22

Родители Андрея приехали поездом аж из Красноярка, за неделю до нашей свадьбы. Как раз времени хватит и на знакомство, и на свадьбе погуляют. Мы стояли ранним утром на перроне и меня трясло, но не от холода, было довольно тепло, вот только волнению погодные условия неведомы.

— Не переживай малыш, всё будет хорошо! — басил Андрей в мою макушку каждые десять секунд, прям как мантра какая-то, и похоже, так, он успокаивал больше себя чем меня.

Я всё равно переживала, но говорила ему дежурное «угу». Одно меня всё-таки радовало, Красноярск далеко от Москвы, особо не наездишься, а летать у Андрея мама боится. Да и потом школа, которую она едва смогла оставить ради предстоящей свадьбы единственного сына.

— И всё равно надо заехать хлеб свежий купить. Ну где ж этот поезд-то? Ещё когда объявили! — уже целую минуту стоим, а он всё не прибывает и не прибывает.

— Родители хлеб не едят. Я же говорил, что поезд объявляют заранее, а ты пойдём, пойдём! Вот и стой теперь. — очень мерзко передразнил меня Бычок, как обычно, хотя я так не разговариваю.

— Ты хлеб ешь, и Татьяна Васильевна мне же выскажет, что я тебя тухлым хлебом кормлю. — резонно заметила я, мне ведь во что бы то ни стало, необходимо было понравиться маме Андрея.

В идеале не получить ни одного замечания, но я давала себе на край три оплошности. Если замечаний от Татьяны Васильевны будет больше, я пойду рыдать в курятник. Рыдать и втайне от Бычка пить сырые яйца.

Курочки у нас уже неслись и то первое яйцо, которое я нашла, и визжа от восторга, принесла Андрею похвастать, так и не увидело сковородки. Я помыла яйцо, разбила его в тарелочку, присыпала солью, взболтала. Всё было готово к приготовлению яичницы, уже и маслице сливочное растопилось на сковороде, но в последний момент я поняла, что не смогу его пожарить.

Чуть слюной не захлебнулась, глядя на этот яркий желток, почти апельсинового цвета. Рука даже не дрогнула, я выпила это яйцо за секунду.

Андрей был в шоке, у него дёргался глаз, он орал на меня. Кричал, что я идиотская идиотка, и теперь у меня будет птичий грипп и ещё всякими болячками стращал, требуя сдать анализы на паразитов. Припоминал мне это яйцо две недели и угрожал порубать курам башки, если я не перестану пить сырые яйца.

Я не перестала, но ему об этом знать необязательно. Ничего не могла с собой поделать, пробиралась в курятник на поиски вкуснятины прям как лиса и успевала ухватить одно или два яичка до того, как Бычок зверски их зажаривал на сковороде. Радуясь при этом тому, что гуси у нас вовсе не несутся, а куры халтурят. Несут максимум по четыре яйца в день вместо обещанного соседкой десятка.

Андрей на самом деле переживал не меньше Вики, а даже больше, отлично зная свою маму и то, как она умеет обидеть. Сколько скандалов слышали стены их с Лилей квартиры после маминых визитов и всех пальцев сосчитать не хватит. Он метался между мамой и женой как меж двух огней, и попытки их примерить не имели никакого успеха.

Мама Лилю откровенно не любила, постоянно говорила Андрею, что та его не уважает и предрекала им скорый развод с крохоборским разделом имущества. Правда, потом, когда не стало Женечки и он с Лилей всё же решил развестись, мама была этому не рада, даже отговаривала.

Андрей успокаивал Викулю, крепче прижимая её к себе, а сам с ужасом ждал чего-то подобного от мамы и в её адрес. Даже готов был на крайние меры. Решил заранее, что выселит родителей в гостиницу, при подобном случае, но не позволит разгораться вражде между дорогими ему женщинами.

Поезд прибыл на первый путь. Он ещё не остановился, а Вика словно на абордаж бросилась в его сторону, ища глазами нужный вагон. Андрей не сдержал смеха, догонял Вику и хохотал вовсю, даже тревожность отступила от этой простоты.

— Вот он! Седьмой вагон! — радостно закричала Вика, добежав до шестого вагона, и понеслась в сторону седьмого.

Именно в седьмом вагоне ехали родители Андрея. Он же догнал Вику только тогда, когда поезд полностью остановился и проводник открыл дверь вагона. Вика чуть ли не прыгала, выглядывая нужных ей дорогих гостей столицы. А народ сыпался с вагонов на перрон как рис из пакета. Быстро и много, но все не те. В итоге родители Андрея вышли из вагона последние, когда Вика уже подумала, что ошиблась и вагон не седьмой, поглядывала в сторону других вагонов, может, там родители Андрея, но нет. Вот они. Узнала по отцу Андрея. Сергей Андреевич, как бывалый моряк вышел в тельняшке. Мама Андрея, Татьяна Васильевна, выглядела как учительница. Строгая, с идеальной причёской и макияжем, даже после четырёх дней утомительного пути выглядела прекрасно.

