Глава 2

Аврора

Просыпаюсь я тяжело, голову не оторвать от подушки, тело ломит так, будто по мне проехал бульдозер. Как ни странно, мысли ясные, а память чистая, и от воспоминаний вчерашней ночи жутко стыдно. Вчера всё происходило как в тумане, но я точно знаю, что не пила спиртного и не курила никаких одурманивающих трав. Я вообще не увлекаюсь наркотиками, да и ничего, кроме сухого вина, не употребляю.

Роюсь в закоулках сознания, медленно сев в постели. Между ног отзывается тупая боль, машинально откидываю одеяло, и раздвигаю колени. Вот тебе и первый раз, чёрт! Стала я женщиной или нет? Мой неведомый любовник всё же порвал плеву, иначе, откуда кровь на внутренней стороне бёдер и эта боль? Значит, я теперь не девственница, но удовлетворения не испытываю. Боже, что он со мной вытворял, перед тем, как мы очутились на кровати! Щеки заливает краской, я поднимаюсь, и, морщась при дискомфорте в паху, плетусь в ванную.

«Ну, а чего ты хотела? Знала же, что в том клубе будет, всё равно пошла», — вздыхает внутри меня притихшее второе «я». Думать о ночном развлечении совсем тошно, но мысли вертятся вокруг него. Пускаю сначала обжигающе холодную воду, подсовываю под струи голову, и несколько секунд блаженно стою, смывая остатки тяжелого сна. Потом всё же двигаюсь к зеркалу. Да, женщиной-то я стала, но не так, как рисовалось в мечтах. Ни о каких плетках я даже не помышляла, когда переступала порог кабака.

Передергиваю плечами, будто наяву слыша отрывистые фразы и недовольный голос Господина:

«— Одевайся, черт тебя раздери! И вон отсюда! Узнаю, какая мразь подсунула мне целку, башку отверну! А ты?! Какого хрена ты сюда приперлась, а? Острых ощущений ей захотелось! Да знай я, что ты никогда не трахалась, вышвырнул бы сразу вон! Ну, чё уставилась, проваливай, сказал!»

После его обидных слов, мучительно сгорая со стыда, я торопливо натянула платье, пальцы дрожали так, что умудрилась сломать замочек молнии, и пулей выскочила из комнаты порока. Каким-то чудом добралась до выхода, оглушенная не только громыхавшей музыкой, но и унижением, и поймала такси. Туфли так и остались там, возвращаться за ними желания не было. И вот сейчас, при ярком свете нового дня, мне невыносимо взглянуть на свое отражение в зеркале.

Чего он так разъярился? Потому что я оказалась не развратной девкой, с которой он хотел воплотить в реальность свои постыдные фантазии? Глубоко вдохнув раза три подряд, я всё же поднимаю голову, и провожу рукой по запотевшей амальгаме. Лицо заспанное, припухшие веки, искусанные губы, и торчащие, как воронье гнездо, волосы. Обычный вид, какой у меня бывает спросонья. Ощупываю ягодицы, приспустив пижамные шорты, и ощущаю ладонью небольшие поперечные рубцы.

О Боже…

Задираю майку, смотрю на грудь и густо краснею. На ней тоже ярко-красные следы от плети, явные доказательства того, что это было наяву. Веду подушечками пальцев вдоль отметин, сверля взглядом двойника в зеркале. А ведь то, что Он со мной вчера делал, мне нравилось.

«— Телесная боль граничит с райским наслаждением, детка. Увы, не все способны жить в гармонии с собственным телом…» — вновь всплывает в памяти приятный хрипловатый голос, и я зажмуриваюсь.

Всё, хватит! Решительно встаю под упругие горячие струи душа, и яростно намыливаюсь, стремясь стереть похотливые прикосновения того человека.

«Не ври хоть себе. Ты хочешь его увидеть, потому что он пробудил в тебе чувственность.» — убийственно выдвигает предположение внутренний голос, и я с досады бью кулачком по перегородке. Не хочу я его ни видеть, ни знать, кто он такой. Он просто извращенец, меня такие мужчины не интересуют. Я не знаю, кто он, и как выглядит. Мне плевать, я никогда больше его не встречу, ибо посещать подобные грязные заведения отныне табу. Эта спасительная мысль вселяет утраченную уверенность. Пора собираться в университет, забрать документы и искать работу.

Денис

— Денис, ты нужен мне. — голос жены звучит, как всегда, заискивающе и умоляюще.

Я замираю на пороге дома, с раздражением ослабляю удавку галстука. Юля тихо добавляет:

— На пару минут…

— Говори. — бросаю снисходительно, обернувшись, и встречаю её взгляд.

