Глава 32
!– /* Font Definitions */ @font-face {font-family:"Cambria Math"; panose-1:2 4 5 3 5 4 6 3 2 4; mso-font-charset:204; mso-generic-font-family:roman; mso-font-pitch:variable; mso-font-signature:-536870145 1107305727 0 0 415 0;} @font-face {font-family:Cambria; panose-1:2 4 5 3 5 4 6 3 2 4; mso-font-charset:204; mso-generic-font-family:roman; mso-font-pitch:variable; mso-font-signature:-536870145 1073743103 0 0 415 0;} @font-face {font-family:Calibri; panose-1:2 15 5 2 2 2 4 3 2 4; mso-font-charset:204; mso-generic-font-family:swiss; mso-font-pitch:variable; mso-font-signature:-520092929 1073786111 9 0 415 0;} /* Style Definitions */ p.MsoNormal, li.MsoNormal, div.MsoNormal {mso-style-unhide:no; mso-style-qformat:yes; mso-style-parent:""; margin-top:0cm; margin-right:0cm; margin-bottom:10.0pt; margin-left:0cm; line-height:115%; mso-pagination:widow-orphan; font-size:11.0pt; font-family:"Calibri","sans-serif"; mso-ascii-font-family:Calibri; mso-ascii-theme-font:minor-latin; mso-fareast-font-family:Calibri; mso-fareast-theme-font:minor-latin; mso-hansi-font-family:Calibri; mso-hansi-theme-font:minor-latin; mso-bidi-font-family:"Times New Roman"; mso-bidi-theme-font:minor-bidi; mso-fareast-language:EN-US;} h1 {mso-style-priority:9; mso-style-unhide:no; mso-style-qformat:yes; mso-style-link:"Heading 1 Char"; mso-style-next:Normal; margin-top:24.0pt; margin-right:0cm; margin-bottom:0cm; margin-left:0cm; margin-bottom:.0001pt; line-height:115%; mso-pagination:widow-orphan lines-together; page-break-after:avoid; mso-outline-level:1; font-size:14.0pt; font-family:"Cambria","serif"; mso-ascii-font-family:Cambria; mso-ascii-theme-font:major-latin; mso-fareast-font-family:"Times New Roman"; mso-fareast-theme-font:major-fareast; mso-hansi-font-family:Cambria; mso-hansi-theme-font:major-latin; mso-bidi-font-family:"Times New Roman"; mso-bidi-theme-font:major-bidi; color:#365F91; mso-themecolor:accent1; mso-themeshade:191; mso-font-kerning:0pt; mso-fareast-language:EN-US;} span.Heading1Char {mso-style-name:"Heading 1 Char"; mso-style-priority:9; mso-style-unhide:no; mso-style-locked:yes; mso-style-link:"Heading 1"; mso-ansi-font-size:14.0pt; mso-bidi-font-size:14.0pt; font-family:"Cambria","serif"; mso-ascii-font-family:Cambria; mso-ascii-theme-font:major-latin; mso-fareast-font-family:"Times New Roman"; mso-fareast-theme-font:major-fareast; mso-hansi-font-family:Cambria; mso-hansi-theme-font:major-latin; mso-bidi-font-family:"Times New Roman"; mso-bidi-theme-font:major-bidi; color:#365F91; mso-themecolor:accent1; mso-themeshade:191; font-weight:bold;} .MsoChpDefault {mso-style-type:export-only; mso-default-props:yes; mso-ascii-font-family:Calibri; mso-ascii-theme-font:minor-latin; mso-fareast-font-family:Calibri; mso-fareast-theme-font:minor-latin; mso-hansi-font-family:Calibri; mso-hansi-theme-font:minor-latin; mso-bidi-font-family:"Times New Roman"; mso-bidi-theme-font:minor-bidi; mso-fareast-language:EN-US;} .MsoPapDefault {mso-style-type:export-only; margin-bottom:10.0pt; line-height:115%;} @page Section1 {size:595.3pt 841.9pt; margin:70.85pt 70.85pt 70.85pt 70.85pt; mso-header-margin:35.4pt; mso-footer-margin:35.4pt; mso-paper-source:0;} div.Section1 {page:Section1;} – Глава 32 Кира Занозина Лобным местом оказалась огромная поляна, обнесенная частоколом острых деревянных кольев, с камнями в центре, выложенными полукругом и троном в центре этого импровизированного амфитеатра для нищих. Пирожочка бросили прямо на траву как бревно. Вид его мне сейчас совсем не понравился. Бледный словно полотно. Над губой мелкие бисеринки пота. Каким бы он сильным не был, кровопотеря вытянула из него последние крохи самообладания. И у меня от жалости сжалось сердце. Чертов бородатый придурок. Только попробуй сдохнуть без меня. – Вы бы поосторожнее с парнем то. За него вам дадут больше, чем вы все весите всей этой вашей проклятой сектой. Он, между прочим, агент спецслужб при исполнении. Я если что… – Пусть сначала найдут,– ощерился староста, показав ряд крепких, белых зубов. – И рот закрой. Тебе никто не позволял голос подавать. Знай, баба, свое место. У нас не секта. Мы община. –Как ты меня назвал, увалень колхозный? – взвилась я, вытянула руки, чтобы вцепиться ими в глотку мерзкого Йети. Но не дотянулась, Дормидонт поганец ухватил меня за шкирку. – Повезло тебе. У меня руки сильные. Пять лет работы на калькуляторе. Я ими могу… – Не скалься мне тут,– хмыкнул бородатый скот.