Вика, растеряв всякий страх перед мамой Андрея, по-простому бросилась обнимать новоиспечённых родственников. Сначала кинулась к Татьяне Васильевне, чуть не сбила женщину с ног, расцеловала ту в щёки буквально насильно, оставляя на них следы яркой насыщенно-розовой помады. К концу такой бурной встречи Андрей нашёл в маме сходство с кошкой Матильдой из мультика Малыш и Карлсон. Тот момент, где её облизал щенок. Она так же обалдела от происходящего, как та Матильда.

— Здравствуйте! Я так рада, что вы смогли приехать! — Вика же как раз напоминала того жизнерадостного щенка и после того, как выбила из колеи Татьяну Васильевну, переключилась на папу Андрея.

Сергей Андреевич едва сдерживал ехидный смех, обращённый к жене. Она-то ему и двум соседям по купе, прожужжала уши про то, что сын подцепил столичную штучку и будет она от них нос воротить и за людей то не посчитает, и много чего ещё нелестного в адрес Вики звучало все четыре дня под стук колёс. Всю дорогу предлагала разные варианты развития событий один страшней другого, но такой тёплой и радостной встречи в этом списке вариантов не значилось.

Папа тоже был расцелован, тогда-то Татьяна Васильевна увидела розовые щёки мужа и украдкой утёрлась. Помада размазалась по щекам и напоминала здоровый румянец. Они ещё долго стояли на перроне, обнимались, приветствовали друг друга, знакомились.

После тёплой встречи Андрей с Викой повезли родителей домой. В машине тоже было весело. Виктория скучать не давала.

— И можно ещё в зоопарк съездить! Да Андрей? — Вика уже набросала предложений на несколько месяцев вперёд, совершенно забыв, что родители Андрея приехали всего лишь на две недели.

— Да нам бы отдохнуть с дороги, помыться. Хотелось бы. — скромно подала голос мама с заднего сидения.

Андрей аж поперхнулся воздухом, от такой мамы.

— Конечно, конечно! — радостно затараторила Вика, — Сейчас домой приедем, разместим вас, вы отдохнёте, а потом, — она потёрла руки в предвкушении чего-то грандиозного, — поедем к моим родителям! Тётя Катя ужин как раз приготовит.

Не понимаю, чего меня Андрей пугал своей мамой, но Татьяна Васильевна оказалась милейшей женщиной. За половину дня, что она провела у нас, я не услышала ни единого замечания. Наоборот, Андрюшина мама меня только хвалила, и не сказать, что излишне, всё только по делу. Поэтому сомневаться в правдивости этой похвалы у меня поводов не было.

Мы вполне мирно сейчас стояли на одной кухне и вместе готовили обед. Я занималась супом, Татьяна Васильевна нарезала салат, Андрей с отцом сидели за столом, который встал как родной, вместо барной стойки.

— Ой, с курами, кстати, это очень хорошая идея! Молодец Вика, правильно! Сейчас же всюду химия одна. Вот у нас в школе, Людмила Петровна, домашние яйца поест, ей свекровь привозит из деревни, так всё хорошо! А в магазине купит, так вся семья потом чешется и антигистаминные таблетки пьёт. Вот чем они этих кур несчастных на птицефабриках кормят, что у них яйца такие аллергенные? Химией! — Татьяна Васильевна милейшая женщина, но минус у неё всё же был.

Она очень громкая, но это наверняка все издержки профессии. Чтоб галдящие на уроках дети могли слышать учителя, голос должен быть громкий и внятный.

Андрей только на наше с его мамой общение смотрел неверящим взглядом и часто удивлённо вскидывал брови. И я пришла к выводу, что с бывшей женой Андрея Татьяна Васильевна не очень-то ладила.

— А гусей на что? Тушёнку будете делать? — спросил Андрея его папа.

Я подавилась слюной от неожиданности, а если бы резала салат я, то точно порезалась бы. Мы с Андреем переглянулись, он мне подмигнул.

— Да. На Новый год ещё с яблоками запечём. — Бычок откровенно врал сейчас, уж я-то знаю, что у него рука не поднимется на гусей.

Тем более что те его так любят, а он по часу сидит в гусятнике, пока всем гусятам шейки не перегладит.

— Так, с яблоками же утку готовят. — резонно заметила Татьяна Васильевна.

— А мы сегодня у Грини спросим, Света его тоже на ужин пригласила, он должен знать. — тут же нашёлся Андрей, стараясь свернуть побыстрей неприятный разговор.

