Глава 48

Глава 48 Людвиг Сладкий –Эй, псс, пссс, – зашипели кусты очень знакомым голосом. Черт, ну почему эта женщина вот такая? Непослушная, своевольная, абсолютно безбашенная. Вот слезу с дерева и… – Да погодь ты. Чай не на пожар,– пробубнил другой голос. – Чой та нога у меня зачесалася. А тут энто, капкан вродя. Раздался скрип, от которого у меня на загривке волосы встали дыбом. Господи, а если бы Кира попала в ловушку? Я задергался на веревке. Но тщетно. – Понаставят дряни, не пройти не проехать. Медвежай, что ля? Госпидя, откуль тут косолапые то? Не лес, а решето. Порядочному мишке сныкаться негде. Вот у нас леса… Бруки токма новы попртила. Эх, как думашь, ако тут заплату поставить не так модняво будеть? – После предашься воспоминаниям и дизайнерским выпендрежам. Надо найти Людвига и к мамам возвращаться, если они еще друг друга не съели. – А супостаты? Чай поди надо глаз за глаз и все такое. Натяну им энти самые глазья… – Супостатов пусть ловят здоровые и предназначенные для этого люди,– пробубнила Занозина. Интересно, это на нее так беременность влияет положительно? Даже проблески здравых мыслей появились в ее слишком изощренном мозгу. Хотя, обидно немного, что она не принимает в расчет, что я так-то тоже из специально обученных. И что смогу защитить мою семью. – Ладно, раз так говоришь, так и пусть. Но я пойду первая в разведку,– хмыкнула Малашка. – Какая разведка? Эй, а ты что тут де… Ты чего? Совсем что ли? Кусты затрещали. Сначала из них кубарем выкатилось тело великанши, с капканом в руке. При виде которого у меня поджалось все, что только могло поджаться у здорового половозрелого мужика. Силки были не на медведя расставлены, судя по размеру, а на слонопотама. Следом за ней показался зад моей Занозы, от чего-то пятящейся, словно рак. Я открыл рот, чтобы позвать ее, но… Не смог выдавить из горла и звука, потому что увидел, что в лоб моей женщины упирается ружейное дуло. – Ну вы, конечно, неубиваемые,– хмыкнул появившийся словно из ниоткуда поганец Клим.– Эта вон не дышала, я думал сдохла, – кивнул он на Малашку, которая, судя по взгляду, сейчас бы разорвала его напополам голыми руками, если бы ее любимой подруге не угрожала смерть. Наверняка забила бы его капканом до состояния отбивной. – Фиговый ты врач, раз не можешь определить жив человек или нет. А ты, похоже, решил, что бессмертный,– фыркнуло мое любимое исчадье.– Где мой Людвиг? Ты же ведь знаешь? – Эммм,– хмыкнула Малашка, и палец к небу воздела. Но на нее никто и внимания не обратил.– Барынька, ухажор то ваш… – Помолчи,– в один голос рявкнули Клим и Кира. – Ну ладно,– обиделась Малашка и начала на заду отползать ы сторону дерева, на котором я болтался словно недоспелый фрукт. – Девонька, мужик то твой прям совсем рядом. Только вот вряд ли это поможет тебе избежать пули. Что вы за проныры такие? Лезете везде. Мешаетесь под ногами. А я ведь не хотел лишних жертв. Думал Варана хлопну по-тихому и свалю в красивую жизнь. А теперь… Выбирайте, кто сдохнет, а кто станет моим пропуском в мир полный роскоши и удовольствий. – Ты дурак? – приподняла бровку носатая холера. – Я говорю, Людвиг где? – Да вон он,– кивнул в мою сторону чертов доктор-смерть.– Висит, отдыхает. Так легко вас подловить оказывается. А говорили все, что вы профи. Смех да и только. Лошары вы ушастые. Кира подняла глаза на меня, полные какой-то яростной тоски, и мне показалось, что я превращаюсь в неуправляемого зеленого Халка. Показалось. Я попытался дотянуться до веревки и снова ослеп от боли в ранах, чувствуя как расходятся на них остатки швов. Рубашка пропиталась кровью, котрая закапала в траву. – Прям как с кабанчика подрезанного,– вынесла свой вердикт Малашка.