Глава 16

Кира Занозина Отвратительный был автобус, если честно. Дышащий на ладан монстр, будто из мало бюджетного фильма ужасов. Облезлый, зачуханный, больше похожий на перевернутое вверх дном проржавевшее корыто. Но, на безрыбье, как говорится… – Танки грязи не боятся,– жизнерадостно гаркнула я, совсем забыв о том, что я немой азиатский мальчик. – Для глухонемого. Ты слишком болтлива,– недовольно одернул меня Пирожочек, окинув таким взглядом, что у меня желудок сжался.– Хотя, на местного подростка ты тоже не тянешь. Слишком белая, как сметана. Знаешь, когда мы выберемся, если выберемся, напомни мне вычеркнуть тебя из всех моих контактов и забыть, как страшный неизлечимый вирус. – Хорошо. Ты так-то тоже не входишь в список моих приоритетов,– вредно промычала я. А ведь он прав, как это ни противно было признавать. На азиатского мальчика я похожа как сомбреро на тапки. – Я быстро, одна нога здесь, другая там,– ломанулась в сторону сарая, служащего зданием автовокзала, так быстро, что этот нахальный всезнайка не успел мне сказать и слова возражения. Вспомнила, что когда мы с «папулей» покупали билеты на рейс до соседнего города, я видела в этом блеющем и кудахчущем вертепе занюханную лавчонку, носящую гордое звание «Бутик в добрый путь». Так, по крайней мере было начертано на кривой вывеске, украшающей фасад торговой точки. – Чэго тэбэ? – вежливо поинтересовался черноокий красавец, воняющий как приснопамятный ПАЗик. – Ооооо, уууу, ммм,– следуя наказу всезнающего Людвига, замычала я, тыча пальцем в тюбик с тональным кремом, валяющийся на прилавке, наверняка со времен сотворения мира. – Малчики такое нэ покупают,– поморщился торговец. Но я же глухонемой мальчик, поэтому сделала вид, что слов его не услышала и приготовилась изображать припадок. Вожделенный тюбик в мгновение ока оказался передо мной. – Нэ плати. Нэ надо. Эх бэдолага. Как тэбя одного то пускают по улыцам ходыт? Ох бэда. Подарык. Вазми. Я закивала головой, как китайский болванчик, схватила презент щедрого мужика и двинула в сторону туалета, ловко лавируя между ожидающими своего часа пассажирами, баранами, клетками с курами и прочей живностью. Замерла у двери дамской комнаты. Даже за ручку ухватилась. – Далеко собралСя? – черт, надо же какой вездесущий Сладкий. Он за мной следит что ли? – Это для девочек туалет, а ты у меня глухонемой мальчик. Иди в мужской сортир. Быстро. –Побьют ведь,– обреченно вздохнула я, чувствуя как на моем локте, словно смертоносные акульи челюсти, сжимаются сильные пальцы чертова гада.– Тут дядьки брутальные. Представляешь, что будет если я оскверню писсуарную комнату, мажа физиономию женским кремом. – В женском быстрее отхайдокают, поверь. Они лица то от мужчин прячут, а тут… Короче. Шуруй куда велено. И это, если ты будешь болтать, так вообще убьют,– пообещал Людвиг, толкнув меня в спину. Я с разбегу влетела в туалет, полный дядек разного вида раздетости и замычала, желая только одного – выдрать себе глаза. – Он у меня дурачок. Последняя стадия умственной отсталости, хмыкнул за моей спиной Пирожочек. Я отомщу. Клянусь. Страшно и мучительно для него. – Будьте милосердны, пусть ребенок делает, что хочет. Это важно для его реабилитации. Если не дать ему желаемого, он агрессивным становится. На днях вот, бросился на торговца на рынке, потому что тот не разрешил ему пускать слюни на свой товар. Еле оттащили. Пришлось пятнадцать швов накладывать мужику. Так что… – На цэпи эго дыржи. Вдруг он кусаца начнет? Норжают бэшеных, потом людям не дадут облегчиться спокойно. Уроды, – недовольно вякнул один из посетителей сортира и бодро засеменил к выходу. Остальной бомонд тоже испарился