На мгновение чудится, будто в потухших карих глазах мелькает искорка злорадства, но наваждение исчезает так же быстро, как появляется. Юлия, худенькая, невысокая, прекрасно выглядевшая в свои сорок, маленькими шажками подходит ко мне и мнется, тянет время. Маленькой ладошкой откидывает со лба непослушные пряди светлых волос.

Когда-то (в прошлой жизни, наверное), мне нравились жгучие брюнетки.

Сколько же минуло со дня нашего знакомства — шутка ли, уже двадцать лет. Юля старше на два года, но меня это никогда не волновало. Я встретил её накануне ухода в армию, на вечеринке у друзей, девушку с золотой косой и бездонными темными глазами. Она была застенчивой тихоней, и почему-то я не сомневался — она меня дождется.

Дождалась. А потом завертелось — учёба в престижном ВУЗе, блестящее начало карьеры в одной из самых успешных компаний отца, свадьба. Я работал двадцать часов в сутки, а Юля была моим верным оплотом семейного очага. Она не любила светские рауты и шумные праздники, тихо сидела дома, готовила мне ужины и вязала. Вязание было её страстью, и я порой снисходительно посмеивался, заставая жену со спицами в кресле — качалке.

У её ног лежал весь мир, открывались все грани сытой жизни, а она предпочитала убивать время, разбирая в журналах схемы петелек и крючочков. Пожалуй, чувство к этой тихоне угасло уже много лет назад, но я задумался об этом только недавно. По сути, жил с Юлей ради сохранения собственной репутации, ибо сплетни и газетные шушуканья для меня, как для нынешнего мэра городка, были нежелательны. Да, черт возьми, я сумел запрыгнуть на вершину благополучия благодаря своему незаурядному уму и смекалке, и покидать лакомый пост в мои планы не входило до следующих выборов.

А может быть, и после…

— Обещай, что не станешь ругать Полинку. — начинает издалека Юлия, положа руку на мое плечо, и легонько сжав. — она не виновата, Денис, правда.

Чёрт, начинается… Машинально смотрю наверх, словно приемная дочь может материализоваться из воздуха, чтобы подтвердить — не виновата. Линку мы удочерили в младенчестве, о том, что для неё — не настоящие родители, девчонка знала лет с девяти. Как-то услышала наш спор, когда я неосторожно высказался, мол, все проблемы от того, что мы даже не представляем, какие у неё гены, и почему она постоянно так агрессивна по отношению к окружающим. Конечно, была истерика, у Юльки случился впервые нервный срыв, кое-как этот конфликт замяли.

Но Полина озлобилась еще сильнее, и теперь при каждом удобном моменте старалась всё делать наперекор воле родителей.

— Что она опять выкинула? — недовольно морщусь я, глядя жене в глаза.

— Аллочка… Уволилась. — сокрушенно сообщает Юлия, со вздохом прикусив губу. — Полинка не смогла выучить заданные сольфеджио, они поссорились, и Алла заявила, что больше не намерена преподавать Лине уроки музыки.

— Так разберись с этим сама. Найми другую учительницу. Мне пора ехать, сегодня выступаю с поздравительной речью в спортивной школе. — я мимолетно гляжу на наручные часы, и небрежно, неохотно чмокаю Юлю в щеку. — буду поздно, ужинайте без меня.

На улице морозно, зима в этих краях лютая и наступает рано, порой неожиданно. В октябре бывает чуть не бабье лето, и вдруг — завалы снега, метель, и холода до самого апреля. В нынешнем году сугробов не навалило, на дорогах наледь, грязная слякоть, а ветер пронизывает до костей. Канун Нового Года предвещает настоящую бурю — с утра хмурится небо, провисая под брюхатыми снегом тучами, и я, подняв воротник пальто, спешу к машине.

Сев за руль, включаю обогреватель на полную мощность, прикуриваю, быстро делая глубокие затяжки. День обещает быть сумасшедшим — встреча с малоимущими семьями растянется опять на полдня, а потом меня ждут в спортивной школе. Ребята в этом году отличились знатно, выиграли кубки первенства по футболу в районных соревнованиях, завоевали золото на автомобильном ралли, и отхапали три серебряных медали в лыжных забегах.

Мне предстоит вручить почетные грамоты и награды, двинуть речь в честь заслуг юных дарований, а завтра днем вместе с Юлей посетить праздничный концерт, посвященный достижениям спортсменов. Обычная суета последних трёх лет жизни.

Мысли, впрочем, вертятся совсем не в том направлении, где им следовало быть. Вчерашняя ночь не выходит из головы, и, чем больше я об этом думаю, тем сильнее охватывает злость. С этим я тоже разберусь непременно, но чуть позже. Обязательно выясню, какая мразь так подло надо мной поизмывалась, подсунув в постельные игры девственницу.

