Глава 33

Глава 33 Людвиг Сладкий Страшнее всего в жизни не боль и не ожидание чего-то. Страшнее всего в жизни – незнание того, где сейчас женщина, которая стала огромной частью твоей жизни. И этот страх,выкручивающий душу, сводит с ума. Особенно если ты находишься в состоянии овоща, и понимаешь, что не можешь помочь. Так что да, самое страшное в жизни состояние беспомощности. Я лежал на металлическом столе, распятый, как препарированная лягушка. Пялился в приземистый деревянный потолок грубо срубленной избы и скрипел зубами от ярости, которая оказалась прекрасной анестезией. Иначе я бы давно отключился от яростной боли. Но злость помогала мне сейчас удержаться на плаву. – Больно, понимаю. Но надо потерпеть. У меня нет обезболивающих, они у нас запрещены,– увещевал меня бородатый щуплый дядька, местный эскулап.– Тут и до столбняка недалеко осталось. Антибиотков наш староста тоже не признает. Надо отсечь ткани, подвергшиеся изменениям. Терпи, парень,– буркнул чертов доктор смерть и снова запустил пальцы, не обремененные перчатками, в мою рану. – Слушай, доктор, ты ведь нормальный мужик, – проскрежетал я зубами. Как у меня только язык повернулся назвать этого мясника хорошим? Должен признать. Что экзерсисы моей Занозы, после столь профессионального лечения, просто щекотание Людвига перышком.– Мне надо женщину свою вытащить.Понимаешь? Она моя миссия. Она моя… – Был когда-то нормальным,– криво ухмыльнулся мой палач.– Вышел весь. А бабу твою не спасти уже. Она теперь местная. Не выбраться. Загонят, как тварь лесную, попробует сбежать. Меня то не растерзали только потому, что я врач. Но бегать я больше не могу. Не набегаешься с ахилом перерзанным. И вы не дергайтесь. Жить лучше, чем в горах сдохнуть. Не баклань давай. Закуси ка вон дощечку то. – Это еще зачем? – Увидишь. Я ослеп и оглох от боли. Мир взорвался, как мне показалось. Дощечка с хрустом переломилась, кажется вместе с парочкой моих моляров. Но могу ошибаться. Зубов я покрошил наверняка больше. Рот наполнился привкусом металла. В плечо впилось пчелиное жало. Но я даже не обратил внимания на этот странный укол. – А ты молодец. Выносливый,– одобрительно хмыкнул дядька, затянув на моей груди подобие хирургического бандажа. – Кто вы?– прохрипел я, пытаясь сфокусировать зрение на лице моего спасителя. Он молодой оказался. Хотя сначала я почитал его древним стариком.– Как оказались тут? – Много вопросов задаешь. Лежи смирно,– врач прижал палец к губам. Показав, что у этой халупы из стен торчит много ушей. Сунул мне в руки листочек бумаги, на котором что – то накорябал торопливо химическим карандашом. Я сжал пальцы. Интересно, что там написал этот странный ирод? Не подстава ли? – Будешь старосту слушать, приживешься. Тихо, милок, тихо. А бабы то они приходящие. Краше тебе найдут, коли служить будешь верно. Ты вон битюк какой. Поди и грамотный. Замолвлю за тебя словечко. – Спасибо,– прохрипел я. – Дормидонт, скажи старосте нашему великому, что этот парень пока мне тут нужен. У меня вон доров накопилось, переколоть надо. Да и крыльцо скособочилось. Отлежится маленьк, так я его припашу. – Ох, не будет он доволен то. А вдруг сбегет бараглз. Бошки анм поотрыват юатюшко то. – Да куда этот болезный денется? Он на ногах не стоит. А и сбегет, далеко не уйдет. Псы то ваши чай давно не охотились. – Тоже вярно, – обрадовался дурачок. Доктор хмыкнул, провел рукой по своей бороде.– Дядь Клим, придешь чай на свадьбу? – пробухтел амбал, даже в поясе согнулся. Похоже лепилу то почитают в этом скиту адском. – Приду, Дормидонт. А как жа ж? С подарочком,– похлопал он по плечу глупого парня.– Иди, милай. Да старосте не забудь от меня поклониться. Как тута все оправим, сразу к свиньям отправлю строптивца. Ты уж будь мпокон. А на свадьбу жди. Буду я, – толкнул доктор кланяющегося громилу. Выдохнул, отер лоб рукавом холщевой рубахи. Глянул на меня, подмигнул, дернул поравой рукой и вышел следом. Интересно, что этот жест его означал. Я напряг запястье, и услышал тихий треск.Одна из пут, удерживающая мою правую руку лопнула и я почувстволвал свободу. Освободил второе запястье, потом ноги. Тело отдалось болью. Но она была глухой, как после инъекции хорошего обезболивающего, которое мы применяли в вылазках от нашей конторы. Странно. Голова тоже оказалась на удивление ясной. Я соскочил на пол, с трудом устоял на ватных ногах. Развернул записку. «В подполе под столом поищи. Есть карта, уйдем вместе, но без бабы. Это верная смерть ее отбивать. Мне нужны гарантии безопасности. Ты ведь из спецухи, я видел тату» Я пробежал глазами по странной писульке. Ничего не понял, кроме того, что лепила не так прост, как кажется. Но вот в одном он просчитался. Без Киры я никуда не пойду. Даже если мне придется сровнять с землей это проклятое поселение. Она моя миссия. Что-то грохнуло снаружи. Избушка пошатнулась, или я от испуга и слабости, я и не понял. В нос проник запах огня, паленой шерсти и серы.Черт, похоже спасать мне придется дурковатых сектантов. Не в добрый час решивших выдать замуж мою Занозу. – Я бросился к крошечной дверце в полу. Там определенно что-то очень важное, раз доктор написал это в записке. Времени у нас крайне мало судя по воплям и собачьему лаю, несущемуся снаружи.