Глава 5

Людвиг Сладкий Пахло кровью, женщиной и проблемами. Эта тощая чертовка оказалась страшно тяжелой. Отстреленную мочку уха жгло от стекающего по моим скулам пота. В глазах темнело и мерцало. – Поставь меня на ноги, в конце-концов, – прохрипела мелкая заноза, заюлила задом, словно бешеная песчанка. – А ты будешь себя хорошо вести? – хмыкнул я, с радостью сгружая ее на землю. – Спросил человек, которому чуть рикошетом не пробило в голове лишнюю дырку, – словно лошаденка фыркнула проклятая нахалка. – И головной убор, между прочим, так не носят. – Зато голову не печет. Могла бы и спасибо сказать, я жизнью рисковал, чтобы спасти твой тощий зад. – Правда? Ой, прости, я как-то не обратила внимания, мой храбрый рыцарь Айвенго, что ты меня спасал. Была занята, целилась камнем в голову бандита, который хотел тебя к праотцам отправить. Наверное, поэтому не поняла твоего порыва, благородный идальго. – Язва, – не найдясь, что ответить, выдохнул я. Ну, в ее словах, конечно, была истина, положа руку на сердце. – Зовут тебя как? – Занозина я, – протянула руку эта чокнутая. – Я заметил, – ехидно хмыкнул я. – Я спросил про имя. – Это фамилия, так-то, – чертова девка, даже фамилия у нее подходящая. Стоит, протянув руку, и буравит меня взглядом такой зелени, что кажется, я изумруды рассматриваю. – Так я жду. Долго будем стоять? Или мы ждем, пока красавчик с автоматом очухается и откроет погоню за нами? – Я его связал. И автомат… Чего ты ждешь то? – Алаверды жду. Ты представишься, может? Бегать вместе веселее, зная друг-друга по имени. Как там в песенке то? Что мне снег, что мне зной, что мне дождик проливной. – Так что, инспектор Гаджет? – Людвиг, – нехотя пробормотал я, проигнорировав тонкие пальчики, зависшие прямо перед моим лицом. – Хм. Это… Ты машину обещал, – не нашлась, что ответить зеленоглазая. Подняла руку, приложила к своему лбу на манер козырька и начала осматриваться. – А теперь серьезно. Не знаю, кто ты. И какого черта влез в мои проблемы. Очень надеюсь, что не пожалею, но… Вдвоем у нас больше шансов, Людвиг, выбраться из этой катавасии. Слушай, ты ж пошутил да? Ну, не могут так звать мускулистого мужика, обросшего бородой. Ты ж не кот? – Не пошутил. Нормальное имя, – рявкнул я, скрежеща зубами. Махнул рукой и зашагал в направлении места, где оставил свой транспорт. Судя по звукам, эта гадюка пошла за мной, что-то бурча себе под нос. Проклятый автомат, экспроприированный мной у бандита, я закрепил под плащом ремнем и теперь едва передвигался. Словно аршин проглотил. – А как тебя мама звала? Люсиком или Людой? – ехидный голос поганки прозвучал, как выстрел в спину. Это она еще моей фамилии не слышала. – Ну, для понимания, мне как к тебе обращаться? – Рот закрой, береги дыхалку. Нам надо ускориться. Скоро стемнеет. Если мы не успеем до ночи – задубеем. Ты задубеешь, я одет. И бога ради, не неси чуши, ты мешаешь мне думать, Заноза. – Я Занозина. Это фамилий, а имя… Так, подожди, я прусь с тобой черте куда, даже не зная, кто ты такой. Кроме твоего экстравагантного имени, мне абсолютно нетизвестно, что ты за фрукт. Может тебя… Оооо, черт. А я то все думала, почему погони нет за нами? Просто ты… Говори, тебя просто мне подсунули, чтобы выпытать какую-то ерунду? Вы боевиков, что ли, насмотрелись? Я не брала ничего. Слышишь? Кроме гребаной вазы. Я не знаю, что вам от меня нужно. Кто ты такой, мать твою? Я замер, в спину мне уткнулось что-то ледяное и острое. Кинжал. Мать ее. Ну я придурок. Девчка точно ненормальная, точно подстмлка Варана. И точно меня заколет, как барана. К гадалке не ходи. А я ослина ушастый. Черт, повелся не как прожженный профи, а как неразумный сопляк-первогодок. – Тот же вопрос. Почему тебя до сих пор не убили, если ты обычная жертва? Обычно бандосы не церемонятся со случайными няшками. Значит, ты в теме, да детка? И убери зубочистку, – без резких движений я распахнул плащ и выхватил из-за ремня оружие. Резко развернулся, уткнувшись носом в смертоносный клинк, при этом направив дуло автомата в живот мелкого геморроя. Мы замерли, перекрестившись злобными взглядами. Как в кино, ей-богу. И в полумраке ее глаза блестели таким злым огнем, что казалось, испепелят меня. И губа эта ее нижняя, пухлая, дрожала, как у испуганной девчонки, а не крота бандитского. Артистка, черт бы ее подрал. – А я то все фантазировала, что там у тебя под костюмом паркового задрота такое большое и твердое, – скривила губки фурия. – Сплошное разочарование. – Ну извини, – ухмыльнулся я, сузив глаза. – Ты, так-то, тоже не фонтан. Эй, ты чего? – Ничего, – всхлипнула зеленоглаза ведьма, и нос вытерла тыльной стороной, свободной от огромного ножа, ладошки. – Мне страшно. Понимаешь ты, придурок в шляпе? – Ты плакать собралась, что ли? – поинтересовался устало, чувствуя наплывающую на меня волнами странную слобость. По лицу что-то потекло, липкое, воняющее металлом. Мелкая занозина снова всхлипнула, теперь сосредоточенно и испуганно. – Людвиг, – словно сквозь вату услышал я, прежде чем свалиться на, начинающую остывать, землю. Черт, сколько же я ее пропер на себе? – Эй, черт тебя возьми, ты живой? Я закрыл глаза и провалился в какую-то смоляную черноту, под обреченные повизгивания моей спутницы. Она меня чем-то отравила? Но почему так реагирует. Об этом я подумаю позже. Когда в себя приду. Если приду.