– А руки тебе понадобятся. И другое кое-что. Совсем скоро. Малашка. Подготовь эту строптивицу к ночи. Да помой хорошенько, воняет она как лесное чудишше. – Да выдержит ли она, батюшка? Тоща слишком, – раздался за моей спиной трубный рев. Что там за Малашка такая? Я оглянулась и онемела от восторга. Бабища была роста двухметрового. Тем более странно, что я даже не услышала, когда она успела подойти и встать совсем рядом со мной. Даже отвлеклась немного от странного разговора о моей подготовке непонятно какому таинству. – Я тебе разрешал язык выпускать на волю,– прорычал староста. И эта женщина-гора, которая его пальцем задавить могла бы, как таракана, съежилась и потупила взор. Боже. Куда мы попали? Что тут за дикость творится? Это не староверы, а какое-то пещерное племя. – Что ни мужик. То толк. Что ни баба то согласие. Помни мудрость вековую, баба. И выполняй, что велено. А этого,– кивнул косматой башкой чертов раскольник – дикарь в сторону моего Сладкого,– к коновалу снесите. Пусть подлатает и в свинарник его, говна чистить. Давненько у нас новых служек не появлялось. – Чего это? А старые где? Ау, дедушка,– господи, ну кто меня все время тянет за язык? – Не живут они долго, внученька,– голосом полным меда прогнусил староста.– И еще раз меня ослушаешься, рот зашью. Поняла? Хватай ее Маланья. Да поспеши. Судилище то сегодня короткое будет. – Молчи,– шепнула баба-великан за моей спиной.– Молчи, девочка. Ох, беда то. Я кивнула. Этот зашьет, с него станется. Пирожочек застонал. Я рванулась было к нему, но почувствовала, что ноги мои отрываются от земли. Замычала, забилась в захвате крепких чужих рук. Малашка перекинула меня через свое великанье плечо, так легко, будто я из воздуха и света соткана. И поволокла куда-то сторону леса. – Я же все равно сбегу,– прошипела я, задыхаясь от запаха пота, исходящего от моей пленительницы. – Не сбегешь. Некуда тут. Да и кто ж от чести бежит то? – От какой еще чести? – опешила я. – Дык староста наш баб первым пробует, прежде чем отдать из замуж за нашего мужука. Дормидонту жениться время, а невесты не было. Таперича есть. Выдержишь старосту, обженят вас на рассвете. Ну а нет, так суда нет. – Это безухий что ли мой суженный? – хрюкнула я, чуть сдерживая истеричный смешок. Хотя, если честно смешно то мне и не было. А вот страшно и мерзко – вполне себе. И ведь я виновата, что сюда поперлась и потащила за собой Людвига. Не послушала его. Черт, теперь полной ложкой буду загребать. А Сладкий просто меня не бросил. Чертова самоуверенная дура я. Вот выберемся, всегда-всегда буду слушать этого противного зазнайку. Клянусь, приклянусь. Если выберемся. – Ты чего затихла тама? – Что за судилище то хоть будет? – икнула я. Шансов конечно мало, но если отвлечь эту громадину, может она проболтается о чем нибудь интересном для меня. Например, есть ли тут в заборе дырка. Или где находится смерть Кощеева. Ну а что, староста тут прям зло во плоти. Чисто Кощеище жирное. – Да Фимку за блудом споймали. Представляешь, от мужука родного гуляла. Дитятю понесла. У нас такого не простят. Мужик еейный прознал, доложил старосте. Таперича судить дуру эту будуть. Любовь, говорит. Кака любовь то? – принялась сплетничать Малашка, бодро шагая между дереевьями, и вроде даже не замечая, что я у нее на плече болтаюсь, словно боа из страусиных перьев. –И что ей будет? – Фимке то? Думаю плетьми ее отстегают, шкуру спустют. Ежели выживет, выгонят с поселения. – Беременную? Плетьми? – я задохнулась от возмущения и ярости. – А чего ей, петушка на палочке что ли за такое? Ох, петушка,– мечтательно протянула бабища. – Тебе поди сегодня перепадет. – А что это редкость? – Сладости? Спрашиваешь. Эх… – А хочешь я тебе его отдам? – голосом змея искусителя поинтересовалась я, даже задом заюлила в предвкушении свободы. Вообще я врать то не очень люблю. Но и ложь во спасение же бывает. – Спрашиваешь? Погодь, а что делать надоть? Ежли дурное ты задумала…– напряглась дурочка. – Да ничего вообще. Староста то ваш красавчик. Может мне его захомутать удастся. А то мой то кавалер, ни бе, ни ме, ни кукареку. А часики тикают. Ну согласись, для меня Дормидонт то увалень колхозный. Не для того мама ягодку растила. А вот староста ваш, брутальный мужик. В самы раз для такой утонченной мадами, как я. Тогда ты вообще будешь конфеты каждый день трескать. Стану я старостихой, тебя своей фрейлиной назначу. Будешь барыней ходить,– зафонтанировала я идиотизмом, боясь, что даже эта громадина меня раскусит на раз два. Но судя по мечтательной мине, застывшей на рябом лице «фрелены» я зря опасалась.