быстро. Даже слишком стремительно, как мне показалось. – Спасибо,– буркнула я, и направилась к треснутому зеркалу, украшающему крашеную дешевой краской стену клозета. Лицо начало щипать сразу. Но я не обратила внимания на сей досадный факт, занятая фантазиями на тему мучительных пыток Пирожочка. Просто почесала свербящую щеку, потом лоб, потом нос. Выпала из общественной уборной, наконец вдохнула свежий пыльный воздух. Любящий «папуля» благодушествовал, сидя на скамейке в тени раскидистого платана и общался на местном языке с какой-то мадам, явно с низкой социальной ответственностью, судя по тому, что ее светлый лик не был прикрыт занавеской, а брови, похожие на два полумесяца все время подскакивали к идеальному лбу, когда эта выдра смеялась, закинув голову к кроне многолетнего дерева, показывая свои идеальные жемчужные зубки. У меня аж забурлило в душе. Со мной этот чертяка так мило не беседовал никогда. Да пофигу. Что мне с того. Пусть они хоть целоваться начнут тут. Плевать. И бровью не поведу своей неидеальной. Я даже сплюнула в пыль, дабы доказать себе, что так оно и есть. – А вот и мой… – Пирожочек замолчал на полуслове, уставившись на меня, когда я расхлябанной мальчишеской походкой подошла к его посту. Мастер пикапа, мать его.– О, Боже. – Мумуууу,– прбухтела я, даже слюны немного пустила. Ох, как изменилось личико луноликой. Бедная девка наверняка только и думала, как бы свалить. Еще бы, красавчик мускулистый то с прицепом оказался. Да еще с каким. Не у каждой нервишки выдержат. Лицо зачесалось так, что я, вопреки своим убеждениям, что трогать его нельзя руками ни при каких обстоятельствах, впилась ногтями в щеку и едва не взвыла. Пальцы ощутили неровную бугристую поверхность, местами переходящую в какие-то струпья. – Ааааа,– заорала я. Красотка испарилась словно джин, оставив после себя лишь легкий шлейф восточного аромата. – Тихо. Тихо ты. Не привлекай внимания. Тут люди Варана шныряют, я видел,– простонал мой рыцарь печального образа. –Это просто… Просто… – Я сильно страшная?– хныкнула я, уткнувшись в широкую грудь Сладкого, не потому что собралась рыдать на его плече. Просто мне срочно нужно было почесаться обо что-нибудь шершавое. А его рубаха была идеальным вариантом. – Ну что ты,– на голубом глазу соврал мне Сладкий Пирожочек.– Ты очень миленькая. И прическа тебе очень идет эта. А еще… У тебя шикарные глаза и губы… Они просто… Эй, он чего это? Это что еще за новости. Его губы как то совсем уж близко к моему лицу оказались. – Нас побьют,– напомнила я не в меру разошедшемуся «папуле», слишком резко отпрянувшему от меня.– Идем уже. Теперь я точно похожа на местного мальчика. – Больного проказой,– сдавленно прохрипел мой случайный телохранитель. Автобус был уже полон, когда мы наконец ввалились в его пыхтящее нутро, забитое людьми и домашним скотом. Я осмотрелась, оценила обстановку. Сбежать быстро в случае опасности не получится. Людвиг был необыкновенно тих. Но судя по тому, как он сканировал взглядом раскаленное нутро духовки, носящей гордое звание ПАЗа, я поняла, что ему тоже увиденное совсем не нравится. – У вас есть молотки для аварийных выходов? – поинтересовался он у водителя. – Нэ бэспакойса, дарагой, эсли мы упадем в ущэльэ, тэбе оны нэ понадабяца, – жизнеутверждающе хохотнул водитель, вдавил педаль газа в пол. Пазик взревел, как раненый вепрь и рванул с места, подняв клубы пыли. Я глянула в окно и едва не взвыла. Словно терминатор из облака вышел убийца. Тот самый, которого ударило током на рынке. – Мыыыы,– промычала я, дернув за рукав Людвига. – Оторвались,– успокаивающе шепнул он.– Надо отдохнуть. До первого перевала проверок не будет.