— Да. Он знает, подскажет. — поддержала Бычка, надеясь, что к ужину его родители забудут про наших гусят и не поднимут больше этой темы.

— Приготовить поможет. — поддержал моё враньё Андрей.

— У меня почти всё готово. Сейчас только зелени добавлю. — я уже потянулась к тарелке с мелко нарезанной зеленью, как меня остановила Татьяна Васильевна.

— Вика, зелень лучше поставить на стол. Пусть каждый сам себе в тарелку положит, если захочет. — вот и первое замечание подоспело.

Осталось ещё два.

— Точно! Спасибо, что подсказали. Тогда всё готово! — погасила конфорку с улыбкой, повернулась к Андрею, а мне он и Сергей Андреевич разом подмигнули.

Мол не дрейфь, мы с тобой! Я даже вздохнула с облегчением.

***

Было очень волнительно ехать с папой и мамой Андрея к моим родителям. Причиной моего волнения были отнюдь не Сергей Андреевич с Татьяной Васильевной. Переживала я как раз из-за своих мамы и папы. И вот мама-то ещё ладно, её можно вынести, если про ботокс не начнёт рассказывать маме Андрея, а вот папу… Сдавалось мне, что любимая присказка Сергея Андреевича про моряков, которые не грустят, не поможет.

Хотя…Светка пригласила своего Мамонта, а он на папу влияет как галоперидол и возможно всё пройдёт прилично. Но это возможность меня мало успокаивала.

— Виктория, что вы делаете? — спросила Татьяна Васильевна тоном учительницы, и перейдя на вы, хотя я просила её обращаться ко мне на ты и она обращалась ко мне на ты до этого момента.

Молода я чтоб мне выкали.

— А? — я так задумалась, что не поняла о чём меня спросили.

— Ногти не грызи! — встрял в наш разговор Андрей, рявкнул на меня как Цербер, я аж подскочила на месте от неожиданности.

— Не кричи на Викуленьку! Это что ещё за новости? — строго прошипела Татьяна Васильевна, — Не видишь, девочка просто нервничает? — сама же замечание сделала, сама же за меня и заступилась.

И теперь я была в замешательстве, засчитывать это замечание или нет?

— Извините. — зажала руки между ног, радуясь, что влезла в свои единственные джинсы.

Животика у меня ещё не было, но поправляться я начала. Многие вещи на меня просто не лезли. И нижнее бельё пора менять. Маленькое, резинки с тесьмой врезаются в бока, грудь почти вываливается, да и Бычка завлекать уже нечем. Все мои комплектики он уже увидел. Это и навело меня на мысль, чем мы завтра займёмся с Татьяной Васильевной, главное, выжить на предстоящем ужине.

Доехали до дома моих родителей в целом хорошо, ногти я не сгрызла и само знакомство родителей с родителями прошло неплохо. Про гусей в яблоках никто не вспоминал, зато вот папа ожидаемо выступил.

— А чего это вы к нам в Москву не переберётесь? — за этим папиным вопросом и мама задала свой, вполне резонный.

— Да, внука или внучку чаще видеть будите и вживую. А то так не наездитесь, а посредством связи наблюдать, как растёт ребёнок не то удовольствие. На руки не взять, в зоопарк не сводить, и всё такое. — ну ладно, хоть не про ботокс лекцию задвигает.

Я, если честно, вздохнула с облегчением, не нравилось мне скрывать такую радостную новость от родителей Андрея, а вот Бычок заметно напрягся.

— Да? — спросила Татьяна Васильевна у Андрея, но тот только молча кивнул, сглатывая непрожёванный кусок мяса.

— Тогда за это надо выпить! — радостно подорвался Сергей Андреевич, хватаясь за графин с водкой, до этого момента он отказывался от выпивки и пил только сок.

— Может не стоит? — скромно запротестовала Татьяна Васильевна, но было уже поздно.

— Мне нельзя, я за рулём. — отказался Андрей.

— Да выпей, я за руль сяду. Мне всё равно пить нельзя. — на эту мою опрометчивую фразу, папа недовольно глянул в мою сторону.

Что-то я совсем расслабилась и забыла, что для него я всегда буду пятилетней Викуленькой в белых гольфиках и огромным красным бантом на макушке. Не пьющей и не занимающейся сексом, даже с моей беременностью он смирился лишь в надежде, что родится внук. Долгожданный мальчишка, о котором он мечтал с первого дня своей женитьбы на маме.

Один Гриня остался не у дел в этой мужской пьянке, смотрел грустно на чокающихся мужиков и глотал слюну. Тоже хотел напиться, влиться, так сказать, в коллектив. Папа это заметил, и раздобрев, внезапно разрешил ему остаться ночевать в доме.