– Не жилец. Барынька. Пущай энтот его стрельнет первого. – Да, так будет правильно,– кивнула Занозина решительно. Я аж про боль забыл. – Да, правильнее,– выдохнул я, не сводя глаз со своей любимой женщины. Она выбрала детей. Правильный выбор, но почему мне так погано на душе. Я бы и сам предложил этот вариант. И принял бы его как благо. Но когда она сама, вот так просто подписывает мне приговор… Это больнее, чем разошедшиеся швы во сто крат. – Только сначала я хочу знать, где Варан, и почему ты вот так скозлился, дорогой товарищ. Мы все хотим гласности. Я должна знать, ради чего приношу такую жертву. – Много будешь знать, плохо будешь спать… Вечным сном,– хохотнул Клим, но замолк на полуслове, напоровшись на взгляд Киры. – Позже не раньше. Там, глядишь, что изменится. А за меня не переживай. Я сплю с детства то не очень. Нарколепсиями страдаю. Моя мамочка говорит, что меня надо электрическим током лечить. Жаль ты с ней не знаком. – Странные вы. Я думал ты начнешь меня уговаривать, предлагать себя, лишь бы твой красавец жив был. А ты его вот так продала, за рупь, за двадцать. Я понимаю, ты икряная, пытаешься своих мальков спасти, но… Я ведь все равно тебя шлепну. Дело времени. Ты ни чем не лучше меня, или того же Варана, который меня просто слил, только для того, чтобы место мое занять. И все просрал, придурок. Это моя империя была. Все мое. А Варан… Другом лучшим я его считал. Он, кстати еще жив. Убью его, защищая вас… Ну, типа… Героем стану. Короче, хватит, и так много рассказал,– хихикнул этот маньяк и поднял ружье. – Дай хоть попрощаться,– выдвинула упрямо челюсть Занозина. – Думаешь твой друг сердешный захочет с тобой прощаться? После того как ты его приговорила? – А ты не думай. Смертникам положено последнее желание. – Ладно, пес с тобой. Иди уж,– мотнул дулом Клим.– И без глупостей. – А меня то тоже штоля прибьешь? – подала голос Малашка. И я понял, она отвлекает бандита. – И чего ты тут завис? – прошипела дикой кошкой моя любимая предательница. – А чего мне осталось, если женщина, которой я собирался сказать, что ее люблю больше жизни, просто так меня в расход пустила? Я бы и сам, между прочим, предложил себя в первые. – Так чего тогда бухтишь? Я детей наших с тобой спасаю, так-то и твою дурную башку. Слушай, некогда рассусоливать. Ты что, и вправду поверил? Ну ты и… – Там, в правом кармане, когда меня пристрелят, найди коробочку. Я хотел… – После с тобой споем, Лизавета,– буркнула беда с ногами,– некогда. – Кир. Я тебя люблю. И хочу, чтобы ты знала… Я собирался сделать тебе предложение. – Сладкий мой. Я тоже тебя очень люблю. Поэтому… Ты прости меня… – Эй, ты что задумала? Сладкая, не смей…– я задергался, понимая, что сейчас произойдет что-то, о чем я потом буду жалеть до конца жизни. Кира повернулась в сторону бандита, подняла вверх руки и пошла вперед, улыбаясь. – Клим, я передумала,– рявкнула она.– Я решила не быть милой. В ее руке появился нож. Огромный, охотничий, отсвечивающий сталью в лесных сумерках. Я завертелся как юла. Моя женщина шла на верную смерть, а я как чурка болтался на дереве, беспомощный и жалкий. Клим вскинул ружье. Я смотрел, будто в замедленной съемке, как его палец начинает жать на курок и кажется орал дурниной. Кира метнулась обратно к дереву, на котором я висел. Наверное хотела спрятаться, но не успевала. Малашка, ревя словно медведица, бросилась кубарем под ноги к ошалевшему от такого количества действий, бандиту. Раздался выстрел. Пуля ушла в небо. Точнее… В веревку. Я ощутил, что лечу и с воем шмякнулся о землю. – Меткий глаз, косые руки,– дьявольски захохотала Кира. Я едва успел закрыть ее собой. Жилисто тело Клима врезалось в мое, словно болид. В его руке было зажато лезвие. Малашка лежала на земле, словно куль с леденцами. На ее груди расплывалось уродливое алое пятно. Кира Занозина Когда Людвиг свалился на землю, я подумала, что он сломал шею. Что все было зря. Что то, что он прятал в правом кармане я никогда не надену на палец. Да знала я все, конечно. Мама его рассказала, что я скоро стану снохой, а значит должна слушаться ее беспрекословно. Фиг ей, кстати. И ни за что бы не отдала жизнь моего Сладкого безумцу. Малашка быстро сообразила, что надо делать. Моя девочка. Моя любимая подруга. А сейчас я смотрела, на ее безжизненное тело, на то, как бьется раненый Людвиг