Глава 17

Людвиг Сладкий Наверное чувство опасности пробудило во мне странную тягу к безумным поступкам. Иначе чем объяснить тот момент, когда я чуть не рехнулся и не поцеловал проклятущую проблему? Наверняка какое-то подобие Стокгольмского синдрома. Эта ходячая холера страшнее вируса. Она… – Слушай, Сладенький, этот гроб на колёсах совсем не внушает мне доверия. Особенно заднее окно, которое наглухо фанерой забито. Может… – Даже слушать не желаю,– перебил я не в меру говорливого немого мальчика и прикрыл глаза. – Все твои идеи заканчиваются катастрофой. А у меня и так неполное служебное. – Кстати, о служебном,– оживилась Занозина. – Не твоего ума дело. Это закрытая информация,– рявкнул я так, что у тетки из рук выпорхнул до этого дремавший петух и с испугу бросился на шофера. Оооо, черт меня подери. Мерзкая птица, голося словно подрезанная со всей силы клюнула мужика в висок. Он взвыл и выпустил из рук руль, пытаясь отбиться от озверевшего пернатого. Тетка вскочила и бросилась спасать свое кукарекающее сокровище. Но споткнулась о барана, разлегшегося прямо посреди прохода. – Мамуля, роди меня обратно,– засипела Кира. Я проследил ее взгляд. Интересно, но ее глаза сейчас были совсем не нахальными. Расширившимися от ужаса. Зрачок почти залил радужку, сделав эту ведьму похожей на милого кота в сапогах. Но я об этом недолго думал, потому что… Неуправляемый монстр мчался на огромной скорости, на которую только был способен, по узкой горной дороге. Вьщаяся однопутка была отгорожена от глубокого ущелья только хлипким заборчиком, сложенным из палок и… Ну вы поняли. Я открыл рот и едва поборол желание заверещать. Точнее не так. Не поборол, просто онемел, увидев, что мой сумасшедший подросток выудил из-за резинки штанов свой любимый пистолет и теперь целился в орущего петуха, почуявшего кровь водилы и посему совсем озверевшего. – Ща я его сниму,– азартно пообещала Кира. – Кого? Водилу? Дай сюда,– я впился пальцами в руку ошалевшей бабы, понимая, что жить то нам осталось считанные мгновения. Эх, мамуля. Не быть тебе бабушкой. Автобус тряхнуло, из багажного отсека на пол посыпался нехитрый хабар орущих пассажиров. Занозина не устояла на ногах, свалилась на пол. Раздался выстрел. Нестройный хор голосов превратился в рев смертников. Люк на потолке со скрежетом вылетел из крыши. Орущий петух вылетел из прорехи в следом за куском железа. Я бросился к водительскому месту. Окровавленный шофер, громко матерясь пытался выровнять адский атобус. Несущийся прямо в преисподнюю. – Там, там. Это. Ооооо. Люком… Прямо смело…– в спину мне забухтело демонское отродье, которое по случайности, явно, попало на нашу землю. А может в наказание ее послали всему человечеству. Точно, Антихрист. Не иначе. – Ну, раз чудо свершилось и мальчик-идиот обрел способность говорить. Не мыслить, обрати внимание, а членораздельно изъясняться. Докладывай. – Люком сбило с мотоцикла мужика, который гнался за автобусом,– спокойно, будто это не она только что чуть не отправила к праотцам притихших бедолаг, сгрудившихся в хвосте пепелаца, отрапортовала Кира. Даже честь отдала. – К пустой голове руку не прикладывают,– оскалился я. Сейчас я желал одного, пришить эту мерзавку прямо тут. Нет, даже не так. Я хотел надрать ее тощий зад холудиной, которой вон тот мужик, молящийся сейчас между сидений, успокаивал своего барана. Баран вроде тоже молился своим богам, потому что стоял упершись рогами в пол и не подавал признаков жизни. – Ну чего ты. Все же нормально вышло? – Нормально, для ненормальных,– взревел я, больше не в силах выдерживать этот гребаный сюр.