Медленно, но, верно, с каждой рюмкой наши мужчины отдалялись от нас, их речь то и дело выходила из-под контроля. Когда слово «бля» перевалило за рамки приличного количества, мама предложила оставить их. Мы перебрались на кухню вчетвером пить чай с тортиком и вином. Мне чай и тортик, остальным вино и тортик.

Татьяна Васильевна не скрывала своей радости по поводу скорого пополнения в семействе и всерьёз задумалась о переезде.

— Кирилл поможет, даже не сомневайся Танечка. — это уже после третьего бокала вина, мама и Татьяна Васильевна перешли на дружеское ты.

— Да? — с надеждой спросила мама Андрея.

Наверняка тяжело жить вдали от единственного сына, да ещё и в перспективе почти не видеть внуков.

— В элитную школу или гимназию, ну не завучем, конечно, но учителем, а это тоже неплохо. — уверила мама, и это поставило окончательную точку в принятии такого серьёзного решения, как переезд.

В итоге под тортик и вино, мамы накидали целы план по смене места жительства. В подробностях вплоть до часов, когда что собрать, когда что продать и где родители Андрея будут жить после переезда.

В планах мам к концу тортика и началу четвёртой бутылки вина был уже не только переезд, но и стройка. Планировалось пристроить к дому Андрея ещё одно помещение и надстроить третий этаж.

***

Из родительского дома так никто и не уехал. Хорошо, что я соседке ключи оставила, попросила за птицей присмотреть, если не вернёмся вовремя. Как попой чуяла, что Андрей едва доползёт до моей комнаты, и рухнет на кровать. Остальные тоже расползлись по комнатам, а мне, как единственно трезвой во всём доме что-то не спалось и хотелось поговорить.

— Мы с твоей мамой завтра по магазинам пойдём. — самое время, конечно, предупредить, когда мой милы и лыка не вяжет, такой пьяный.

Вообще-то я хотела его развести на разговор. Послушать пьяные признания в любви, они же самые честные. Что у трезвого на уме, то у пьяного на языке. Вот я и пристала к пьяному Бычку, дабы выведать ценную информацию, которая возможно даже ему трезвому неведома.

— Я с вами! — безапелляционно, заплетающимся языком заявил Бычок.

— Конечно, к вечеру отойдёшь, из торгового центра нас заберёшь. — Андрей был так пьян, что даже не понял моего отказа.

— Почеши мне спинку. — зевая, запросил он, распластавшись на всю кровать животом вниз.

А она у меня, между прочим, не двуспальная, как у Светки, а полуторка. Хотя, сейчас мы с сестрой были на равных условиях, если учесть габариты её Мамонта.

— Я чешу тебе спинку, ты мне рассказываешь подробно, как и когда ты понял, что любишь меня. — этакий бартер предложила, сильно сомневаясь в успехе обмена.

Я-то ладно, даже спать не хочу, а вот Бычок двух слов связать не может, но надежда маленькая была. Уселась я на шикарную задницу Андрея, вытягивая попутно рубашку из-под брюк. Любитель классики, даже на домашний ужин вырядился как на работу, или это он так нервничал, что в костюм влез. В нём Андрей себя чувствовал уверенней.

— Идёт! — выдохнув, и махнув рукой, Бычок согласился на мои условия.

— Я чешу. Так когда? До минета или после? — я захрюкала от смеха, вот такое у меня было шкодное настроение, видимо паров алкогольных нанюхалась, или это так счастье пьянит.

— Дур-а! — икнув, выдал Андрей, потом продолжил, — Я к Кириллу Дмитриевичу тогда первый раз приехал, это пять лет назад было. Мы в гостиной сели, в документах там ошибка какая-то была, а ты выперлась в этой своей мятой больничной пижаме и с зайцем. Даже не поздоровалась тогда со мной стерва малолетняя. Я влюбился, а потом передумал. — Андрей серьёзно сказал, но в подушку, замолчал, потом добавил. — На время Рагозина! Сейчас я тебя люблю на все сто процентов. — заявил во всё горло, благо папа нахрюкался даже больше в попытке перепить Гриню и не придёт чинить разборки, с вопросом "что за шум".

— Я даже этого не помню. — наверное, я тогда ещё спала и спустилась воды попить, а проект дома таков, что на кухню можно попасть только пройдя через гостиную.

— Вот! Разбила мне сердце и не помнишь даже! — возмутился Андрей и тут же отключился, я и спинку ему толком не почесала.

Потом полночи лежала, закинув все конечности на храпящего Бычка, и вспоминала наши встречи и недомолвки с перепалками. Смешно так стало, он же всегда рядом был, а я его брать не хотела, и он меня, потому что я с ним спросонья не поздоровалась.