что подойду я к ней с машинкой, разве что хладным трупом. – Ну, тогда пока. Желаю удачи, всех благ и наилучшего времяпрепровождения. А, счастливого пути еще. Позвони, как доберешься. Ну, если доберешься. Ребята Варана весьма искушены в играх со строптивицами. Так что… – Эй, ты куда?– заорала фурия мне в спину. Ну а что? Не хочет, не надо. Мне еще и лучше. Я зашагал по дороге, наслаждаясь тем, что между ног у меня не путается подол, голову не печет, а сандалии из тонкой кожи совсем не трут ноги, и каблук у них не величиной с Тадж махал. Ноги не подворачиваются на камнях. Говорят, чтобы понять, что ты прекрасно жил, нужно создать себе трудности, героически их преодолеть, чтобы вернуться к первичному состоянию, и можно почувствовать себя счастливым в этом случае. Истинная правда.– Стой, Сладкий. Ну ладно. Чего ты? – Я задолбался тебя уговаривать,– черт, ну зачем я остановился? Малодушный идиот. Надо было бежать, пока она не очухалась, тогда был шанс избавиться от этого зеленоглазого геморроя. – И я не нанимался нянчиться с бабой, которая своим куриным мозгом не может дойти, что нас скоро убьют. Очень скоро. Дело нескольких часов, если мы не свалим из этой забытой богом дыры. – Ну хорошо. Давай пойдем к барберу. У меня есть пестик. Знаешь, какую он мне причесочку забубенит, если ты его на мушке держать будешь? Я буду самым модным глухонемым мальчиком,– растянула губы от уха до уха беда с ногами.– Тебе не будет стыдно за меня, папуля. Кстати, а почему это я глухонемой паренек, а ты уважаемый бей? – Потому что я, в отличие от некоторых, владею местными диалектами. И не неси чушь. Барберов бы тут сожгли заживо, за осквернение священной земли предков. А местные цирюльники сдадут тебя через секунду, после того, как ты красивая выйдешь из их брадобрейни. Верь мне, стригущий лишай ничто в сравнении с пыточной комнатой в доме твоего любимого Варана. – Он не мой… – Это ты немой. Немой мальчик. Так что заткнись. – А у тебя морда Рязанская. Ты хоть на хинди треплись, на бея ты похож как жаба на пироженку,– вредно пробурчала Занозина, и склонила голову, словно перед палачом, ей-богу. Миледи Винтер, мать ее за ногу. Я не сладкий пирожочек. Мама ошиблась в своем послушном сыне. Я монстр и скот. Она плакала, глядя на свои локоны, сыплющиеся на пыльную каменную мостовую, словно странные перья волшебной птицы. Точнее не так. Не плакала. Тихо поскуливала, как брошенный щенок, не проронив при этом ни слова. «Так надо» твердо сказал я себе. «Так надо. Иначе мне ее не спасти. А волосы не зубы. Вырастут» – Не реви. Вырастут твои косы, еще гуще станут,– смущенно пробубнил я, рассматривая тифозный ежик, оставленный мной на бедовой голове Киры. – Мне не волос жалко, – всхлипнуло исчадье.– Просто ты сейчас с меня сдерешь скальп. Эта машинка не стрижет, а выдирает волосы с корнями. Так что сильно сомневаюсь, что я обрасту шикарной копной волос после твоей экзекуции. – Ну, прости. Больно? Хочешь подую?– вот я дурак. Когда мне неудобно я всегда несу ужасную чушь. – Лучше поцелуй,– хмыкнула эта гангрена. – Чего? – опешил я. – В зад меня поцелуй, сладенький. Все таки правильно я ее обкорнал. Надо было еще и тряпки ей украсть из овчарни, воняющие мокрым козлом. Ведьма. До автовокзала мы добрались почти без приключений. Ну за исключением того, что чокнутый немой мальчик громко мыча подломил лавку, торгующую специями и спер из кассы выручку. Странные наклонности у девки, всю жизнь проработавшей с чужими финансами. Но останавливать стихию я не стал. Билет на автобус все же стоил денег, которых у нас не было. – Дверь ногтем открыть можно, не удержалась,– оправдывался весь оставшийся путь слишком болтливый глухонемой ряженый аспид. Я молча играл желваками. Скорее бы уже вырваться из этого города, сдать мерзавку моим коллегам и забыть, как страшный сон это задание, от которого у меня точно откроется язва, случится диспепсия и реактивная шизофрения поразит мой закаленный в спецоперациях мозг. Пусть за Киру Занозину голова болит у тех несчастных. А я напрошусь в какую нибудь горячую точку, лишь бы подальше. Автобусы я ненавижу. А Кира восторженно замерла возле воняющего адом ПАЗика, который невесть каким чудом все еще ползал по местным дорогам между городами. Выражение ее лица мне не понравилось сразу, но я списал свою мнительность на усталость и перегрев. Наивный я наивный.