ЭПИЛОГ

Аврора

Забродину так и не удалось ничего узнать о дочери Юли, и я всячески его поддерживала. больше, конечно, пытаясь убедить себя, что он не был отцом той девочки. Добиться признания от Юли тоже было невозможно, она вообще не желала ни с кем общаться, кроме Полинки и своей подруги. В начале марта она вернулась из лечебницы, и в тот же день укатила к Диане. По правде сказать, я лишь вздохнула с облегчением, что не пришлось снова сталкиваться с этой женщиной.

Разлучницей я себя не чувствую. Не хочу омрачать жизнь ненужными мучениями, мне и без того досталось от судьбы по полной программе…

— Денис, предупреждаю, если ты вздумал меня похитить, я…

Мой вопль, правда, вырвавшийся громким шепотом, заглушает приятная музыка. Споткнувшись на небольшой ступеньке, я утыкаюсь в грудь Забродину, и он удерживает меня за талию.

— Ты на каблуках такая неуклюжая. — ворчит, направляя на верный путь, и мы продолжаем идти куда-то. — еще пара шагов, и можешь открывать глаза.

— Какой ты добрый! — фыркаю я, догадавшись, что мы в ресторане.

Запахи еды вызывают в моем желудке урчание, за весь день я наспех проглотила только бутерброд, и кружку холодного чая. Завтра день рождения Полины, и мы с ней с утра практически не присели. Забродин, глядя на нашу суету, снисходительно улыбался, временами уходил в свой, рабочий кабинет, под предлогом деловых переговоров по скайпу, на самом же деле просто прятался, чтобы не нарываться на мои или Линкины просьбы помочь с приготовлениями к празднику.

— Ты не оригинален. — заявляю я, собираясь осмотреться.

— Серьезно? — насмешливо подначивает Денис, — думаешь, что мы в каком-нибудь «Метрополе», а музыка бренчит из динамиков магнитолы?

— Ого! — восклицаю я, увидев, что мы стоим посреди палубы на яхте.

Чуть поодаль играет живой оркестр, пьянящий запах еды смешивается с цветочным, а гирлянды роз повсюду. Эту мореходную красавицу, белоснежную, безумно дорогую, еще несколько дней назад мы с Полинкой видели в рекламном буклете, случайно оставленном Денисом в гостиной. А может, он сделал это нарочно, чтобы навести свою дочь на мысль приобрести это чудо?

— Нравится? — самодовольная улыбка на миг, мелькает на губах Дениса, и он ведёт меня за руку вдоль края палубы. — я еще не определился с названием, думаю, ты сама выберешь. Что тебе больше по вкусу? «Аврора», по-моему, слишком банально звучит.

— Что-о?! — округлив глаза, я ошеломленно озираюсь вокруг, — ты… Ты хочешь подарить её мне?!

— Ну, если тебя это смущает, мы можем иногда разрешать Полине приглашать сюда своих друзей на пикник. Вообще, я надеялся, что ты будешь рада. Чёрт, Ава, ты же была очарована ею, когда листала каталог.

— Ты сошел с ума. — меня душит смех, и я, не стесняясь оркестрантов, бросаюсь любимому на шею, едва не задушив в объятиях. — Дэн, ты точно спятил! Что я буду делать с ней?! У нас в городе нет моря.

Сейчас мы в Приморске, морской воздух наполняет каждую клеточку мозга, и ощущение, будто я попала в сказку. На восток мы прилетели ночью, у Дениса здесь какие-то важные дела, а я напросилась с ним, чтобы не скучать в одиночестве в пустом доме. Полинка гостит у подруги загородом, за нее можно не переживать, она до ужаса самостоятельная девочка. Я ею горжусь.

— Не бойся, она отсюда никуда не денется, — усмехается Денис, усаживая меня за столик, уставленный легкими закусками, — я нанял ребят из яхт-клуба, они присмотрят за ней. На выходные можем выбираться в Приморск все вместе. Я что, даже не заслужил поцелуя?

Не сговариваясь, тянемся друг к другу через стол, и целуемся, не обращая внимания ни на что. В последние недели мы ведём себя, как молодожены, и я абсолютно счастлива. Плевать, что впереди сложная сессия, а потом экзамены, и что Денис допоздна занят делами. Ночи принадлежат лишь нам двоим. Теперь, когда между нами нет недомолвок, я могу чувствовать себя совершенно свободно рядом с ним, если в нём вдруг снова преобладает доминант. Эти игры добавляют в наши отношения жаркого огонька и перчинки, и пусть на моем теле после плетей остаются рубцы, всё равно их никто не видит. Свое тело я отдаю только ему, моему Господину, а он любит меня такой, какая я есть. Со шрамами или нет, вот такую, еще не до конца раскрепощенную, но прилежно учащуюся не стесняться своих тайных желаний…

— Открой, хочу, чтобы ты его носила, и все знали, что ты моя. — нехотя прервав сладкий поцелуй, Денис что-то достает из кармана пиджака, и передо мной оказывается бархатная коробка.