Спокойно, вдох и выдох. Прошлое не должно отравлять настоящее, пусть остаётся там, где ему самое место — в дальнем закоулке памяти. Но я вдруг понимаю, что оно не желает больше дремать, толкается изнутри, беспокойно царапает душу, и настроение стремительно падает вниз. А всё эта девка с черными, как сама ночь, волосами, будь она проклята!

Аврора

— Не спрашивай. Даже не думай. — предостерегаю я, поймав на себе нетерпеливый взгляд Ирки.

Я забежала к ней на работу, чтобы вернуть платье. Ира работает в салоне красоты, видимся мы нечасто, у неё очень плотный график — днем она делает причёски богатым клиенткам, а вечерами выполняет частные заказы. Еще месяц назад и у меня не было много свободного времени, учёба, уход за больной мамой, а теперь я вдруг оказываюсь совершенно неприкаянной, и не знаю, куда девать это самое время.

— Всё так плохо? — с сочувствием осведомляется Ирка, взглянув на меня в зеркало. — ну, не томи, рассказывай, ездила в клуб?

Сейчас почти час дня, у неё обеденный перерыв. Мы собираемся пойти в кафе напротив салона, хотя я предпочла бы просто исчезнуть под любым предлогом, чтобы избежать дотошных расспросов подруги. Иринка надевает модную шубку, и вопросительно смотрит на меня, застывшую в дверном проеме.

— Ездила. — поколебавшись мгновение, признаюсь я, и чувствую, что краснею. — мне там не понравилось.

— Почему? Не было достойных кандидатов?

Её прямолинейность слегка коробит. Ирка, она такая, всё в лоб, не терпит недомолвок и намеков. Дружим мы с юности, класса с седьмого. В отличие от меня, Панова очень целеустремленная и решительная. В университет не пошла, закончила курсы на парикмахера, затем отучилась на визажиста, и неплохо зарабатывает своим мастерством. У неё талант и золотые руки, клиенткам нет отбоя. Иногда я ей даже завидую.

— Я ни с кем не знакомилась. — нехотя говорю, следуя за ней по лестнице в вестибюль. — там было шумно, воняло дымом. Ты знаешь, я не люблю шляться по клубам. Да еще одна.

О том, на какую именно вечеринку собиралась, Ирке я, конечно, не сказала. Духу не хватило. Иначе сейчас она бы съела меня заживо своим допросом, а обсуждать свои постыдные действия у меня желания не было вообще.

— Так и помрешь в девках, — вздыхает Иринка, и, подхватив меня под локоть, увлекает по зебре в сторону кафе. — слушай, Авка, тебе вроде как работа нужна? Ничего еще не подобрала подходящего?

— Нет. — с досадой произношу я, щурясь от летящих в лицо мелких снежинок, неожиданно посыпавших с неба.

— Я могу дать тебе наводку. Точнее, помогу устроиться в дом к одной моей клиентке, они как раз опять ищут учителя музыки для дочери. Дамочка мне только что позвонила, в надежде, что я знакома с кем-нибудь из вашей братии. Вот так удача, а?

Иркиного энтузиазма я не разделяю. Что такое работать у богачей, уже знаю, с лихвой хватило трёх злосчастных месяцев в доме Кузьминых. Да и кто меня возьмет? Ведь нет диплома об окончании музыкального училища, за плечами только школа, где я была, конечно, лучшей ученицей, и преподаватель меня всегда хвалил за хороший слух.

Будто прочтя мои мысли, Иринка вдруг умолкает, и осторожно интересуется, прежде чем мы входим в дверь:

— Слушай, Ивланская, а рекомендации у тебя есть?

— Откуда? — вздыхаю я, разматывая с шеи яркий шарф.

— Ну, ты же работала у этой, как её… У Кузьминой!

— Шутишь? — усмехаюсь невесело, следом за подругой идя к столикам. — Лизавета Павловна мне их точно не даст. Она меня выгнала, потому что как-то пронюхала, что её благоверный ко мне клеился.

— Ладно, то полбеды. — отмахивается она, кокетливо поправив пышные рыжие волосы. — я-то знаю, что ты талантище! Попробую убедить Юлию, что лучшего педагога им не найти. Я тебе позвоню вечером.

Честно говоря, я очень сомневалась, что из этой затеи что-то выйдет, но — попытка же не пытка. Устраиваться в очередной раз к толстосумам я не особо хотела, но выбор был невелик. Либо прозябать уборщицей, если повезёт залезть в какую-нибудь фирму, а это как минимум унизительно, либо, скрипя сердце, снова терпеть придирки хозяев и вбивать в их чадо чувство прекрасного.