с противником и не могла пошевелиться. Напал ужасный ступор. Потому что я поняла, что это конец. Что мой герой не справится с ошалевшим от запаха крови бандитом, что Малашка больше не будет любить леденцы, которых я ей бы камаз приволокла. И что мои дети сейчас потеряют сначала отца. А потом… Да не помню я, как в моей руке ружье оказалось. Да и без патронов оно было. Я завопила во все горло и бросилась не разбирая дороги вперед. А потом… – Ты… Ты исчадье,– прохрипел Клим, когда я опустила на его плешивую макушку ружейный приклад. – Да, ты не первый мне об этом говоришь,– радостно гаркнула я. Людвиг лежал на земле, бледный, словно полотно. Его сил хватило на то, чтобы спасти меня и наших детей. Лежал, как сломанная кукла. Я упала на колени возле любимого, понимая, что теряю его. – Чудо. Сделай чудо,– проорала я в тяжелое небо. Но ничего не произошло. – Кира,– прошелестел тихо Людвиг. Взял меня за руку и… Кольцо, старинное. Немного старомодное заблестело на моем пальце.– Ты моя жена. Пусть так. Пусть так будет. Слышишь, я очень тебя люблю. И всегда буду с тобой. Пусть хоть так. Он закрыл глаза. Я ослепла от слез. – Тут они,– поляна заполнилась людьми в один миг. Интересно, когда я прощёлкала момент появления коллег моего мужа? И что, он все же явил мне чудо, тот что там наверху распоряжается нашими жизнями?– Клим вырублен. Нужны медики. Двое раненых. – Раненых? – зарыдала я в плечо спецназовца, который аккуратно, словно боеголовку, укутывал меня в шелестящее пожарное покрывало.– Раненых. Спасибо тебе. Господи. – И одна, походу, двинулась,– доложил кто-то совсем рядом в рацию. – Она Бобра богом называет и поклоны бьет. Ну, вот так и закончилась эта история. Варана взяли первым. Нашли его сотрудники полковника. Прочесывая чертов лес. Он оказался очень разговорчивым парнем. Сразу сдал все явки и пароли. А главное своего лютого друга, которого, оказывается давно и безуспешно искали целым миром. Не удалось Климу обмануть правосудие. Клим долго валялся в больнице. Я куда-то, случайно, попала прикладом, что его парализовало. Честно-честно, я не хотела. Ну, впрочем, как и всегда. Так получилось. Малашка и полковник живут душа в душу. После ранения что-то изменилось в моей подруге. Она вдруг стала разговаривать нормально и превратилась в шикарную красотку. Но, тут дело скорее всего в любви, которой ее окружил начальник моего Людвига. У бравого вояки открылась вторая молодость и чутка язва от петушков на палочке. Он даже передумал уходить на пенсию. Как же можно оставить молодую жену одну на ниве борьбы с преступностью. Ах, да, забыла же сказать. Наша великанша теперь служит в подразделении, под командованием моего любимого Сладкого. Ее позывной «конфетка» приводит в трепет самых отбитых бандитов всех мастей. Конфетка командует штурмовой бригадой, и кажется весьма довольной. Мамули наши подружились. Вяжут теперь кучи уродских чепчиков, спорят о фасонах и блюдут меня неусыпно, пока Людвиг в командировках. Ну а я… Я счастлива. Пока еще работаю в той же бухгалтерской фирме, до декрета. Хоть, конечно и против был Сладкий, но… Кто б его слушал то? Я же сильная и независимая. Даже моя мать признала, что я не совсем ворона. Ну, если только… Короче. Сегодня у нас корпоратив. Я нарядная и красивая сижу за столом рядом с Лизкой в первом ряду и опять загибаюсь от лютой обиды. – Черт, опять эти гребаные вазы,– прогнусила Лизон, глядя, на расставленное на столе стеклянное уродство. – И опять мне не досталось,– зло хныкнула я.– Слушай, ну теперь то чего? Вон, баба Клава и то получила и премию и стекляху. Мать меня сгноит. Снова будет говорить, какая я ворона. – Мою забери, у меня их ставить негде,– поморщилась подруга, поправив на плече лямку от слишком нескромного платья. – И возьму. Вот прямо сейчас… Я ухватила пузатую склянку, набитую какой-то дурацкой мишурой и пошла к выходу из чертова ресторана. Слава богу с завтрашнего дня я в декретном отпуске. Слава богу… – Эй, красотка,– раздался из полумрака насмешливый мужской голос. Я замерла на месте, боясь вздохнуть. Ну не бывает так, не бывает. Господи, за что? – У меня нет никаких флешек,– проблеяла я.