– Ты понимаешь, что теперь нас точно будут ждать, уже вон там, за перевалом? Ты понимаешь, что… – Поэтому, дорогой мой Пирожочек, мы должны захватить этот шикарный автобус,– улыбнулось исчадье. – Ты предлагаешь взять заложников? – поперхнулся я. Черт, даже я со своими залетами никогда не догадался бы до такого безумия. – Да на фиг они нужны,– фыркнула Чума по имени Кира.– Высадим всех вон там, в тенечке. А сами… Слушай, я вообще-то законопослушная, но жить очень хочется. И кроме того, этих бедолаг ведь не пощадят, если решат уничтожить нас. Взорвут на хрен вместе с автобусом, и Вася в пинжачке. А так мы даже спасем кого-то. Ну и с музыкой и помирать веселее. Как считаешь? Лично я не собираюсь ждать, когда меня летать отправят. Эй, Людвиг… Ты со мной? А то можешь сойти на остановке по требованию, вместе с овцеводами. Я не обижусь. – Напомни мне тебя убить, когда мы выберемся,– черт, как же жалко я звучал сейчас. Но в одном она права. Мы не имеем права тянуть за собой ни в чем не повинных людей. Хотя, мы то, вроде, тоже невинные жертвы обстоятельств. Только вот поди докажи это людям Варана. – Дай мне пистолет,– вздохнул я. Я конечно точно, сто процентно, пожалею, что ввязываюсь в очередную авантюру, фонтанирующей идиотизмом, Занозины. И погоны слетят с меня, к гадалке не ходи. Даже полковник не отмажет. Боже, в кого я превратился под влиянием чокнутой мартышки? Права была мамочка, я слишком легко поддаюсь на дурное влияние. – Это ограбление. Останови автобус. Медленно. Так, теперь руки в гору,– проорал я, нацелив дуло пистолета на еще не отошедшего от петушиного нападения водилу. – Все на вход. Быстро. Я дурак. Убью его к чертовой матери, если мои требования не выполните. – Зачэм так дэлаэшь? – обреченно поинтересовался шофер.– Луди таропяца. Домой эдут. А ты… Шайтан. – Прости, братан. Шайтан меня заставил. Вон, видишь мальчика. Это все он,– вздохнул я, наблюдая, как народ спешно выскакивает из корыта по имени ПАЗик. – Я про нэго и говорыл,– хмыкнул мужик, вывалившись на улицу.– Он тэбэ всю жизнь испртыт. Точнеэ эе остаток. Красивый шайтан. Нэ малчик. Сразу выдно. И эта. На слэдующэй остановке ждут вас, джип, три бойца в нем. Мнэ брат доложил, он выдэл. Удачи, брат. Там под торпэдой подарок найдешь. Я вэд тоже служил, в дэсантуре. А ты свой, я сразу понял. Молодэц, что людэй пожалэл. Я проводил взглядом водилу. Уставился на Киру, которая юрко заняла шоферское место и теперь си интересом изучала приборы. – Неееет, нет, нет, нет,– простонал я, слушая неровный звук, заведенного ею мотора. – Банзай,– заорал фурия и вдавила педаль газа в пол. Автобус сорвался с места, словно укушенный. О, Боже. Лучше бы я сдох на дне ущелья еще час назад. Милый Боженька, пошли мне смерть мгновенную.– Да не боись, Сладенький. Я умею водить красиво. – Этого то я и боюсь, – очень захотелось пристегнуться, зажмуриться и в туалет. Черт. Еще никогда я не играл в догонялки со смертью. И надо объяснить этой дуре, что эта игра отнюдь не веселая. – Врагу не сдается наш гордый Варяг,– черт. Она еще и поет. Так вот что она подразумевала под музыкой. А я то думал отправиться к праотцам подо что-нибудь более услаждающее слух. наивный.