***

— Ну, вот… Здесь у нас музыкальная комната. А тут, — женщина открывает следующую дверь, и оборачивается, приглашая меня заглянуть внутрь просторного помещения, залитого солнечным светом, — Вы сможете отдыхать перед или после занятий.

удивленно кошусь в сторону невысокой блондинки, мысленно поражаясь. В голове всё еще не укладывается, что я нахожусь в доме мэра города, и уже устроена сюда преподавать. Когда Ирка, ворвавшись ко мне вчера вечером, и таинственно улыбаясь, сообщила, что я могу праздновать победу, я и не представляла, кем окажутся мои работодатели. Прозвучавшая фамилия заставила меня округлить глаза, и, заикаясь, шепотом уточнить:

«— Забродины? Те самые? В смысле, он — наш мэр?!»

Ирка пожала плечами, и многозначительно кивнула, окатив меня взглядом, мол, смотри, постарайся не ударить, лицом в грязь и не подвести её! И вот я в роскошном особняке в центре нашего городка, а леди босс терпеливо объясняет мои обязанности и проводит экскурсию по комнатам.

— Постойте… — спохватываюсь, сосредоточившись на её словах, — я должна жить вместе с вами?

Юлия Анатольевна хмурит тонко выщипанные, почти белесые брови, на лице её мелькает неуверенность.

— Да… Разве Ирочка Вам не сказала, что мы ищем не приходящего педагога для Полины, а полноценного, готового заниматься с нею в любое время дня.

Вот те раз… Ну, Ирэн, удружила! Я растерянно моргаю, быстро прокручивая в голове нехитрые расчёты. Гонорар, естественно, предложен очень высокий, за такие деньги в месяц мне пришлось бы горбатиться на трёх работах круглосуточно, питаться только хлебом да водой, и носить обноски, чтобы откладывать на приличную квартиру. Дом, где мы жили с мамой, а теперь обитаю я, давно отдан под снос, и мне каждый день напоминают, что пора освободить жилплощадь по-хорошему.

Но, блин, переехать к незнакомым людям, это ещё полбеды, за полгода я сумела бы накопить достаточно, чтобы снимать однушку, и то, при условии, что моя кандидатура устроит хозяев. Тревожит другое — поселиться в доме человека, который фактически является хозяином города и ежедневно с ним сталкиваться, для меня это будет напряжением в тысячу вольт, потому что я весьма застенчивая в общении.

Но, что кривить душой, Юлия мне понравилась. Эта маленькая приветливая женщина была по-домашнему уютной, похожей на мою маму. Нереальный контраст с её мужем, о котором я слышала, будто он резкий и властный, почти деспотичный тиран. Несколько раз я мимолетно видела Забродина по телевизору, его внешность вполне соответствовала упомянутым качествам. И мне предстоит находиться с ним под одной крышей чуть не двадцать четыре часа в сутки!

— Вас что-то беспокоит, Аврора? — врывается в мои размышления тактичный голос Юлии Анатольевны, и она улыбается. — Вы сникли.

— Всё в порядке. То есть, я согласна. — ну, вот, мосты сожжены, я только что собственноручно это сделала.

Если бы в тот момент знала, в какую пропасть я себя столкнула…

— Чудненько. — довольно восклицает она, подхватывая меня под руку. — Полина вот-вот вернётся из школы, у них там подготовительные факультативы. Ну, идёмте, выпьем пока по чашечке кофе. Когда вам удобно к нам перебраться? Может быть, нужна помощь? Я попрошу водителя перевезти ваши вещи в любое удобное Вам время.

Её навязчивая забота начинает утомлять. А ещё мне жутко неловко. Надо же, богатая дама, жена мэра, а обращается со мной, как с ровней. Интересно, она со всем персоналом так держится? В общем-то, вещей-то у меня немного, поместятся в спортивную сумку, и я заверяю, что справлюсь сама.

Кухня уютная, в светлых бежевых тонах, из неё видна просторная столовая. Я плетусь за Юлией, от волнения тиская пальцы, и разглядываю окружавшую меня роскошь. Женщина хлопочет у разделочного стола, ловко разливает в чашки ароматный кофе, и я не решаюсь говорить, что предпочитаю просто чай без сахара. Не успеваю я сделать глоток, как хлопает входная дверь, и из холла слышится сердитый мужской басок:

— Юля! Юль, ты дома?

И через мгновение я вижу высокого, привлекательно мужчину, размашисто шагающего прямо на нас. Его пронзительный взгляд мимоходом цепляет меня, стоявшую рядом со стулом, и перемещается на Юлию. Забродин хочет что-то сказать жене, но его внимательные серые глаза тотчас вновь обращены в мою сторону, и мне становится не по себе. Выражение лица меняется несколько раз за доли секунд, на нём написано сначала недоумение, затем удивление, и, наконец, застывает странная злость.