– И вообще, мой муж придет и вам глаза понатягивает знаете на что? – Сумасшедшая? Это плохо. Жалко тебя. Слушай, а зажигалки нету? – Нету,– захохотала я. Мужик, вышедший из ночи испуганно затрусил по переулку в неизвестном направлении. Эпилог – Это платье никак не вяжется с этимим цветами. Где ты его надыбала, старая выдра? – рыкнула моя мамуля, сжав клулаки. – Я в этом платье выходила замуж за отца Людвига. Моя мать выходила за моего отца. А у тебя вообще нету платьюшка. Маромойка ты лечническая. – Я то хоть лечничиская. А от тебя твой муж на северный полюс слинял. Конечно, с белыми медведями не так страшно. – Дура. – Сама такая красивая. – А фата зачем? Фата признак целомудрия. А у нее пузо на нос лезет. Шляпка, только шляпка. – Сама ты шляпа, дырявая самбрера. – Сомбреро, деревня. Я выскользнула из комнаты. Скорее всего обо мне не вспомнят скоро. И я успею надеть на себя простой белый брючный костюм на резинке, для беременных и повязать на голову красивый бант. Мне не нужно платье и шляпка, чтобы быть счастливой. Мне нужен для этого только мужчина, от которого у меня до сих пор бегут по телу мурашки. И он уже ждет меня за углом дома, минут наверное тридцать. – Тихо вы. Сегодня ваши папа и мама станут мужем и женой,– прошептала, положив руку на объемистый живот, в котором разбушевались близнецы. Они будут такие же спокойные, как их мама и такие же сильные, как их отец. Это точно. – И вообще, ведите себя смирно. Еще месяц у нас с вами есть до встречи. Я нарядилась в скромный костюм и вышла из комнаты, прижав к груди букетик, сделанный из дурацких леденцов на палочке. Угадайте чей подарок. Людвиг ждал меня на улице в плаще и шляпе. Я закинула голову к солнцу и рассмеялась. – Ты шикарен. Инспектор Гаджет. А колготки? – Я подумал, что это будет слишком брутально,– хмыкнул Сладкий, прижал меня к себе, закрыл мой рот самым сладким поцелуем на свете.– Я люблю тебя, моя беда на тонких ножках. И вас люблю,– шепнул в мой живот. – Поехали, пока не очнулись мамули. А то придется тебе тащить меня на руках в кринолинах и фате. А я не переживу этого. –Ты точно решила, что не хочешь свадьбу как у девочки? – испуганно хохотнул Людвиг. – Нас же проклянут две почтенные мамы. Не боишься? – Страшнее, если они исполнят задуманное. Ты представляешь триста гостей. Тамаду с загадками и гармониста поющего матерные частушки? – Пошли скорее. Ты, надеюсь, заперла их в доме? – испуганно прохрипел мой храбрый рыцарь, подхватил меня на руки и потащил к… Броневичку. Такой свадьбы точно еще ни у кого не было. В ЗАГСе навсегда запомнят нашу парочку. Клянусь. Никто и никогда еще не приезжал в загс на броневике. Никого не обсыпала леденцами великанша, наряженная в кружевное платье, больше похожая на танк в чехле из белого батиста. Ну что еще сказать? Мы счастливы. Спустя месяц, как по часам родились наши мальчишки. Мамы с нами не разговаривали до их рождения. И нам удалось морально подготовиться ко встрече с малышами. Ну и, конечно купить приданное маленьким Сладким, не украшенное золотом и каменьями, а обычное, убогое, как сказали мамули увидев наши приобретения. Назвали мы детей просто Ромуальдом и Аристархом. Ну а что Ромуальд и Аристарх Сладкие. Звучит же? А если честно, нам пришлось так испортить жизнь своим детям, чтобы мамули нас простили. Правда зовем мы мальчишек Ромкой и Арсюшей. Но это тайна. Я безумно люблю своего мужа. Детей. И мам. Я счастлива, что у меня есть лучшая подруга. Меня окружают самые лучшие на свете люди. – Спасибо тебе, родная,– улыбается Людвиг, рассматривая наши продолжения. Малыши сопят в кроватке, даже не представляя, что пришлось пережить их родителям, чтобы стать счастливыми. – Ты мое счастье, – шепчу я, глядя в лицо мужа, такое задумчиво-нерешительное. А это значит… Это может значить только одно… – Так, погоди, Сладкий. Только не говори, что ты снова едешь на задание. Людвиг…