Замирает в груди. Дрожащими пальцами откидываю крышку, и осторожно выуживаю с атласной подставки изумительное кольцо с россыпью бриллиантов. Оно холодит безымянный палец, наши с Забродиным взгляды тут же пересекаются, и он сжимает мою руку, припав губами к пальцу с его подарком.

— Дай мне немного времени разобраться с проблемами, крошка. Адвокат занимается разводом, Юля улетает к тётке в Ростов. Она больше не помешает нам. Хочу, чтобы ты научила меня быть нежным. Говорила со мной о том, что тебя мучает. Или чему ты радуешься. — я тону в синеве его глаз, и покусываю губу, не в силах справиться с эмоциями. — не молчи, Ава. Скажи что-нибудь…

— Я люблю тебя. — переплетаю наши пальцы, и чувствую, как под веками начинает щипать. — тебе не надо меняться, Денис. Я не могу тебя ничему научить, просто останься самим собой, и не отдаляйся от меня, делись своими проблемами. Вместе мы сильнее, помни об этом.

— Пойдём, потанцуем. — предлагает он, вставая, и протягивая мне руку. — мы еще никогда с тобой не танцевали…

А потом мы поехали в отель. Это был волшебный вечер, и такая же чудная ночь. Рано утром нам нужно было возвращаться в родной город, и я по привычке включила телевизор, чтобы под монотонное бормотанье привести себя в порядок перед зеркалом. Из ванной доносились звуки льющейся воды, и я посматривала на дверь, размышляя, не пошалить ли чуток, заявившись к Денису в чем мать родила.

И тут я услышала…

«… прискорбием сообщаем, что вчера ночью в клинике Женераль-Больё, в Женеве, скончалась Волчанская Ольга Николаевна, бывший вице-мэр одного из городов Забайкальского края. Врачи сделали всё возможное, чтобы спасти жизнь женщины, но, по словам главного онколога, Леандро Мюллера, рак молочных желез имел запущенную стадию, и хирургическое вмешательство дало лишь временные…»

Вот так, едва успев обрести настоящую ту, что выносила и родила меня, та, что так страстно хотела стать матерью, я потеряла её уже навсегда. Ничего не вижу из-за застлавших глаза слез, комната кружится, невыносимо рвет нутро. Скручивает тупая боль в животе, и я, глухо всхлипнув, сгибаюсь пополам. В ту же секунду сильные руки подхватывают меня за плечи, и я ощущаю, как Денис поглаживает меня по спине, целуя в висок.

— Ну-ну, детка, поплачь, давай, не держи это в себе.

— У меня… — со стоном сипло шепчу я, вцепившись в него, — нет никого больше…

— У тебя есть я и Полина. Ольга была бы отличной матерью, хоть я её на дух не переносил, но о мертвых нельзя дурное говорить. Всё, крошка, хватит. — твердо возражает он, и, взяв мое зареванное лицо в ладони, в обычной властной манере приказывает, — забудь об этой херне, ты не одна. Ты нужна нам, глупая. Нужна мне.

Меня внезапно захлестывает пониманием, что это за «недомогание» вдруг свалилось за последние недели. Это не от усталости, как уверяет Ирка, и не от переизбытка счастья, о чем недавно заявила Полинка. Смахнув со щек слезы, я крепко обнимаю Забродина, и, задыхаясь от смеха, невнятно лопочу:

— Боже… Дэн… У нас с тобой… Будет ребенок…

У него ошарашенное выражение лица, а я, позабыв про скорбную новость, снова бросаюсь ему на шею, и воплю, как полоумная:

— У нас будет ребенок!!! Наш с тобой, Дэн, наш!

— Вот об этом я и подумал, ч-чёрт, когда покупал для тебя кольцо, — насмешливо улыбается он, и принимается осыпать легкими поцелуями мои нос и щеки, — что ты совершенно непредсказуемая особа. Что, мне придется на тебе жениться?

— Ты пока еще женат. — давясь смехом, напоминаю я, и подмигиваю, надолго захватив его губы в плен, — но я, так уж и быть, согласна подождать…

КОНЕЦ.